Необъяснимые просветы в дождливых прогнозах на завтра
Этот текст я начала в эпоху динозавров и не закончила даже сейчас, но я вот поправила его и некоторые моменты прям такие американские, как мне хотелось, а остальные полный мрак, как и сюжет и вообще все, но вот как=то захотелось, чтобы оно не умирало в черновиках
Некто находит его неожиданно, проносясь мимо, а потом резко застывая совсем рядом от плеча, так, что только руку протянуть и схватить за запястье. Останавливается. Открывает рот. Тянется к очкам. Медленно. В глазах его читается удивление.У Некто явно есть что сказать, но пока он не может. Или не хочет. Просто стоит и хлопает ресницами. Молчит. И этот момент длится неестественно долго. А для Некто, наверное, целых несколько вечностей.
— Ого, — говорит он, — живой, — и тянется рукой к чужому, к теплу, к телу, чтобы убедиться. Чтоб взаправду.
Морган ловит его за локоть и смотрит недобро. Как зверь. Или волк. Или кто там водится в норвежских лесах. Холодный взгляд. Будто внутри ничего не осталось. Только метал. Даже кровь равнодушно-холодная.
— Ты еще что такое? — спрашивает он и разжимает руку, потому что понимает, что ничего там нет. Чужого локтя. И этого Некто рядом тоже нет. И вообще, налившийся тяжестью в руке револьвер, наверное, тоже можно спрятать. Позже. Его будто припечатало бульдозером и тело гудит от тупого давления.
Когда Морган чувствует чужие ладони на своем лице, ему хочется убивать. Все вокруг мельтешит и голова начинает болеть, а еще он устал. Очень давно устал.
— Чувак, ты реально живой. — у некто глаза будто стеклянные. И улыбается он так, будто сорвал джек-пот. Будто знает что-то такое, от чего всем вдруг станет хорошо. Или плохо. Глаза он все же закрывает и под темными веками вспыхивают феерверки, голова начинает послушно гудеть .И он думает, что если выживет, то этого некто можно ведь и так задушить. Без оружия.
Когда Морган просыпается, никого рядом нет. И ему кажется, что все это один нелепый сон. Стены обступают со всех сторон, пыль систематично оседает на плечи. Кровать скрипит. За окном темно. То ли утро решило не наступать в этой дыре, то ли там очередная каменная стена.
Оказывается Морган очень зол.
На себя. На мир. На пробелы в памяти.
Он смотрит в зеркало и не видит там ничего, что должно существовать. Функционировать. Чужое лицо - серое, оттекшее с горьким отпечатком усталости. Морган надевает куртку. Морган выходит на улицу. Морган морщится от сильного света, выжигающего глаза. Моган думает, что мир его ненавидит. Даже солнце. В голове будто множество мелких осколков, которые беспрерывно шумят внутри. Все, что у него есть - забыто и разбито. Все,что у него есть - это пачка сигарет, великодушно одолженный каким-то, совсем не запуганным чем-то огнестрельным, добряком пикап. Нет. Он открывает дверцу. Валится на сиденье. Включает радио, где кто-то певчим голосом рассказывает о предстоящих дождевых циклонах. А на небе ни облачка. Только сжигающее тебя до костей солнце. Голова так и не прошла, пульсирующая боль внутри подсказала, что она и не пройдет.
Морган прислушивается. Назойливый ветерок щекочет шею. Некто валится на сиденье рядом с ним и протягивает хот-дог.
— Думал,что опять прозевал тебя, старикан, — смеется. Кетчуп капает на коробку передач. Морган злится еще больше, почти рычит. Некто разводит руками и закатывает глаза.
Говорит: утро время не летное.
— Я думал,что мы это еще вчера выяснили, — говорит некто и облизывает перепачканные соусом пальцы.
— Да напарники мы, старикан, напарники. Такое воротили вместе! — закатывает глаза. — Уймись, что ты как не родной.
— Маловат ты для напарника, — Морган устало теребит виски, но хот-дог все же берет.
— Это я тогда был маловат, а сейчас самое оно, — говорит серьезно, почти обиженно, Морган почти верит. На вид ему до 20, остается надеяться, что не меньше 18.
— А ты как был стариком, так и остался. Даже не изменился. Только тараканов побольше развел в башке, да побриться не мешало бы, знаешь, мы не молодем ...все такое...ой...щас...
Некто исчезает на миг, а потом появляется снова, в руках держит 2 стеклянные бутылки. Вроде с колой.
Морган подносить бутылку ко рту. Поддевает. Слышится небольшой хлопок. Крышечка падает куда-то на пол.
— Ничего себе, вставная, что ли?, — натурально изумляется Некто, —ты крутой ,конечно, но пора подумать о медицинской страховке, зубные протезы жесть дорого стоят, знаешь ли.
Почему-то Моргану кажется,что так просто ему от этого Некто не избавится. Догонит. Найдет. Этот точно может. И имя у него странное такое. Сейчас уже не вспомнить. Да и не так уж важно. Говорит как хочешь, так и называй.
У некто волосы совсем седые. Крашенные. То ли мода, то ли дурь, пока не разобрал.
И взгляд острый такой, тяжелый.
У таких внутри все из стали, а на лице сбивающая с толку улыбка, главное в глазах. Первое правило: головой не верти - в глаза смотри.
И когда некто не смеется и не мельтешит, выглядит очень внушительно. В смысле, выглядит так, будто повидал дерьма.
И переключает прогноз погоды на что-то громкое и кричащее. Говорит, что это Металика.
Моргану действительно нужен аспирин. Или выпить.
В пикакпе очень жарко и вообще невыносимо, волосы липнут к лицу. Некто едет высунув голову в окно. Едут они будто вечность. Едут они будто по аду, так жарко. Задние сидения завалены недоеденной картошкой фри, пустыми банками от пива и колы, недочитанными журналами, брошенным редкими вещами, приспустив стекло на окне Некто повесил туда сушится футболку, которую испачкал соусом, спасибо,что не трусы, но рано еще говорить. На небе по прежнему ни облачка. Морган действительно помнит очень мало. Слишком. Кто-то будто вырвал из его головы всю жизнь. Эти два года казались ему бесцельным скитанием. Он казался себе ошибкой. Любое место, в которое он попадал было обреченно. Глаза затягивались отчаяньем. Приходилось искать смысл во всем. Например, лучшее пиво было все же в том мелком пригороде Германии. А били лучше всего в России, отчаянные ребята, Морган оценил. Был бы он сам не таким отчаянным, у них бы точно все получилось. За это время, он не встретил никого отдалённо похожего на всех тех, кого он забыл. Он был уверен, что забыл очень многих. И очень важных. ни одно лицо не вызывало резкого припадка воспоминаний. Или хотя бы щемящего чувства ностальгии. Что было делать - непонятно. Деньги, конечно, были. А если б не было, то нашлись бы. И машина тоже. Неплохая. Какая-то бабушка , живущая в лесах Украины, гадалка вроде, говорила что-то о вечных страданиях, скитаниях и всякой ерунде, шевелила беззубым ртом и улыбалась по-матерински ласково, заставила нарубить дров , а затем накормила чем-то часночно-красно-бурячным, сказала - борщ. Логану понравилось все, особенно теплая, мягкая пампушка, тающая на языке, но не предсказание, дров все же нарубил на несколько лет вперед , а уходя отчего-то обернулся, увидел как она что-то чертит в воздухе тремя сжатыми пальцами.
На деле, он просто занимался дурью. Как выразился бы некто: херню порол. Вливал в себя всякое. Бывало приходилось не только вливать. Всякое приходилось делать в общем. Многое он узнал за эти два года. Терпение не деньги - заканчивалось быстро. Так и получилось. Америка была более родной, как казалось. Пиво было не таким вкусным, как то, в пригороде или где оно там было, но тоже ничего. Люди были более сговорчивыми, погода непонятной и еще смущало вечный хаос во всем. Слишком много всего. Слишком быстро. Слишком ярко. Моргана раздражало все, но почему-то было спокойно.
А потом случился некто. Случился и остался
Пронесся и унес его с собой.
Это был первый раз, когда его кто-то узнал. А может прсото притворился, что знает. Он такой. Странный. Лис. Хотя чего ему с мужиком тягаться. Морган все еже не выглядит располагающие и дружелюбно. У Моргана все же репутация. О тех делах в России с подпольными кулачными боями даже в газетах писали. Мроган все же самый настоящий плохой парень, с щетиной, кожаной курткой, сталью в крови. И все у него было, что нужно настоящим плохим парням. Некто плохим парнем явно не был. Это было понятно с первого взгляда. И присмотревшись тщательнее тоже. Некто был приторным, домашним, язвительным, смеялся, шутил шутки, завывал свои странные песни, исчезал, мельтешил, таскал еду, деньги, пиво, хорошо играл в дурака и бридж, в покер не понимал пока, но не сдавался, выплясывал в барах что-то непонятное, где в принципе и не принято танцевать, но никто не возникал. Курил тонкие сигареты со вкусом вишни под презрительный взгляд Логана. Стащил две футболки в секонд-хенде одну с Пинк-флойд, вторую со Скуби-ду, сказал, что и то и другое обожает. Для Моргана стащил кепку с эмблемой Янки, как сувенир. Болтал с барменами и официантами в забегаловках , как со своими, вынюхивал , где у кого купить травки подешевле,а потом оправдывался, что только по-празникам. Всякое делал в общем. Многое из того,что Моргана изрядно выводило из себя. Но хоть не рылся в его голове, не донимал расспросами о прошлом, наверное, ему все и так было понятно. И сам он ничего не рассказывал про их общее прошлое, если оно было, конечно.Отмахивался только и выпрыгивал из машины чуть ли не на ходу, чтобы вернуться через несколько секунд с пивом. Задабривал. Моргана вполне устраивало - пиво, но и то,что его не анализировали, как делали многие, кому он без колебаний давал в рожу, тоже. Зато Некто просто много трепался. Обо всем. Это уже не особо устраивало, но выбора не было. Да, он надоедливый придурок, пацан со странными волосами и шмотками, дикими танцами, кричащей музыкой, запахом вишневых сигарет, что пропитал все вокруг, ну и черт с ним. Морган тоже не особо обычный. В Моргане тоже много всякого дерьма.
Некто бесился от путешествий в разогретом до чертиков пикапе. Говорил, что следовало свистнуть что-то по круче, а не какую-то рухлядь, что скрипит и воет на каждом повороте. Допустим, Морган был согласен с последнем, тащились они мучительно, два раза сьежали на обочину и жвачкой склеивали сцепление. Таскали шины с ночных стоянок у зевак,что ездят семьями, пока Некто отвлекал мальчишку-заправщика, Морган перелил в бутылки из под колы несколько литров бензина. Но все сводилось к тому, что..зачем? Цели у них не было, Плана тоже, да и Моргана успокаивала дорога, особенно в таком размеренном темпе, что-что, а хоть копы не прикопаются со скоростью. Успокаивал руль в руках и радио с неизменными лживыми прогнозами погоды. Да и мельтешение Некто уже приелось, стало рутиной.
Некто любил скорость. Любил быстро. Любил сразу. Не любил ждать, не любил медлить. Не любил ездить неторопливо, наслаждаясь, как Морган.Говорил,что медленная езда для стариков, тот лишь скалился в ответ, но так, для галочки. Злиться на такое он давно перестал. Вообще, даже внутри будто стало спокойней. Не то чтобы это заслуга надоедливого пацана. Просто так получилось. Все само собой как-то сложилось. Нужно было перевести дух, убедиться, что с головой все нормально. И слететь с катушек еще совсем рано и ни к чему. По крайней мере есть кто-то рядом, кто сможет это проверить.
Последний явно был не в духе. Молчал. Не двигался. Хмурился лишь немного и облизывал сухие губы.Морган тоже молчал. Он же не нянька какая-то. Не нанимался. Пацан сам увязался, не его профиль чужие проблемы решать. Он все гадал на остатках пива, что там у него за история. Может из дома сбежал или еще чего. С мамкой поссорился. С девушкой расстался. Может у него вообще этот, возраст переходной. Тут уж лучше не лезть, всякое бывает, пусть перебесится. Гормоны устаканятся и порядок. Нужно осторожно, а осторожно Морган не умел. Умел только сразу и по голове. Или еще куда, как уж получится. Поэтому последние пару дней их окружало лишь непонимание, редкий теннис заурядными подколами и галдеж радио. Морган искоса пялился на него, присматривался. Пацан как пацан. Вечно бунтующий только какой-то. Сбежать с каким-то мужиком - это конечно лихо. А может он и не по девочкам вовсе, не ссорился ни с кем, просто либидо заиграло, самопознание запульсировало внутри и вот он дивный новый мир, дорога, палящее солнце, крошки от еды повсюду, а вчера обнаружились муравьи, пришлось выгребать все и устраивать незапланированную чистку. Морган лишь боялся,чтоб ничего не случилось такого, до чего он был явно не готов, на счет возраста он все еще гадал, но Некто сказал, что с этим порядок и пришлось верить на слово. Что он растлитель какой-то или что? Мало ли. Остановят легавые и что говорить? Пацану на вид было, правда, вполне прилично для всякого. И казалось,что всякое он уже пробовал…
— Че ты пялишься?, — резко вырвавший из раздумьев голос явно был недовольным и брюзжал ядом.
— Поспокойней, я к тебе не нанимался, — Морган хмыкнул. — выкладывай, бесишься чего?
Некто прожигал его своим стеклянным взглядом. Любому нормально, наверное, уже давно захотелось бы стереть свое существование, Моргану было ровно. Хочет играть в гляделки - не проблема. Времени у них навалом. Конечно. они не друзья, чтобы по душам болтать, но и вроде не чужие. Напарники? Только вот в чем. Не суть. Дорога, как говорится, сближает.
Некто посмотрел на него косо еще раз,потом на свои выпирающие из порезанных джинсов колени. Вздохнул.
— Папка тревогу поднял, во всю трубит, везде достал, наверняка уже гончих послал, ты там следи в зеркало, может бегут с раскрытой пастью.
— Это еще что такое? Папка?Гончие тут вообще к чему?
— Чувство повышенной важности, вот что — некто усмехнулся и сдвинулся в бок, подвигая колени к груди, упираясь в панель — Он у меня мозговитый сильно, заправляет всем в своей секте, компании то есть. Денги делает в общем. Не хилые. Он ее основал, его первое дите (я второе). Побыл с ними недельки две, потому что мать отправила, ее я тоже достал, но со скуки сдохнуть можно, тому кофе, тому пасту в ручке поменяй, у того стул шатается -подкрути, тот хочет пончиков, а тот вообще веган, попробуй угоди всем, к концу дня голова кругом от этих скачек, а по сути нифига толкового. А он все останься, ты мне нужен, помоги да подай. Не люблю на побегушках, мне свобода нужна, а он хуже, чем мамка все грузит грузит, вот я и свалил от всех подальше — Некто задумался — Понимаешь, они там все всегда кланами держались, а я сбоку припеку, один такой, не вписался в традиции, да и поздно уже вписываться, тошно, а как объяснить?
— Да плевать я хотел на всю эту эпопею с графиками, биржей, зеленью, мать - инженер, смотрит на все сощурив глаза, как рысь , гнала меня в техникум, ей и слова поперек не скажешь, как посмотрит так до дрожи проберет, она - красавица и умная до жути, но угадай что? Все ради меня бросила, хотела сына, врачи говорили девочка девочка,без вариантов, а она отрезала: сын, так и получилось. Ее всю жизнь порицали, что не по-женски дела ведет, а она будто из стали, подожмет губы и все равно все, как она захочет. Я так тоже приучился, понял, что языком чесать попусту не дело, делал, как чувствовал, не спрашивая, потому что когда результат есть, тогда уже легче додумывать и выкручиваться, а если все на разговорах и спорах строить , то так оно и зачахнет. Сам понимаешь, ей это не нравится, потому что она сама такая, а против себя не попрешь. Сразу видно чье воспитание. Они из-за этого и расстались с папкой, что он ей тоже слова поперек не мог сказать - любил, и она не могла, потому привыкла уважать чужие принципы. Вот и я болтался между двух миров, а ни в одном не прижился. Мать - снежная королева, отец свинья-копилка, а разговоры лишь о наследии, ответственности...бла бла...
Морган понял, что тема больная и долгая, длинною в жизнь. Подобрался. Сам спросил, вот и пожинай. Что говорить в таких случаях он понятия не имел, вроде и типично: отцы-дети, проблемы общения, непринятия, но он то что тут нового скажет? Детей у него не было, сложно представить себя на месте его родителей, сложно представить себя на месте Некто. Сразу видно, что он непростой. И будто дело вовсе не его, но они будто бы уже и приросли немного к друг другу на рутинном уровне. Не то, чтобы кореша, но и не встречные-поперечные. И с каждым днем все больше и больше узнаешь разных мелочей и вот уже этот человек отпечатан в твоей жизни, никак его не выкинешь.
— Я хотел заниматься этим..., — он выпрямился. — искусством.
Морган открыл рот, посмотрел на него, понял, что не шутит, закрыл рот.
— Искусством? — глупо повторил он.
— А что не гожусь? — взвизгнул Некто. мотнул головой, вздохнул, собрался. — Рисую я. С натуры и так. Раньше еще лепкой занимался, но все же больше по холстам. Мне нравится с цветами играть, нравятся текстуры, нравится как под пальцами ощущается бумага и как рука будто живет своей жизнью, когда начинаешь рисовать. Лучшее чувство в жизни -первый мазок на чистом холсте, это как с разбегу в воду — он схватился за голову, качнувшись вперед, округлив глаза так, что взгляд сделался почти безумным, уставился куда-то вдаль, на дорогу — будто год сидел в затхлой комнате и наконец-то вышел на улицу и вокруг все так красиво, свежий воздух, лучи солнца. Лучше всего, что я пробовал. Наверное, подумаешь, что я двинутый, я и сам так думаю, но я так чувствую!
Он ударил себя в грудь и затих, будто исчерпал какой-то лимит внутри.
— Так ты художник, что ли?
— Если бы. Попробуй только упомянуть об этом и вытаскивай топор из спины. Мать и слушать не желает, отец ноет, что вырастил на свою голову, бла бла, кому дело передать. Бла бла, рисует он. А я серьезно ведь, с самого детства, когда стены обрисовывал...я даже студию снимал после школы, сам заработал, бегал по две смены в забегаловках, а там как приловчишься языком молоть и улыбки посылать, иногда по полтиннику оставляют чаевых, вот холстов накупил, материалов, все перетащил, обосновался, хоть живи, заплатил аренду за два месяца, там правда еще ребята были, университетские снобы, но у каждого был свой уголок , а мне большего и не надо было. А потом все.
— Пронюхали. Баста. Сдали меня. Предательски. Карла сто процентов, Гадина. Наша домохозяйка, мой цербер. Все рассказала. Она вечно по моим сумкам шныряла, нашла визитку с адресом или еще чего. Такого запала в папке я давно не видел, в прошлой жизни , наверное, петухом был. Кричал так, что соседи начали в дверь колотить.
— Вот так вот, — некто задумчиво ковырял наклейку на магнитоле, —ну, я и плюнул на все, собрал вещички из в окно, пока не очухались. А ты, чтобы сделал?
— Если бы был тобой, наверное, то же самое. Не понимают - их проблема, человека под себя не подгонишь. Хочешь малевать - малюй, разве художники - это плохо? Этот, что без уха, к примеру, мне его мазня нравится, красиво. Или другие всякие, ведь для этого тоже голова нужна и больше даже, воображение, да и куча всего, надо же знать, что хочешь показать, это же не раз два, тут талант нужен и чувство особое. Не у каждого такое и найдется. Я так думаю. Мне бабушка говорила в детстве - каждому свое, на всю жизнь запомнил. — краем глаза Морган , что пацан смотрит на него чуть ли не с восхищением, вот она сила слова. — Он твои рисунки хоть видел?
— Нет...ну, не те..не серьезные работы.
— А надо было показать, пришел бы и ткнул в лицо, мол, на, смотрит, вот кто я, вот кем я хочу быть, хоть его портрет в полный рост внеси, а вдруг бы сработало? Увидел бы , понял, что всерьез , расчувствовался.
— Ты его не знаешь. Он настоящий плохой парень, вроде тебя, но только в бизнесе, для него это шуточки, детскость, как он говорит, и мать туда же, а мне ведь за 20 уже, какие тут шуточки?, — он опять покачал головой и издал непонятный полу-хнык-полу-вздох, — эх, тоска одна.
— Забей,возьми и забей, жизнь для других кроить - не дело. Пусть даже родня, это же не значит, что они не дураки. Сообразим что-то.
Хотя Морган был вовсе не уверен, что сообразят и вообще во всем.
Небо выцветало в персиковый цвет, день клонился к концу, а солнечные лучи лениво скользили приглушенным оранжевым светом по коже. Излив себя Некто замолчал, на заправке перелез на заднее сидение, все там расчистил и лег, высунув ноги в окно, изредка до Моргана доносилось тихое насвистывание.
Каждого гложет что-то свое и нечего тут гадать. Слушать только внимательно надо, чтобы не пропустить момент, когда помочь нужно, а когда лучше промолчать.Все это тонко и важно. Рукой не махнешь. Проблемы они все проблемы. Даже если это неодобрение родителей , личностный застой или даже если это серьезные провалы в памяти и вечные скитания. Они оба бежали. Только куда. Некто бежал от мира, в котором ему не нашлось места. Морган бежал от прошлого, которое не мог вспомнить, об бесцельности существования, от набухших исшарканных нервов. А в целом - они бежали от самих себя. Нет рецепта от которого все твои проблемы вдруг исчезнут. Все это знают. Люди будто разные, а на деле одно и тоже. Снаружи, внутри. Все полны червей, котоыре жрут плоть. И душу тоже жрут.
Комната маленькая, душная и страшная. Моргану не нравится, Некто тоже. Тяжело представить человека, которому бы здесь понравилось. Мертвому только разве что. Выбора нет. Ехали долго, устали, нужен горячи душ и поспать в горизонтальном положении.До города не доехали, зато подвернулось это. Клоповник. Опять же, выбора нет. Морган вздыхает. Некто вздыхает. Очень синхронно. Кровати жесткие и скрипучие. Их хотя бы две. Матрас посеревший. Одеяло тонкое. На люстре болтает липкая лента с кладбищем насекомых. О подушке вообще ни слова. Рассыплется от упоминания еще. С чем черт не шутит. Пацан убегает на разведку, Морган не успевает взгляд перевести с того места, где он стоял, а он уже вернулся. Сказал, что вокруг только коровы. Много травы, много коров. Речка еще есть. Грязная, но коровы пьют. Не смертельно грязная значит. Ферма еще. Коровы оттуда. Там не лучше. Воняет. Женщина, которая сдала им этот рай, держит револьвер под подушкой. Лучше не соваться, не нервировать. Они же культурные и отдыхают культурно. Исследуют просторы отечества, так сказать. Высокий небритый мужик с шрамом под глазом, кепкой сдвинутой на лоб, кожаная куртка через плече и не такой высокий мальчишка с крашенными волосами в странных шмотках и улыбочкой “ты-еще-не-знаешь-как-я-умею-действоать-на-нервы”. Ничего такого. Местный колорит. Магазин полупустой. Достать получилось только две бутылки воды. Колу. Обычную. Даже с ванилью не было. Банку пива для Логана. Сырные палочки. Дрянь. Консервы. Какие-то бобы в томатном сосусе. Чипсы. Часы у охранника, которые пришлось вернуть под хмурым взглядом Моргана. Последний консервы жрать отказался. Пиво забрал, потрепал еще по волосам в знак благодарности, пацан вроде был не против, упал на кровать. Дорога изматывает даже таких. Пейзажи приедаются, от пекущего солнца голова начинает трещать, душно, жарко, невыносимо. Уморились. Неудивительно. Пиво оказывается херовым. А душ внезапно горячим. На контрастах, кажется, можно жить. Некто в душ подрывается первым, будто кто-то возражает, Морган не изнежен прелестями цивилизаций. Не так уж это важно. И так нормально. Под Украиной мужики зимой из ведра, вот это было что-то новенькое, аж дух перехватывало, грелись водкой, нравились ему все эти деревни и природа, после сплющенных друг с другом многоэтажек и гула мегаполиса, пение птиц и мелькающие животные в лесах - диковинка, дышалось даже иначе, будто легкие очистились от кучи грязи и шлака. Женщины ныряли в прорубь не задумавшись, рубили дрова для топки, таскали детей на спине, смеялись с такими добрыми открытыми лицами, может там ему и место, среди таких же отчаянных, кто живет на инстинктах. Там не думали. Брали и делали. Весной сладко мычали коровы, чувствуя тепло. Он там пробыл дольше всего, 4 месяца или около, научился говорить на ломанном русско-украинском, рубил дрова со всеми, таскал бабушкам воду, играл с детьми, которым чужак был в новинку - бесплатный аттракцион. Охотились бывало, но там к животине по-доброму, никто без нужды не убивал, своего хватало, свиньи, домашняя птица, хорошо там было, уезжать не хотелось, Нинка - соседская девчонка приносила молоко от отца, еще теплое, красота, высокая, светлая, волосы совсем выгорели на солнце, смотрела на него с ожиданием, а Морган чувтсвоал,что не готов, что это слишком. Может и не стоило уезжать, а как уехал все совсем иначе стало, ближе к городам торчали пеньки, везде виднелись краны и оранжевые куртки рабочих. А он все слышал крики “До свиданья” и “с Богом” и “Ну бывай здоров”, с которыми его провожали. От души.
Некто выходит из душа через полчаса, вот где скорость неприменима. щеки розовые и весь он распаренный, улыбается, кутается в серый застиранный халат. Говорит, что вода супер. Кожа у некто совсем белая. Почти прозрачная, аж странно, что не загорел еще. Неженка, еще раз думает Морган.Кидает взгляд ему на поясницу. Хорошая поясница и ноги крепкие, а вот руки слабоваты. С такими руками в ближнем бою ни минуты не продержишься. Хотя на кой ему ближние бои сдались.Руки художника, ну что ж. После Украины он просто болтался по границам, пристрастился к подпольным боям, где думать не приходилось, но жить так невыносимо, поработал на стройке немного, в копальнях, но это все быстро заканчивалось, работу сделал и гуляй, иностранца на постоянное место не возьмут, а у него при себе и документов нужных не было. Везде, где была нужна сила - он мог притесатсья, а другого и не находилось, день за днем усталость копилась, забивая поры, а вопросы остались.
— Ты что же это вообще ничего не помнишь?, — резко спрашивает Некто, натягивая застиранную когда-то черную футболку.
Все произошло до невозможности глупо. Случайно. Впервые они попались друг другу, как попадаются любые другие люди , случайно толкнувшись в транспорте или сцепившись корзинками в супермаркете, оказавшись в одном здании или с одними и теме же местами в кинотеатре. Некто навис над ним, закрывая солнце, что обрамляло его , как нимб, снял очки и присвистнул. Весь в крови: своей, чужой, укутанный в дорожную пыль, с подбитым правым глазом, раскинув руки, Морган всматривался в такое странное детсковатое лицо с ужасно взрослыми глазами. И он не просил, а некто не спрашивал. Он сказал то, что сказал и сделал то, что сделал. Морган помнил смутно, что случилось, чужие смазанные лица, которые били его, которых бил он. Конечно, связывать с шайками было глупо, конечно, он все прекрасно понимал, конечно, десяток человек на одного - это ни в какие, но реальность не церемонится, люди создают ее сами. Заброшенный задний двор завода по изготовлению пластика, который закрыли после митингов и исков о загрязнении, высокие сетчатые заборы с колючей проволкой, грязь, шприцы, бутылки, все на месте, все как в малобюджетных боевиках, которые бракуют до окончания съемок. Держался он неплохо, а потом начал сдавать. Ему же не 20-сколько-то лет. Годы дают свое,кто-то пнул под колено, грязно, но действенно, кто-то заехал по ребрам, потому куча всего, напоследок его попинали ногами и оставили подыхать. Солнце к полудню начинает печь так, что любое живое сдается заведомо, чтобы не мучиться. Языком он пересчитал целые зубы, на пробу пошатал те, что не вызывали доверия на долгую жизнь и сплюнул кровь. Некто присел рядом, потрогал лоб. Зачем?, потрогал ребра. Зачем? Попытался нащупать что-то в карманах. Воришка? От него шел странный запах состоящий из смеси кожи (куртка), краски, что-то вишневое, что он жевал, еще запах соли, как после купания в море. Лицо словно посыпанное пудрой, бледное, будто бархатное, припухшие глаза с бегающими не устающими зрачками, небольшая ямка на одной щеке, немного упрямый подбородок и еле заметная морщинка между бровей. Было что-то ускользающее в его лице, что не давало как-то определить его. И выхор сине-голубо-пепельных волос, которые он постоянно заправлял за уши , котоыре неустанно падали ему на глаза и лоб. На пробу он поднял его руку, потом попытался подхватить подмышки.
— Такссс, ну, взяли, — Морган решил никак ему не помогать, потому что он еще не решил собирается ли он жить или же он слишком устал и вообще, где гарантии, что это не предсмертная фантазия. У кого-то был нож и он помнил острую режущую боль в правом боку, чуть под ребрами. — господи боже мой, что ж тяжко-то так, старик, ну, поднапрягись, закинь руку , вот так, да, пффф
Глазами он нащупал вену у Некто на шее, казалось, что слышно его пульс и то, как он старается испариной показалось у него на лбу. В боку опять кольнуло и стало тепло, а он все смотрел на эту вену и слушал, как синеволосый пытается и пытается его поднять, сопит и цокает. А потом он закрыл глаза, один раз, а потом еще раз. И , когда он решил окончательно провалится в темноту, Некто вскинул его поудобнее и, согнувшись пополам, потащил к ближайшему открытому заведению.
Что было потом- смутно. В глазах все будто запотело, он слышал крики женщины, что торговала сигаретами в маленькой лавочке, куда некто его и затащил. Он слышал, как тот пытается объяснить на английском для бедных, что нужна помощь, нужно 911, нужно колоть, нужно спасать, совсем плох, помогите и пачку мальборо пожалуйста. Женщина понимать не хотела, была она мексиканкой, звала Хосе,а Хосе все не приходил. Хотелось заржать и пива, но он решил оставаться там , где его кинули, у самого дверного проема. Он видел синюю бошку, которая бегала туда-сюда и видел ноги продавщицы, сильные,пружинистые икры и как она, сдавшись ( не дождавшись Хосе) тыкала смоченной тряпкой в его раны. Потом некто кричал по телефону. Потом мексиканская продавщица - На бейджике Мария - кинула тряпку, опомнилась и начала кричать за всех: за себя, что она пашет как проклятая, а тут два каких-то наркомана-бандита ломают ее рутину, что что это за страна такая, что на каждом шагу убивают, что говорила она Хосе, что нафиг сдался ей этот магазин, надо было машину покупать и катить отсюда, что они оплатят счет за звонок, что ей придется два дня кровь оттирать... Потом он вырубился еще раз, потому что слушать было нет сил. Врубился обратно, когда его снвоа подхватили под руки, но уже уверенно - санитары. Некто все маячил в углу одного глаза, а продавщица в другом. Они вместе заглянули в машину, куда уложили Моргана и он услышал, как некто сказал: он мой. Я с ним. И залез следом, напоследок крепко пожав женщине руку и оставив ей 100 долларов за пачку сиагрет и оказанную гражданскую помощь. Та так и осталась стоять , сжимая Франклина в руке и тихо нашептывая очередную порцию ругательств.
Потом он проснулся в раю. Все белое. Под ребром тянуло, а ныло вообще все. Свежие швы гусеничками расползались по всей плоскости его кожи. А потом картинка соединяется в его глазах воедино и он видит его. Того самого. И тот улыбается, будто святой на иконе.
И дает ему еще один шанс.
Морган смотрит на него сейчас, развалившегося на подобии кровати, покачивая босой ногой и роющегося в телефоне, наверняка, пытается, нащупать вай-фай .Ага, в этой-то дыре. В голове он пропускает все, что тот наболтал ему, сдавшись под нажимом. Веры ему было никакой. Но вот что сложилось: больница, чужая синяя башка 24/7, ругань с врачами, незапланированная выписка, осознание того, что его наличка пропала и фальшивые документы тоже и частично воспоминания, попытки определить местоположение, поиски пикапа, надоедливая синяя башка, пикап нашелся, заначка под задним сидением была на месте. Он попытался расплатиться с Некто, но тот не взял, сказал, что это его вклад в благотворительность. Но после этого он не свалил, а начал прыгать вокруг него, как Тигра из Вини-пуха и планировать их общую отчаянно-бандитскую жизнь. Морган сначала оскалился, хотел прижать, прошипеть в лицо, что он плохой парень и существует в одиночку, без подачек, что бунтующим подросткам, с желанием позлить предков с ним ловить нечего, но потом вспомнил, что в общем-то они в не герои дешевого боевика( хотят синеволосый явно пересмотрел таких)и не обязан потакать стереотипам. Пусть он отмазал его в больнице, помог сбежать, словить попутку, вместе они нашли его пикап и...на этом все обрывалось с разбегу вниз. Будто выело отбеливателем, но и в купе складывалось во что-то похожее на что-то, что могло произойти с кем-то вроде него, поэтому он почесал затылок , поболтал остатки пива в бутылке, запрограммировал себя на полученную информацию и продолжил существование.
Но в общем, да. получается, он сдался, уступил, продался с потрохами под тягучую розовогубую улыбку, сказал “залазь и не беси”. И они покатили.
Первый месяц они существовали отдельно. Каждый на своей волне, присматривались к друг другу, как бык и матадор кружили по арене, не решаясь сделать первый шаг. первым делом Морган хотел разобраться с долгами, а именно найти и выбить дерьмо их тех, кто чуть не выбил дерьмо из него. Поэтому они занялись этим.Несколько дней в потоках грязных баров, подвалов, общаясь с наркоманами и другими оборванцами, некто явно привлекал внимание, чем бесил, но в деле оказался даже полезным, стоял на стреме, пока Морган тряс очередного не-хочу-не-буду, с лишней напыщенностью облокачивался на грязные столешницы, подпирал спиной стены, сплевывал на асфальт, пытаясь соответствовать марке, Морган чуть не прыскал со смеху. Спустя почти две недели они нашли след той шайки, а потом и шайку, что пожирала пиццу в боулинге. Сначала некто пошел на разведку, причем нагло и без спроса, посчитал их всех, как учительница в детском саду, принял заказ на пиву, водку с содовой и скотч , передал это все парнише-бармену, плюнул в пару стаканов, пока тот спиной смешивал очередную порцию пойла и смотался обратно к Моргану. План был простой - плана не было. Заваливаемся и валим - сказал Некто, но Морган-то понимал, что завалятся они вместе, а валить придется ему и если один раз не срослось, то второй тоже вряд ли .
— А что нам надо-то от них? — будто холодной водой в рожу спросил Некто. И Морган стушевался. Потому что и правда: что? До этого все происходило на автомате, ярость била в виски и требовала хлеба и зрелищ, а тут его вопросом резко остудило так. что она сам не понял чего замялся. Вроде все по-старинке. Тебя бьют - ты бьешь.
— Ну как? Месть эта...зря я что ли харкал неделю кровью? Зря мы что ли терлись по подворотням, выслеживали их?
— Ну и тебя-то они не просто-так побили, а за дело же...а пикакп и деньги твои не тронули в конце-концов, рожа зажила, зубы целые, ну и все.
— Это ты мне скажи!, — некто по-птичьи взмахнул руками, жаль, что не улетел и надул щеки.
— Да и не в пикапе и деньгах дело! Это дело чести человеческой, не ясно, что ли? В подлянку играть все могут, когда вас много против одного и не за дело, а просто, потому что рожа и не понравилась, ты знаешь, чем они занимаются? Качают пацанов наркотой, чтобы в подпольных боях крышу срывало, шоу делают, а я шоу не хотел делать, я люблю, когда адреналин сам из бошки все выбивает начисто, я им так и сказал, ну вот они мне тоже сказали, все вместе. Чтобы наверняка.
— Это плохо, да, — нахмурился Некто. — но в темных делишках всегда так, ты же систему не перекроишь своими претензиями, что им оставалось? Прихлопнуть тебя могли только так - по щелчку, но свезло, а теперь мы их получается прихлопнем за тоже самое по-сути, что вы обоюдно неудачно пересеклись друг другу, может ну его? Они же думают, что ты подох и все, жизнь продолжается, мутит воду они не перестанут, а тебе сдались те бои теперь?
— Не знаю, — сказал Морган подумав,— резонно, но не мажет. Мне внутренний яд успокоится не дает.
— Так нам к ним и выходить не с чем, мы тут как две школьница мнемся перед старшеклассниками или наоборот, что мы сделаем? Допустим, сначала они офигеют от неожиданности твою рожу каменную опять увидеть, ну, а потом, пушки и у них есть по-любому, они их прямо на стол выложили вместо столовых приборов, меня сразу сметут, с тобой еще потужаться, ну вот и все. Месяц лазили где попало, а план действий не придумали, да и мотивация никакущая
— Так поезжай домой в теплую кроватку, где всю ночь горит ночник и двери на замках, раз мотивация моя не нравится. Я тебя сценаристом не назначал.
Они пялились друг на друга чуть ли не свистя, полностью закипев, некто а покраснел, Морган играл желваками так, что казалось наброситься сожрет.
— И сразу обидки кидать, да? — сдался Некто. — Я не хочу, чтобы все по-тупому вышло, а так точно выйдет, если мы как Алеша Попович выйдем, станем в стойку и начнем кулаками махать. Так твоих кулаков они хоть шуганутся, а мои-то — он посмотрел на свои руки — я так-то и не умею, я только в школе раз подрался, потому что мне карандашом острым между лопаток ткнули, там тоже дело чести было, а побили в итоге меня, и я не прав , и дисциплину подрываю...
— Ладно, хорошо — осадил его Моргна. — давай подумаем. Я не хочу, чтобы они херню с ребятами творили, но моего желания мало, ты прав, за ними еще куча людей и шаек стоит, за себя мне обидно, хочу , чтобы им тоже было обидно...
— А может поговорим просто?
— Тебе там вообще краска мозги выела?
Они замолчали, ковыряя взглядами окурки под ногами. Из мусорного ведра вылезла ободранная пятнистая кошка, лампочка над черным входом раздражающе мигала через раз. Некто поежился на ветру и запахнул кожанку, Морган закурил еще одну сигарету, день был сырой, с утра и до вечера лил мелкий бесячий дождь, а потом перестал, но все затянуло сизым туманом или смогом, что подымается от распаренного асфальта. Стояла середина лета, что выдалось угнетающе пасмурным, ветренным и противным, когда температура не подымается выше 20 градусов и вообще все непонятно, место подсказала угрюмая барменша, зевавшая через каждое слово, когда Некто пожаловался. что в округе нет и места нормального, чтобы кости кинуть да перехватить чего-то без вероятности отравления. Смешивая водку с ананасовым соком и перцем для Моргана, она вспомнила эту пиццерию Папа Смит, которую захомутала шайка “добиков” - доберманов, тех самых, у Моргана дернулся глаз, некто подавился колой, барменша еще раз зевнул, потерла левый глаз, глухо стукнул стакан с адской водкой. На чай Некто оставил 20 долларов и номер телефона. На всякий. И вот они здесь.
Морган хотел было что-то сказать, но дверь открылась и к ним вышел лысый с телефоном. Тот самый, что первым ударил под-дых, типа главный после главного, Морган чуть не закашлялся дымом от неожиданности, но сдержался. Некто застыл побелев. Получалось совсем глупо, свет лампочки был тусклым , желтым, но их фигуры прорезались сквозь морок и было понятно, что не просто-так они решили разнообразить досуг испарениями отходов возле черного входа заведения весьма сомнительного, но, окинув их беглым взглядом, лысый прошел вперед, удерживая плечом мобильник у уха, выискивая в куртке что-то.
— Я говорил с Джеком утром...я все объяснил, задержка...потому что.... нет, ты послушай меня.. — бубнил он в трубку, засовывая в рот сигарету. — товар будет, товар мы завезем... ну так и скажи Джеку, чтобы отьебался по-хорошему со своей параноей, мы прсото так не треплемся, бля. .да, блин, в полном обьеме....черт...когда когда... да де оно... эй ты!
Морган медленно повернулся, перед глазами мелькнуло белое лицо Некто, словно они крутятся на карусели и этот круг последний. Лысый медленно пошел обратно к ним, не выпуская сигареты из рта и мобильника их под уха, мигающая лампочка будто поджидала подходящий момент, застыла, перестав моргать,дотлевший кончик сигареты упал в грязь.
— Ты....— сказал он, переведя взгляд с него на Некто.— огонька не найдется, парни?
Морган чиркнул зажигалкой и рыжеватый свет отпечатался на их лицах, пробежав верх по лысой черепушек, он попыхтел, прикуривая, посмотрел еще раз на Моргана, заинтересовано на Некто, который выдавил дурацкую улыбку эпилептика, кивнул и отошел обратно.
— Тут я...да сколько можно, бля, чистый товар, как договаривались, три мешка...закачаетесь.
Некто и Морган переглянулись. Новый план был написан на их лицах.
