сегодня на улице похолодало. чувствуется, как приближается октябрь. только началась учеба, а хвостов уйма и мне, конечно же, плевать. это какой-то зассанный колледж, в котором учиться равно просто мелькать на глазах преподов, чтобы они знали, что ты ещё живой, а не валяешься обколотый под забором учительской парковки (не первый раз, да).
меня исключили в тот день, когда все произошло. моя семья была настолько шокирована происходящим, что не знала, как поступить. к счастью, я уже тогда подрабатывала в кафе (кстати, вместо пар) и откладывала по маленьким суммам в баночку из-под бальзама для волос – на заметку, удобная штука. чтобы не раздувать скандал на весь город, а он и так словно поселок – все всё знают, совет решил меня исключить. я подумала: «камон, на кой черт мне еще одни проблемы?». я забрала документы до процесса исключения, молча собралась и под прощальный взгляд близких уехала. сначала я бесцельно ехала на вокзал с сумкой вещей и деньгами. не поверите, мать скинула мне немного денег на карту, вот так удивление после ее поведения в отношении меня. об этом позже. друг, живший тогда в моем нынешнем городе, находился там и уже обо всем знал. и как любой заботливый человек, он позвал меня к себе.
ее зовут...точнее, звали. господи, я не думала, что когда-нибудь начну вспоминать это снова. я хочу называть ее пэй. я не буду открывать настоящие имена по личным обстоятельствам. пусть это останется нашей с вами тайной. она была мега красивой: стройная, среднего роста, вечные колготки в сеточку, приталенная юбка, топ и белоснежные волосы. она была веселой и безбашенной. только она догадалась бросить дымовую шашку в кабинет директора в школе, чтобы свалить с уроков. к слову, учились мы в христианской школе – службы, молитвы, строгая форма, платки, этикет, уважение, понимание, вежливость. то, что нас раздражало. нет, мы не были проблемными детьми, мы вели себя, как все. о нашем придуманном мире знали только я и она.
я любила ее. больше, чем любят друзья, родители. больше, чем влюбленные парни или девушки. это была своеобразная любовь, которую понимали только мы. я оберегала ее (до какого-то момента), всегда была рядом, шла на все и не боялась. больше скажу, раньше я была скромной. она всегда меня слушала и понимала, всегда держала за руку. но в один момент ее любовь изменилась. так, как не соответствовало мне. сначала было неловко, но я научилась с этим жить. ей потребовалось больше времени, но она тоже. тогда мир впервые дал трещину в ядре земли.
хочу вспоминать только хорошее. она заставила меня полюбить эту музыку. которая сейчас играет на автомате. не потому что я скучаю. просто теперь эта музыка – мое дыхание. я все понимаю, но, возможно, не хочу верить. мучаю себя этой болью, воспоминаниями, этой идиотской философией, идеологией. я, блять, не знаю, как это назвать.
она до безумия любила волнистые волосы и шоколад. «до безумия» означает, что она вечно портила свои длинные локоны средствами для волос, плойками и подобным. а, и она постоянно крала из магазинов, даже разбила автомат со сладостями. правда, в этот день полиция успела ее догнать, но она была счастлива – она успела съесть много шоколада. но это неважно, мелочи. главное, что она портила волосы!
последними ее словами было: «знаешь, я ела сладкое, потому что мне было больно. диабет, да. ты любила свое тело, а я любила свою болезнь, и мы обе пользовались этим бредом».
а потом я увидела ее душу. прямо на заборе чертового ограждения вокруг колледжа. это был первый курс. от ее пышных прямых прядей остались обрывки, едва достающие мочки ушей. я оказалась сильнее ее. видимо, она решила, что имеет право скинуть весь груз на мои плечи и бросить меня одну.
dededos
germansingergirl
blakekathryn
baratheonpilled
izzy806
annaxmalina
theartofmadeline
yousharknotpass
