Om Tat Sat

Мусор из головы

[dahadhamma]

2017

Тамблер - это мой личный алтарь 2017, одного из самых прекрасных лет в моей жизни. Кстати, если бы мне такое сказали в тот год, я бы надорвала животик. А ретроспективно - ну да, восхитительно же было.

Подумаешь, промахнулась на десяток лет мимо всеми внезапно любимого 2007-го. Зато никаквсе.  А вообще моя маленькая мечта на 2021 - создать такой себе фрирайтинговый канал в тг, с заметками обо всем. Пришла искать вдохновение. Уйду (предсказуемо) в ностальгических соплях.

[dahadhamma]

неподвижное

                                                                                затаись, не двигайся, не мигай, не дыши, лежи. чувствуй,  как усталость твоя дистиллируется, отмытая ото лжи, как не давят больше бумажные залежи,  пыль слоями и стелажи, как становится ясно, где вещи, где муляжи. неподвижность дается сложно, если был всегда начеку, удержи себя в теле усилием воли, подставь щеку солнечному свету. не надо жить, будто выдернули чеку, будто времени слишком мало, так и скажите поставщику. мы амбассадоры хаоса, мелкие суетливые племена, мельтешим, потому что без этого не наступят Лучшие Времена. почему же тогда так пьянит бездействие? впитывай сполна, чувствуй,  как у времени проступает фактура, объем,  длина. стоило прекратить барахтаться, коснуться носками дна, как тебя отыскала и увлекла спасительная волна. 230620

[dahadhamma]

неладное

все наладится. на ладан дышит все, куда ни плюнь. и со временем неладно: стал сентябрь, а был июнь. всех стрекоз глупей, но песни заунывны и грустны. чем вокруг безынтересней, тем психоделичней сны.

все наладится, не в лад, но очень тщательно поешь. было лето, ну и ладно. съеживайся же, как еж, и невидимую битву продолжай. дерзай. не ной.

все наладится - молитва, выключатель параной.

160818

[dahadhamma]

Толкование с прогнозом

Изнуренные ангелы в марте выходят на перекур, стряхивают пепел снегом на город К. Прячут в дым цвет неба и краешки верхотур, обсуждают, что там стряслось у чьего дурака.

- Мой вчера сиганул под поезд, пришлось спасти. Черт, урежут ведь премию, чтоб его. Идиот.

- Да у нас тут у всех суицидники не в чести.

- Мой вот ксанакс глотает, подскажете антидот?

Крылья мерзнут, отпуска не было отродясь - просто клерки, что работают сверхурочно. Кто-то выронил зажигалку, что ты найдешь потом;

Расходясь,

Обещают друг другу бросить. К апрелю точно.

200318

[dahadhamma]

Старый текст о Праге

И не только о ней

здесь куда ни встань, остаешься на чьем-то фото,

нет того языка, на котором не говорит здесь кто-то,

в городах вроде этого что-то есть от огромных сквотов.

время топится карамелью и заполняет твои пустоты.

ты не смог бы здесь жить: наблюдать эти толпы зимой и летом,

зазывал, продавцов магнитиков, лошадей с каретой,

обитать на окраине, возмущаться ценой на кофе и сигареты...

но пока с моста летит семитысячная монета,

думаешь: лучше этого места на свете нету.

140517

[dahadhamma]

Ода колесам

На наземном отрезке метро в вагоне тоже сыпется мелкий снег, придавая всему ощущение фильма андерссона, который швед. Кроме фразы "рад, что у вас все хорошо" важных фраз априори нет, все другие фразы - просто способ слова разглядывать на просвет.

Когда в городе так метет, то метро превращается в дзенский такой анклав, здесь всегда светло, и тепло, и вокруг шелестят слова. Просто ехать и вспоминать, как там пела бьорк: all is full of love (что характерно, уже после possibly maybe, утверждая любовь в правах).

Здесь все просто: не бегать по эскалатору, встречаться посередине платформы, повышать голоса до крика на перегонах, знать, сколько над нами метров. Непомерное содержание хмурых лиц почему-то не портит прекрасной формы; в мире запахов только кофе может тягаться с подземным ветром.

270218

[dahadhamma]

пыточная

сотый текст о боли был написан зимней ночью в тягостном бреду. боже, выдай сразу полный список, мол, завидую, язвлю, краду - 

и за это мне не то что рая, но - спокойствия? затишья? don’t think so. боже, почему я умираю по кускам, по нескольку часов?

что мне сделать? хочешь, я покаюсь? хочешь, обязуюсь быть святей? но пока я только зарекаюсь от скандалов, стрессов и детей.

я твоя безропотная глина - жду, какую форму мне придашь. ниспошли мне, боже, анальгина. отпуска от оболочки даждь.

вообще-то это против правил, говоришь, сочувственно кривясь, я тебя и боль вдвоем оставил, чтобы ты прочувствовала связь.

каждый гвоздь в виске, поверь, заслужен, каждый новый спазм, пойми - за дело. детка, анальгин тебе не нужен - нужно, чтобы ты перетерпела.

на щеке потек последний высох; скоро утро, скоро снизойдут. сотый текст о боли был написан в персональном гребаном аду.

120218

[dahadhamma]

magnum opus

неверленд ускользает, становится просто вехой: lost in life, четыре двинутых человека. в мире, в котором ты счастливее многих, от фразы “это тоже пройдет“, хочется руки вымыть, как от заразы.

потому что это скорее больно, почти щемяще -  как тебе тепло, как устроено в настоящем. уже ясно, о чем взгрустнется спустя полжизни: мертвом рэпере, дыме, крысах и коммунизме.

лучший вопрос на свете: “ideme kouřit?” и ночная пицца, конечно же, лучший ужин. вот бы просто собрать всех, кто был здесь (всех белокожих) -   и тогда внешний мир вообще низачем не нужен.

090218

[dahadhamma]

Почему у Литвы нет зеленой карты? На нее бы никто не подавался, и я бы выиграла

Даша и несовершенство мира

[dahadhamma]

из-под купола

наступает день, когда эмили прекращает чувствовать: нравится ли то, что в наушниках, или холод, или количество в кофе сахара темнота раздается привычно почти домашненько обнимает уютно, садится по мерке точненько все становится ровно - сначала  со временем - все’ равно кто там пишет какие ссоры какие новости утром нужно себя поднять накормить вытолкать на улицу и лицо надеть попараднее чтоб не спрашивали говорить водителю остановите кассирше здравствуйте говорить маме все хорошо а подруге все здорово говорить может позже на этой неделе весной когда-нибудь покупать таблетки не глядя в глаза аптекарше это просто январь такой говорит себе эмили это просто зима  пройдет и опять расступится уберет свои мерзкие лапищи руки щупальца можно будет вспомнить как улыбаться и разговаривать можно будет пить кофе с сахаром слушать боуи не лежать часами стену гипнотизируя не пытаться не думать о смерти а просто забыть о ней наступает март а жизнь не вернулась в эмили не ослабило хватку не отпустило с повода каждый день она совсем ничего не чувствует каждый день ничего обнимает на плечи давит ей тяжелей всего заставлять себя жить по прежнему перетаскивать ношу маленькими шажочками доживать до дня, когда кофе опять проявится на рецепторах; когда чувства, и свет, и - музыка. 

270117

[dahadhamma]

дымное

сигарета курит сама себя - самоуничтожения аллегорией; и соблазн приходит через нее - значит, горе ей. интернет барахлит, пожирая текст - несущественности аллегорией. нету мест, обрывается каждый мост, все сметет история. посидим на кухне, поговорим и попьем цикория, да и разойдемся жить свои so called lifes - бесполезности аллегорией. 

210118

[dahadhamma]

О красоте

В тексте урока по скетчам встретила выражение “плоскость земли и пространственность неба”. Феерично же. 

[dahadhamma]

Communal tales vol.3

Открывать и есть

Мир что устрица - открывай и ешь. 

Коу - Круг замкнулся

Все началось не с красных кроссовок, а с пустого холодильника.

Однажды посреди обычного дня, Бодя вдруг спрашивает:

- Почему мы не занимаемся фрилансом?

Дальше следует подробное изложение, почему должны: Сева так заработал 40 евро, почти ничего не делая; денег нет, а нужно бы, и вообще, это самое простое, что можно делать.

Меня не убедило.

Но через несколько дней Боде поручают задание: снять в аэропорту видео, как люди встречают прибывающих. Ближайший от нас аэропорт находится во Вроцлаве. За день до дэдлайна у нас дома имеет неосторожность появиться пьяный Антон (вставка в духе “Острова сокровищ”: Антон. Бывший сосед и почти близнец Андрея. Слишком добрый для этого мира. Водит. Характер милый). Тут-то и решается его судьба на ближайшие сутки. А заодно и наша, потому что если уж поездка во Вроцлав на полдня кажется нам захватывающим приключением, то надо хоть как-то работать над своим досугом. И ехать, конечно же.

Вареничная эпопея. День первый

Бодя приносит домой муку, картошку и капусту - всего в промышленных количествах. Радостно объявляет, что будет вареники делать, не хочешь помочь? Лепить вареники веселее, чем не лепить - так я обрекаю себя на целый вечер замешивания, раскатывания, лепки и заморозки. Когда Катя приходит домой, ее с порога припахивают шинковать капусту - в вареничном безумии пощады нет никому. Андрей, придя с работы, тоже пытается поучаствовать, но разочаровывается в своих талантах и уходит в комнату рыдать над пивом.

Через четыре часа наш морозильник похож на перенаселенную китайскую коммуналку. Через пять мы уже едим первые достижения коммунального вареничного хозяйства.

- Ты ешь вареники с кетчупом? Серьезно?

Я знала, что Андрей не удержится.

- Ага. Это вкусно, - правда же.

Кроме капустных и картофельных, мы сделали по парочке призовых: с начинкой “что в холодильнике нашли”, почти все они достались Андрею. Мораль этой истории вышла бы какая-то неправильная.

Наша молодая команда выходит из дома с пластиковым контейнером вареников наперевес - никто не уйдет голодным, когда у нас наконец-то есть еда. Позже Антон непроизвольно становится рекламным лицом нашего вареничного бренда - на фотографиях из Вроцлава, где он ест, у него такой вид, как будто весь мир вокруг - один большой баунти.

В дороге мы ни в чем себе не отказываем - ни в слишком громкой музыке, которая в машине звучит гораздо эпичнее, ни в праздных разговорах обо всем.

- Знаете, сейчас собираются запустить в космос колонию людей.

- Ты бы полетел?

- Ну...это же в один конец.

- И нужно делать что-то полезное. Врачи, например, нужны…

- Я бы был сушистом.

- А если бы рис закончился?

- Ну пиздец тогда.

Вареничная эпопея. День третий

Все легкоотковыриваемые вареники съедены, теперь, чтобы поесть, нужно сначала сжечь калории. С кухни периодически доносятся звуки обвала в горах.

Рождественская елка в аэропорту украшена самолетами. Мы разделяемся - отправляем Бодю ловить на себе подозрительные взгляды людей, которых он снимает, а сами идем на террасу, откуда можно смотреть на самолеты. У меня тут же включается ломка по поездкам. Устав смотреть на толпы перед гейтом, мы отходим поизучать табло.

- Посмотри, сколько рейсов в Варшаву, - удивляется Антон, - больше времени ведь потратишь на регистрацию и ожидание, чем если бы поездом ехал, да и дороже.

- О, смотри, Осло, - я киваю на строчку OSLO TORP.

- Интересно, почему торп?

- Наверное, название аэропорта.

- Ага, и у них же там есть чувак с похожим именем.

- Тор? Думаешь, в его честь назвали?

- Что, Осло?

Когда наш абсурдный диалог иссякает, мы замечаем, что Катя, еще секунду назад кружащая по периметру террасы (“Стекло так вкусно пахнет!”) куда-то исчезла. Мы обнаруживаем коридор-портал с туалетами, возле каждого из которых висит табличка с цифрами: 3033, 3034…

- Ого, смотри порталы в будущее! В какой год пойдем?

- Как там в будущем? - набрасываемся мы на Катю, появившуюся в дверях.

- Норма-ально, - неуверенно отвечает Катя.

- Да, наверное, по туалету не понять, - заключаем мы. Интерес к путешествиям во времени потерян.

Зато вопрос перемещений в пространстве все так же актуален. Оплата за стоянку в аэропорту почасовая, точнее - пополучасовая, и когда у Антона уже начинает нервно дергаться глаз, мы с Катей изображаем радостные объятия, чтобы Боде хватило материала, и все вместе идем платить.

Катя в своих лучших традициях случайно называет Антона Костей. Это война.

- Так, все в машину, - командует Антон. - Кроме Кати, - он злобно поворачивается к ней, - полетишь верхом на медведе.

Ветер на улице дичайший, оплаченного времени все меньше. Не знаю, что из этого производит на нас больший эффект, но в какой-то момент мы начинаем бежать.

- Где я оставил машину?! - истошно вопит Антон.

Потоки ветра запутываются в легких, глаза слезятся, мы бежим. Когда мы наконец упаковываемся в машину - кому-то приходится держать другому дверь, иначе она захлопывается - у меня из кармана выпадает горстка мелочи и бальзам для губ. Я оплатила этот день, и больше его ничто не испортит.

Вареничная эпопея. День пятый.

- Хмм...Чего бы поесть: вареников или вареников?

- Не знаю, я вот вареники ем.

Потом мы едем гулять по центру, заходим в неоновый двор, где делаем миллион фоток, еще один миллион - внутри какой-то новогодней декорации. Мы беззаботны ровно до момента, когда Андрей пишет в домашнюю беседу: “Завтра магазины закрыты, купите еды”.

Праздники в Польше всегда похожи на смесь затянувшегося турпохода и блокады - все закрыто, поэтому еду нужно покупать наперед и надеяться, что выживешь.

Мы идем обносить ближайший магазин. Отдельные продукты на полках как-то не складываются в ингредиенты блюд в таких экстренных условиях, и мы набираем очень странный набор, венчают который две бутылки вина для глинтвейна. Мы умеем голодать со вкусом.

- Так, посмотрим, что получится из этого говна, - говорит иногда Андрей, вываливая на стол содержимое очередного пакета с покупками. Так и живем.

Отношения с едой у нас вообще особые - как в любой порядочной коммуналке кто-то постоянно что-то у других потыривает. Потому что если на вопрос “Чье это?” в течение минуты не последовало ответа, это что-то автоматически признается коммунальным.

(- Андрей, ты съел мой зефир?

- Да, прости.

- Прости в какао не положишь! - афоризмы явно Катин формат.)

Последний пункт программы во Вроцлаве - это, конечно, Мак. За кассой, конечно, украинец. Мы с Катей покупаем картошку и соусы, получаем эксклюзивное разрешение водителя есть в машине, и за это отчисляем каждую третью картошку кому-то из парней. 

Кисло-сладкий соус - официально лучшее, что дал миру Макдональдс.

Считать, кто кому что должен после поездки - официально худшее, на что можно потратить вечер.

Вареничная эпопея. День восьмой

Мы долго к этому шли. И мы их победили.

Последнюю емкость замороженных кучей вареников кто-то безжалостно засовывает в холодильник. Мы боролись слишком долго, чтобы сострадать несчастным созданиям из теста. Вывалив тесто-картофельный полуразмороженный параллелепипед на доску, мы решаем, что время кулинарного шоу, и разрезаем его на три части.

От своей я отщипываю куски, панирую и жарю. Свою часть Бодя решает запечь:

- Были pierogi, а стал ПЕРОГ!

Катя не придумывает ничего лучше, чем спереть у Боди идею. Это, конечно, не азартно, но поскольку она забывает о том, что вообще что-то готовила, результат больше напоминает печенье - а это уже разнообразие.

Мы съедаем ужин из трех вареничных блюд. Бодя грозится скоро приготовить пельмени.

- Я думаю, печеные вареники - это шедевр, - пишет мне бабушка в ответ на пересказ наших гастрономических приключений.

- Я думаю, мы все - один большой шедевр, - пишу я.

“Жить надо помаленьку, Бенджамен, вот что я тебе скажу. И не откусывать больше, чем сможешь проглотить.” - говорит один из персонажей книги. 

Но мы пережили польские праздники и снова счастливо закупили еды. И, думается, можем теперь проглотить куда больше, чем раньше. Во всех смыслах. 

[dahadhamma]

Иногда мне кажется, что смысл и цель моего существования в том, чтобы заставить всех, до кого дотянусь, называть джезву джезвой, а не туркой.

[dahadhamma]

показания к применению

я делю свое тело с болью, мы урываем пространства шматы. надзирателями своей тюрьмы быть назначили опиаты. я не я, когда боль многократ сильней, выступает на первый план. хрупок панцирь, череп с теченьем дней превращается в порцеллан. я варю себе кофе, ручной помол, и от горечи - в джезву соль. 

аве аспирин, парацетамол, сохрани нас и обезболь.

[dahadhamma]

Итоги итогов

Совершенно невозможно воспринимать 2017 цельно. Вот я вернулась из Эстонии и заново влюбилась в Польшу, вот мы полночи трындим на кухне под пиццу с грузинским соседом, вот я летом по дикой жаре тащу суши в сумке-холодильнике в палаточный городок Ведалайфа, вот переживаю насчет защиты диплома, или вот - жизнь после универа как она есть, с траблами в документах, поском себя и ощущением бессмысленности происодящего - и вот я уже нелегально мою посуду и думаю, что мне еще повезло. Но это антураж, а вот самое-самое:

Книга года: Джонатан Коу - Дом сна.

Сериал года: Восьмое чувство.

Альбом года: HAPPYSAD - Ciało obce.

Песня года: BEACH HOUSE - Space song.

Поездка года: Прага-2.

Выставка года: “Хрупкое состояние” в Пинчуке.

Напиток года: “Двадцать двойка” - коктейль безумия.

Еда года: объективно - пицца.

Событие года: переезд на квартиру, и нет, диплом, не спорь.

Ну вот, тут должны быть планы-мечты-надежды для оптимистической ноты, но мне вот на работку завтра, а послезавтра скакать с бумажками по всяким учреждениям, а еще телефон умер и курс адаптола заканчивается, поэтому (как обычно) совершенно непонятно, как жить.

Но вот Антон уезжает в Украину, и мы договорились, что я, как единственный вынужденно трезвый человек бужу его на самолет.

- Когда у тебя курс таблеток заканчивается? - 6 января - Встречай меня 7-го с бухлишком.

В общем, да, нужно просто взять приступом этот январь, дальше будет легче, и до весны недалеко. “Дерзай-2018!”

[dahadhamma]

пайетка

По идее, мое психическое равновесие должно быть для меня важнее, чем способность стишки кропать. Но вот, меня протащило через полнейшую Кали-югу, а я и рада, что из этого снова пишется.