Мир что устрица - открывай и ешь.
Все началось не с красных кроссовок, а с пустого холодильника.
Однажды посреди обычного дня, Бодя вдруг спрашивает:
- Почему мы не занимаемся фрилансом?
Дальше следует подробное изложение, почему должны: Сева так заработал 40 евро, почти ничего не делая; денег нет, а нужно бы, и вообще, это самое простое, что можно делать.
Но через несколько дней Боде поручают задание: снять в аэропорту видео, как люди встречают прибывающих. Ближайший от нас аэропорт находится во Вроцлаве. За день до дэдлайна у нас дома имеет неосторожность появиться пьяный Антон (вставка в духе “Острова сокровищ”: Антон. Бывший сосед и почти близнец Андрея. Слишком добрый для этого мира. Водит. Характер милый). Тут-то и решается его судьба на ближайшие сутки. А заодно и наша, потому что если уж поездка во Вроцлав на полдня кажется нам захватывающим приключением, то надо хоть как-то работать над своим досугом. И ехать, конечно же.
Вареничная эпопея. День первый
Бодя приносит домой муку, картошку и капусту - всего в промышленных количествах. Радостно объявляет, что будет вареники делать, не хочешь помочь? Лепить вареники веселее, чем не лепить - так я обрекаю себя на целый вечер замешивания, раскатывания, лепки и заморозки. Когда Катя приходит домой, ее с порога припахивают шинковать капусту - в вареничном безумии пощады нет никому. Андрей, придя с работы, тоже пытается поучаствовать, но разочаровывается в своих талантах и уходит в комнату рыдать над пивом.
Через четыре часа наш морозильник похож на перенаселенную китайскую коммуналку. Через пять мы уже едим первые достижения коммунального вареничного хозяйства.
- Ты ешь вареники с кетчупом? Серьезно?
Я знала, что Андрей не удержится.
- Ага. Это вкусно, - правда же.
Кроме капустных и картофельных, мы сделали по парочке призовых: с начинкой “что в холодильнике нашли”, почти все они достались Андрею. Мораль этой истории вышла бы какая-то неправильная.
Наша молодая команда выходит из дома с пластиковым контейнером вареников наперевес - никто не уйдет голодным, когда у нас наконец-то есть еда. Позже Антон непроизвольно становится рекламным лицом нашего вареничного бренда - на фотографиях из Вроцлава, где он ест, у него такой вид, как будто весь мир вокруг - один большой баунти.
В дороге мы ни в чем себе не отказываем - ни в слишком громкой музыке, которая в машине звучит гораздо эпичнее, ни в праздных разговорах обо всем.
- Знаете, сейчас собираются запустить в космос колонию людей.
- Ну...это же в один конец.
- И нужно делать что-то полезное. Врачи, например, нужны…
- А если бы рис закончился?
Вареничная эпопея. День третий
Все легкоотковыриваемые вареники съедены, теперь, чтобы поесть, нужно сначала сжечь калории. С кухни периодически доносятся звуки обвала в горах.
Рождественская елка в аэропорту украшена самолетами. Мы разделяемся - отправляем Бодю ловить на себе подозрительные взгляды людей, которых он снимает, а сами идем на террасу, откуда можно смотреть на самолеты. У меня тут же включается ломка по поездкам. Устав смотреть на толпы перед гейтом, мы отходим поизучать табло.
- Посмотри, сколько рейсов в Варшаву, - удивляется Антон, - больше времени ведь потратишь на регистрацию и ожидание, чем если бы поездом ехал, да и дороже.
- О, смотри, Осло, - я киваю на строчку OSLO TORP.
- Интересно, почему торп?
- Наверное, название аэропорта.
- Ага, и у них же там есть чувак с похожим именем.
- Тор? Думаешь, в его честь назвали?
Когда наш абсурдный диалог иссякает, мы замечаем, что Катя, еще секунду назад кружащая по периметру террасы (“Стекло так вкусно пахнет!”) куда-то исчезла. Мы обнаруживаем коридор-портал с туалетами, возле каждого из которых висит табличка с цифрами: 3033, 3034…
- Ого, смотри порталы в будущее! В какой год пойдем?
- Как там в будущем? - набрасываемся мы на Катю, появившуюся в дверях.
- Норма-ально, - неуверенно отвечает Катя.
- Да, наверное, по туалету не понять, - заключаем мы. Интерес к путешествиям во времени потерян.
Зато вопрос перемещений в пространстве все так же актуален. Оплата за стоянку в аэропорту почасовая, точнее - пополучасовая, и когда у Антона уже начинает нервно дергаться глаз, мы с Катей изображаем радостные объятия, чтобы Боде хватило материала, и все вместе идем платить.
Катя в своих лучших традициях случайно называет Антона Костей. Это война.
- Так, все в машину, - командует Антон. - Кроме Кати, - он злобно поворачивается к ней, - полетишь верхом на медведе.
Ветер на улице дичайший, оплаченного времени все меньше. Не знаю, что из этого производит на нас больший эффект, но в какой-то момент мы начинаем бежать.
- Где я оставил машину?! - истошно вопит Антон.
Потоки ветра запутываются в легких, глаза слезятся, мы бежим. Когда мы наконец упаковываемся в машину - кому-то приходится держать другому дверь, иначе она захлопывается - у меня из кармана выпадает горстка мелочи и бальзам для губ. Я оплатила этот день, и больше его ничто не испортит.
Вареничная эпопея. День пятый.
- Хмм...Чего бы поесть: вареников или вареников?
- Не знаю, я вот вареники ем.
Потом мы едем гулять по центру, заходим в неоновый двор, где делаем миллион фоток, еще один миллион - внутри какой-то новогодней декорации. Мы беззаботны ровно до момента, когда Андрей пишет в домашнюю беседу: “Завтра магазины закрыты, купите еды”.
Праздники в Польше всегда похожи на смесь затянувшегося турпохода и блокады - все закрыто, поэтому еду нужно покупать наперед и надеяться, что выживешь.
Мы идем обносить ближайший магазин. Отдельные продукты на полках как-то не складываются в ингредиенты блюд в таких экстренных условиях, и мы набираем очень странный набор, венчают который две бутылки вина для глинтвейна. Мы умеем голодать со вкусом.
- Так, посмотрим, что получится из этого говна, - говорит иногда Андрей, вываливая на стол содержимое очередного пакета с покупками. Так и живем.
Отношения с едой у нас вообще особые - как в любой порядочной коммуналке кто-то постоянно что-то у других потыривает. Потому что если на вопрос “Чье это?” в течение минуты не последовало ответа, это что-то автоматически признается коммунальным.
(- Андрей, ты съел мой зефир?
- Прости в какао не положишь! - афоризмы явно Катин формат.)
Последний пункт программы во Вроцлаве - это, конечно, Мак. За кассой, конечно, украинец. Мы с Катей покупаем картошку и соусы, получаем эксклюзивное разрешение водителя есть в машине, и за это отчисляем каждую третью картошку кому-то из парней.
Кисло-сладкий соус - официально лучшее, что дал миру Макдональдс.
Считать, кто кому что должен после поездки - официально худшее, на что можно потратить вечер.
Вареничная эпопея. День восьмой
Мы долго к этому шли. И мы их победили.
Последнюю емкость замороженных кучей вареников кто-то безжалостно засовывает в холодильник. Мы боролись слишком долго, чтобы сострадать несчастным созданиям из теста. Вывалив тесто-картофельный полуразмороженный параллелепипед на доску, мы решаем, что время кулинарного шоу, и разрезаем его на три части.
От своей я отщипываю куски, панирую и жарю. Свою часть Бодя решает запечь:
- Были pierogi, а стал ПЕРОГ!
Катя не придумывает ничего лучше, чем спереть у Боди идею. Это, конечно, не азартно, но поскольку она забывает о том, что вообще что-то готовила, результат больше напоминает печенье - а это уже разнообразие.
Мы съедаем ужин из трех вареничных блюд. Бодя грозится скоро приготовить пельмени.
- Я думаю, печеные вареники - это шедевр, - пишет мне бабушка в ответ на пересказ наших гастрономических приключений.
- Я думаю, мы все - один большой шедевр, - пишу я.
“Жить надо помаленьку, Бенджамен, вот что я тебе скажу. И не откусывать больше, чем сможешь проглотить.” - говорит один из персонажей книги.
Но мы пережили польские праздники и снова счастливо закупили еды. И, думается, можем теперь проглотить куда больше, чем раньше. Во всех смыслах.