Это моя игра психологических образов в пустых стенах. Интересно,слушал ли ты мои истории? Аrt, prose, sublimation, veil, cherry, dead, monster, passion, utopia, libido and HE
"Когда мои мысли иссякнут, они соберут вытащат все цветы из моих волос, потому что те уже не будут держаться за меня корнями. Они осыплют меня этими цветами с головы до ног. Когда они поймут, что я мертв, они сядут возле моего гроба и вытащат мои руки. Они разрежут, вскроют каждую мою вену, соберут кровь не оставив ничего.Когда они поймут, что меня нет здесь, и мое тело медленно иссыхает, рассыпается в прах, не образуя новой крови, им придется уйти. Им нечего будет пить и некого будет слушать. Им нужно будет найти кого-то еще. А мой прах покроет трава, и вскоре его совсем не станет. Я все еще буду. Не здесь. Но я буду так же видеть сны, и помнить каждое имя. Когда нибудь, на моих волосах распустятся лилии, и я почувствую, что жив, но никому об этом не скажу. Я соберу цветы и поднесу их Ему. Там, где ступит новый мир, старый погибает. Может тогда мы станем свободны?"
"Когда они узнают, что я слаб, они захотят убить меня, потому что всю жизнь думали, что я силен. Им покажется бессмысленными мой мертвый океан. Когда они узнают, что я уже не смогу их вести, они почувствуют свои крылья и скажут, что они свободны. Они будут проклинать меня и смеяться надо мной, говоря, что я пленил их.
Я захочу промолчать, потому что жизнь моя внутри меня, и ее увидят те, кто будет видеть меня, а не властелина. И я буду чистым.
А потом я найду их. Но все будет как-то иначе...
И я шепну им на ухо. И я уже не буду их вести. Мы будем думать вместе и вместе пойдем.
Я так и задумывал..?"
Со временем, будь то мимолетные минуты, приправленные сладостным ожиданием весны, но не отказавшиеся от мороза приправленного апельсиновой цедрой, иль пропахшие пылью и корицей, долгие, бренные часы, все равно, если проживать жизнь белой вороной, с мыслью о том, что все обращается в пустоту, все равно, когда кажется и хуже быть не может, рано или поздно, споткнешься о мысль" Так ли опьяняющие обреченное одиночество?"
В тот момент, нежный аромат рябины за окном обращается в тошнотворный запах тоски по утрам, только горечь. Золото оказалось проклято. Действует лишь заведенная однажды система.
Я уже привык к мысли о том, что нет ничего вечного, нет бесконечной радости, тепла или счастья, все это проходит, но когда ничего и не было, к оному бываешь ли готов?
Понимал ли я это с самого начала, когда то, вероятно так давно, что кажется вымышленной сказкой, глупой шуткой то показалось, кто же будет воспринимать всерьез, если на горизонте уже качается лодка смерти, так и покажется, хуже некуда...
Сделав единожды шаг, не всегда можно остановится.
Поздно.
Начинаю верить в эту действительность. Нет, я давно уже понял всю неотвратимость, так что единственное что осталось — удушающий страх и отчаянье. Столь настойчивое и цепкое, до тошноты, до дрожи в коленях, не спать, не расслабляться. Хоть ребра выверни наизнанку, это не поможет сбежать.
Что тебе море, если по нему не ходят корабли?
Мне страшно быть мной. Все проскальзывает сквозь пальцы, легкими шелковыми нитями, и нет того кто помог бы удержать их, здесь не помогут ни одни цепкие когти, бьюсь в исступлении.
Страшно быть настолько одиноким. Что теперь держит, если даже те кто нужны, исчезнут? Смотрю на нее и понимаю — вот она жертва начинающего убийцы, вот она боль катастрофы, извержение вулкана, память унесенная обо мне в никуда, словно ее и не было.
Но право, задумываться слишком опасно. Пусть полет Икара и был краток, но ослепителен, вспышка в истории. Отчего то они не думали, не сомневались. От чего то я поверил, лучше иначе.
Ты сказал: Береги.
Ты сказал: Будет меньше боли.
Но затем ты молчал. Ты лгал? Скрывал?
Он сказал: Не будет страха.
И это было лишь началом.
Не будет падениея если не взлететь. Тогда это казалось неоспоримой правдой, но сейчас...
Ах, лучше бы я тысячекратно сгорел на солнце! А теперь и гореть нечему.
Как не понимать, что всегда, всегда, и нет пределов, а мы всю жизнь создаем эту насыпь, чтоб в момент ошибки упасть во всей красе, апогей абсурда. Кто то строит зажигательный помост, и дай бог уйти еще более красиво.
Еще один.
Он говорит: Слишком поздно.
Теперь когда ни моря ни штормов, все иссушено и я испит.
В этом случае лишь одно — плацкарт в поезде, наш последний маршрут в этой жизни. тихо обдумывать слова пожирающие все остальные мысли. И, вроде, такая обычная мысль, такая очевидная, что о них не говорят вслух, но я не желаю все же мириться с этим.
Он говорит: Поздно.
Она говорит: Лучше поздно чем никогда.
Я молчу.
Что же мне сказать?
Все эти слова не более чем попытки немой рыбы воззвать к глухому. Жалоба. Прости, но я и не был хорошим рассказчиком никогда
Может быть, когда он наконец научится верить не только в то, что говорит, я смогу унять агонию тела, ноющих костей и печали по одиночке. Я не хочу сдаваться, но и надолго так не хватит...
Может так и не смогу стать кем хотел, кем хотите вы, тут уж хоть изрисуй изнанку, обычным не стать. Не стоит убеждать себя в этом.
Я не хочу слышать что поздно.
Не хочу видеть счастливых.
И пусть мной не будут гордиться, я просто хочу все забыть и знать только то, что не один!
Ницше можно купить тут в любом экземпляре и формате. Кстати, девушку тоже – купить можно все, если вы это «все» видите. Все продается, все покупается. Главное чтоб был запах того дорогого, и открываются самые золоченные двери.
Деньги владеют телом и червивой душой человечества.
В мире этом, чьи рамки размыты, твердая почва принадлежит богатству. Чьи руки трясут горизонт, и мирную линию превращают в изгибы бровей. Все в их власти, все в их желании, довести до гибели.
Ты даже можешь выбрать вкус крови, цвет заката, и приобрести звезду.
Только счастье не зависит от денежной массы. Взаимоисключающие факторы, приобретая одно, остальное становится ложью — если меры не знать.
Позже еще одна Она. Что скрываешь ты под деревянной маской бытия? В стране чудес, открыв футляр заветный, утерян дом, развеян в куче пепла. Не смотрит пусть, прошел уж срок, когда в роду картин замысловатых, ценили б сей портрет. Ты потеряла нечто там, иль нет?
Под рамкой, что из воска, не естественно лежит, ушла душа под тени пирамид.
Вот она, внутри совсем другая - иная. Искривилась ли картина с полным содержимым? Спутались нити? Всего лишь сломана шея, что повторяет поклон давним песням. Не шум моря это, не гласы сирен, но мифологические, забытые дали.
После нескольких плохих ночей обязательно должна быть та, о которой говорят, вспоминая, что удалась. Пусть и долго не наступает. Все же это некая закономерность удач и провалов. Как белые и черные полосы жизни. Писать тоже стало моей закономерностью. Привычной, родной, такой что даже где то оживает любовь, на кончиках строк. Мазках кисти.
Знаешь ли ты, что такое предел? И понимаешь ли ты, что это такое? Отсутствие жизни это не смерть. Смерти нет. Есть только раненая птица в твоих руках, находка, пустота, и то что сам создашь. Я расскажу вам о том месте, что многие привыкли называть своим миром — обидно и сжато, сухо отмахиваясь. Но он не сможет стать Пределом мечтаний, без желания.
Что мы имеем сейчас? Это болезнь. Это воспоминания. Это существование. Когда колеса мира замирают в горизонтальной плоскости — тухнут последние чудеса. День за днем. Все одинаковое, все бесполезное, все распутное. Опухоль. Это опухоль — бомба с замедленным механизмом, и когда проснется конец...
Но это не жизнь, и нечего терять. Но именно в такой системе координат существует и живет человек. Но это и наше бремя, и наше упущение, взять превратить миры в руины. Заковать и сбросится с моста. Здесь каждый сам себе хозяин, и каждый вносит лепту — вклад, в обезображивание той породы, по кой ступает. Вот только люди разучились отдавать.
А Предел это чудо. Это тот самый мир из твоих снов. Это и есть Рай, о котором истово грезит каждый. Там — свет, солнце, свобода, там — подлинная жизнь. Лишь там ты сможешь быть настоящим, только там обретёшь себя. Там- не столь далеко как тебе бы казалось, там дорог нет, путей. Будет то, что сам внесешь в эту новую дверь. Возможно там нет страха смерти, а прозрачная вода не исчезает, едва попав в руки. Не нужно оглядываться в страхе быть пойманным кошмарным хранителем, не надо бояться когтей хищников. Не нужно опасаться лжи. Там может не будет испепеляющего солнца, которое ты так ненавидишь, там может будут покои сотканные из серебра и изумруда, или капище из пепла и пурпура. То плодородная земля — засей, взойдут под лунным светом всходы.
Это одиночество на двоих, сны на двоих, дыхание на двоих. Троих, многих. Скольких захочешь пригласить в свой Предел. Все дело не в недостатке благ, все дело в умении отдать, все дело в желании строить, все дело в фантазии. Мы забыли как слушать себя, мысли, песни, дыхание деревьев, звук сердца рядом — то что делает тебя не похожим на него. Пусть даже он будет звуком праведных из плавилен в кузнице еретика — не то место где мы будем что то обсуждать. Главное быть самим собой, и не терять ключи.
Нелепости — вот что слышу я каждый день. Чужие предрассудки, о этот скучный мир. Пора заснуть, и даже я поверю в то что чудеса возможны.Самоотдача — творчество,
основные начала, которые движут все. Мне кажется, только так и будет жить любой Предел. Только так можно создать созерцательный мир, в котором люди черпают энергию из случайного присутствия рядом чудесного, которое может в любую минуту исчезнуть навсегда. Пусть даже это и есть призрачная фантазия с живым божеством внутри.
Вы не слушаете меня, вы не желаете слушать никого, но и себя не можете по настоящему услышать. Вы слишком торопитесь, вы слишком быстро пролетаете, не взирая на вязкие покои вокруг — то что желает остановить, ведь оно того стоит. Спешите вслед чужим шагам. Нет нет, не стоит. Вы пропустите Находку.
Предел лишь слово — он не будет иметь границ если вы сами того не возжелаете. Он не будет иметь высоты, глубины, не сможет умереть. Он может быть неживым застывшим — остовом для усталого путника, или звенящим лазурным садом, с деревьями подпирающими небеса, и он может сменятся каждую секунду. В каждом таком мире есть отличная деталь, которую мы прочно принимаем за человека — его лицо. Множество лиц. Это что то должно умирать в последнюю очередь, и просматриваться всегда.
Не бойся отдавать. Помни — ты здесь не один. Ты верно всегда чувствуешь чьё-то присутствие, даже когда не остаётся в живых ни одного из тех кого привыкли видеть рядом. Но внутри остается Порыв — не один. Их может быть множество, похороненных за суетой обыденности. Он множество разных настроений. И каждое порождает картины, которые кажутся совершенно нелепыми. Одна несуразнее другой. Только сначала. Зачем он это делает? Ведь всё, что ты при этом видишь уже не может оставить тебя равнодушным.Ты не спишь, они просто решили что пришло время узнать — чём ты думаешь? Чего желаешь?
Эти убогие провокации, заведомо готовые, носятся бережно, словно в yтробе матери, до времени нужного, обрушится чтоб невпопад — накаленное. Мы сосуществовать не сможем в одной параллели, в реальности, там, где легче отвернуться, чем принять. Там где ты случайно открываешь в себе волшебно ироничные силы. Ты говоришь иронично? Ты больше не видим другими.
А там, на картине… Краски, они высасывают жизнь и суть. Но его не убивают. Нас не до конца. Семейная идиллия двух чудовищ в эту жаркую пору должна продолжаться. Даже если один из участников дуэта мертв, даже если один из них никогда не жил.
На самом деле нет этого — никогда.
Просто ничего не существовало.
Горько.
Он рисует чужую жизнь, не важно как бы много сил это не тратило, чем сложнее, тем упорнее его персонажи вгрызаются в остатки возможности, этой хилой и погруженной в дрему возможности, дабы заставить, надломить, излить в крике, и изменить под себя. Но ни он, ни ты, не найдут в себе стольких сил и желаний, чтоб расписать по канонам свою жизнь. Персонажи умирают в неблагополучии, а мастеру скучно.
Но мы, даже уйти не можем окончательно. Отпустить, отступить. Закончить, не мучая, не создавая новых ролей, интриг. Моих, твоих, ночных кошмаров. И… вражды, что продлится веками.
Меня пугают его картины и его безумная речь, его яркий внешний вид, его сумасшедшие персонажи, которые так часто жаждут крови, насилия… или же они сами просто на просто умирают, тонут… Нет, это прекрасно, но факт остается фактом. Они были мечтателями, а что с ними сталось после?
Кто он и откуда пришёл? О нём нельзя сказать ничего конкретно. Он вызывает только множество вопросов, ответы на которые никогда не будут однозначны.
Какова его природа, Хранитель он или нет? Праведник он, или же коварный предатель. Его называют по-разному, но это не изменит смысла. Его появления все ждали, однако никто не предполагал, как его приход изменит в конце концов мир...
