
roma★
One Nice Bug Per Day
Claire Keane
cherry valley forever
No title available

No title available

if i look back, i am lost
Today's Document
Lint Roller? I Barely Know Her
sheepfilms
No title available
almost home

⁂
will byers stan first human second

@theartofmadeline

pixel skylines
NASA
Monterey Bay Aquarium
styofa doing anything
Not today Justin

seen from United States

seen from Canada

seen from United States

seen from China
seen from Norway
seen from United States
seen from Italy

seen from United States
seen from United States
seen from United States
seen from United States
seen from United States
seen from United States
seen from Brazil

seen from Italy
seen from Malaysia
seen from United States

seen from Singapore
seen from United States

seen from Germany
@diankovna
Подумать только - что бы сотворил человек, будь у него доступ к чужим воспоминаниям? Стирали бы друг друга? Создавали бы ложные воспоминания? Уничтожали бы все ассоциации с нами?
Память это все, что имело значение до и после. Все, что у нас по итогу останется.
Сейчас мы можем стереть переписки, удалить фотографии, голос, видео и наши громкие слова без ведома собеседника. Что дальше?
Неужто это и впрямь необходимо? Неужели человек недостоин того, чтобы оставить при себе то, что его связывало с близким (даже если близким в прошлом) человеком? Та неприкосновенная черта, та особенная грань, которую не стоит переходить. Ибо ты рискуешь не остаться даже призраком или тенью прошлого в этом стремлении избежать боли.
Когда вселенная дает тебе то, что ты так долго просил - почему-то перестаешь этого хотеть.
Перси Уиндем Льюис (1882-1957) - английский художник, писатель и теоретик искусства.
Родился в океане, на борту яхты отца, у берегов Новой Шотландии. Состоял в художественной группе “Лондон”. Разработал собственную художественную теорию “вортицизм”, близкую по духу итальянскому футуризму и французскому кубизму. Написал “вортицистский манифест”, который был как бы ответом на “футуристический манифест” итальянцев. Кроме вортицистских работ Льюис писал также натуралистские и сюрреалистические полотна и работал иллюстратором для журнала “The Enemy”.
У многих знаменитых льюисовских портретов маслом имеется характерная особенность - глаза моделей опущены, словно портретируемые избегают встречи взглядом с художником и пребывают в задумчивом настроении (кроме того, часто у них недорисованы руки).
Та же особенность присутствует и в портрете Элиота, созданном годом ранее: литератор в костюме-тройке запечатлен в состоянии углубленного самосозерцания. Эта картина оказалась самой скандальной в бурной творческой биографии Льюиса - забракованная отборочной комиссией, она не была выставлена в Королевской академии искусств в 1938 году, после чего известный художник Огастус Джон покинул академию в знак протеста. Возможно, причина неприятия работы Льюиса - не только институциональный консерватизм. Скорее это связано с довольно своеобразными символическими атрибутами, изображенными на заднем плане: две колонны, одна из которых слегка напоминает фаллос, а другая - птичье гнездо, были восприняты критиками как символы мужского и женского начал.
Не подлежит сомнению, что художник обладал особым даром отталкивать от себя людей. Эрнест Хемингуэй в «Празднике, который всегда с тобой» (воспоминания о Париже 1920-х годов) пишет, что Льюис был похож на «неудачливого насильника», а поэт левых взглядов Уистен Хью Оден характеризовал Льюиса в период, когда тот симпатизировал фашизму, следующим образом: «одинокий старый вулкан Правых».
Портрет художника в образе живописца Рафаэля.1921
Фроанна (Портрет жены художника). 1937
Источник: https://www.tg-m.ru/articles/2-2016-51/uindem-lyuis-portrety-druzei-i-nedrugov
Я помню, как садилась за компьютер и писала никому не нужные рассказы. Я постоянно пила кофе из маленькой чашки, очевидно считая, что это настоящий напиток писателя. Как я позже узнала напиток писателя (по крайней мере того, которого я знаю) - чистый вискарь. Но мне было лет 10, откуда знать такие детали?
Мне нравилось воображать себя писательницей, слушать этот треск клавиатуры. Этот звук я и по сей день люблю и иногда, когда мне нужно перезагрузиться на работе, я закрываю глаза и вслушиваюсь в какофонию: все бегло бьют по клавиатуре: цок-цок-цок.
Если я не печатала что-то на компе - то писала в многочисленных тетрадях. Сколько у меня их было... И каждая посвящена определенной теме. И обязательно симпатичная. С детства признавала минимализм, никаких тебе рож кошек на всю тетрадь, только пастельные тона и милые надписи.
Сейчас я все так же люблю писать. И у меня даже осталась одна тетрадь для записей. Но крайне редко это делаю. Все реже хочется сказать что-то этому миру, все чаще хочется утаить.
Тема сосков открыта. Обожаю носить одежду без лифчика и с удовольствием делала бы это всегда. Но, к сожалению, не всегда можно такое позволить. А люблю я это делать не потому что стараюсь привлечь к себе внимание противоположного пола (да-да, мужчины, не всё ради вас), а просто потому что это удобно и к тому же красиво. No bra club растёт с такой же прогрессией, как и феминизм. Так вот. Вышла я в субботу в центр без лифчика. Что же было? Раза три я слышала вслед крики про сиськи. И снова меня накрыла хандра: в Барселоне я вообще не вспоминаю про такое изобретение, как бра и никто и ухом не ведёт, ведь это нормально. А у нас бедняги дикие впервые увидели соски. Причём мой аутфит отнюдь не был откровенным: просто джинсы, просто майка и никаких глубоких вырезов, да и грудь у меня небольшого размера, чтобы это бросалось в глаза. Перестану ли я ходить без лифчика? Нет. Перестану ли я возмущаться? Нет. Перестанут ли некоторые мужчины вести себя как дикие? Нет. Но что же в этом такого, мне кто-нибудь объяснит?
Я долго сопротивлялась. Книга пылилась у меня на полке, кочевала со мной во время бесконечных переездов, но я так и не бралась её начать. Но так как она была подарена мне моей любимой начальницей - все-таки взяла с себя слово прочитать её. Почему я этого не сделала раньше? Причина элементарна: она настолько здоровая и толстая, что таскать её с собой не представлялось возможным. Так что я купила электронную версию и в пути читала её в телефоне, а дома настоящую книгу. Да, я ненавижу электронные книги, но другого выхода не было. Маленькая жизнь поглотила меня с невероятной скоростью. Как пролетели эти 700 с чем-то страниц я и не заметила. И вот что я скажу: это лучшее, что я читала. А я не читаю всякие «50 оттенков серого», я очень тщательно подхожу к выбору книги. Во время чтения моя голова взрывалась от мыслей и до сих пор взрывается. Столько боли, столько радости, счастья и отчаяния в этой книге. Я знаю, так часто говорят, но герои стали мне по-настоящему близки, они для меня отнюдь не воображаемые. Я не всегда была на их стороне, но всегда понимала, мне всегда хотелось оказаться рядом с ними. У Янагихары потрясающий талант, она способна погрузить тебя с ног до головы в атмосферу книги. Надо сказать, что я решила сделать перерыв в чтении после Маленькой Жизни, уж слишком много эмоций высосала она из меня, до сих пор не могу об этом забыть, до сих пор думаю о героях книги. Бью себя по рукам, чтобы не начать перечитывать её. Я не то, чтобы рекомендую эту книгу, я включаю ее в ваш список «ОБЯЗАТЕЛЬНО К ПРОЧТЕНИЮ» и каждый раз, когда я с кем-то буду обсуждать литературу, я буду восклицать «ты что, не читал(а) Маленькую Жизнь?!».