Иногда мне снятся сны о давным-давно забытых ошибках, но чувство стыда и вины за них все равно заставляет меня просыпаться в поту и с тяжелым сердцем. Сегодня мне приснилось, что я помирилась с одним другом, с которым мы уже год не общаемся, и в отношениях с которым было неочевидно, кто из нас кому больше навредил. Я проснулась и поняла, что болезненное чувство стыда, которое я ощутила еще во сне, возникло отнюдь не впервые. Мне часто снятся такие сны о разных людях.
Я правда сожалею, что сделала что-то не так, что не смогла справиться. Я плохо помню прошедший год, даже два года. И я видела, что он стряхнул меня, как насекомое или пылинку, и продолжил жить такой же полной жизнью. Но я болела. Мне было сложно работать и учиться. Я часто просыпалась с мыслью: “Что, опять?”. Иногда я целыми днями задавала себе этот вопрос почти каждую минуту — таким невыносимым казалось то, что раньше было обыденным и не составляло труда. Я теряла деньги. Время. Сон. Спокойствие. Друзей. У меня появились кошмары, навязчивые мысли, зависимость от еды, я стала больше курить. Мне отчаянно хотелось причинить вред себе и другим. Иногда по ночам я не могла заснуть от ярости, отчаяния и бессилия, я соскальзывала в короткий сон уже с пением птиц, полностью изнеможенная, а иногда и вовсе не засыпала. Я стала зависимой от всего — но больше, безусловно, от малейших знаков внимания со стороны того человека. Или от того, что можно было истолковать как внимание — мне не нужно было многого. Вся моя жизнь свелась к ожиданию того, что моя жизнь изменится. Что ее изменят.
Я разучилась думать и дышать свободно, самостоятельно. Я перестала чувствовать себя адекватной и доверять себе. Но почти никто не заметил того, что со мной происходит. И если и заметил, то не счел важным. Я думала сегодня утром, что дело не может быть в поголовном эмоциональном невежестве, в слепоте и небрежении. Я думаю, что то, что я испытывала, было логичным, было понятно, что я не справлюсь. Я испытывала те страдания, которые непринято преодолевать, они даже не должны быть видимыми. У меня будто не было полного права на настоящую боль. И у меня была только эта боль — женская, слабая, бедная.
Но я больше не хочу думать о вине. Ни о своей, ни о чужой. В этой личной истории по гамбургскому счету нет вообще ничего ужасного, правда. Нет ничего особенно страшного и невыносимого в том, что он поступил так, потому что он мог, или я эдак, потому что иначе я не могла. Страшно понимать, что мы просто переменные, а само уравнение подходит для решения почти всех жизненных задач. Он мог, а я — нет. И так много, много раз. Я, мои подруги, сестры, тети, мама, знакомые, коллеги, полузнакомые мне женщины — каждая может оказаться, да и скорее всего окажется именно в таком положении. Мне с детства давали понять, что другой человек может лишить меня достоинства, самости, полноты жизни, просто потому что он может, а мне мне придется остаться с этим один на один. Признаться честно, эта подготовка немного смягчила удар, мне было легче прожить эту боль, будучи уверенной, что я это заслужила.
Но сейчас я начинаю понимать те книги, в которых женщины пытаются обрести голос, рассказать уже известные истории со своей точки зрения. И почему часто критика сводится к упрекам в том, что эти женщины “притворяются”, то есть делают значительным незначительное, обывательское, мещанское, насколько поверхностное, что одновременно и стыдно, и бесполезно об этом говорить. Почему истории чьей-то эмансипации и бунта совершенно незнакомые люди легко могут счесть личным оскорблением. Потому что за этими историями и правда кто-то стоит. В жизни большинства знакомых мне женщин все эти чувства становятся фоном для редкого и слабого "женского счастья".
Впервые мне засунули руки в трусы, когда мне было 11 — и это не история школьной любви. В 15 от недоедания и потери веса я потеряла сознание от боли при месячных. Чаще всего я занималась сексом не только без удовольствия, но с болью, и однажды подумала, что лучше бы за это хотя бы платили. Ещё я думаю о школьной подруге, которая в 13 лет после изнасилования и неудачного постинора несколько лет лечилась у гинеколога, мучилась от болей в животе и боялась никогда не родить. И об абортах, которые знакомые проходили в одиночку, скрывая это так хорошо, что близкие узнавали только через десятки лет, если узнавали вообще. Я не перестаю думать о том, как часто в моем окружении женщины работали больше, больше болели, чаще проглатывали ком в горле и молча разбирались с бедой, зажав подмышкой детей и пожитки. После рассказов моих подруг я никогда не поверю, что можно идти по улице, не боясь за свою жизнь, что можно на какое-то время оставить детей без страха, что муж выкинет их из дома. Сейчас я думаю об этом как о реальности, которая должна измениться; но знаете, что я думала раньше? Что у меня и у всех женщин, которые несчастны или неуспешны, просто говно в голове. Вот и все. Что мы не имеем права ни на что, раз нам постоянно больно просто жить.
Я не видела, что это делает отвественность за свою жизнь практически невозможной. Мне до сих пор сложно говорить вслух о своих ошибках. Сложно понять, что ты просто облажалась и сделать что-то лучше, если живёшь с мыслью о том, что неправильно стоишь, ходишь, выглядишь и говоришь.
Я знаю, что все это — просто круг боли, от которого страдают все, а не только женщины. Но ты всегда оказываешься той, у кого не хватает сил на новую жизнь, но есть ровно столько, чтобы еще чуточку потрепеть. Не так ли, сестра?
ellievsbear
snowghoul
amandla
vaporwave
andulkaphoto