Источник: веб-сайт «The History of English». Настоящая статья представляет собой перевод на русский язык статьи «Middle English (c. 1100 – c. 1500)».
Событием, с которого начался переход от Древнеанглийского языка к Среднеанглийскому стало Норманнское завоевание 1066 года, когда Вильгельм Завоеватель вторгся на Британские острова со своей базы в Северной Франции, будучи сначала герцогом Нормандии, а затем, в результате завоеваний, сделавшись Вильгельмом I Английским. В завоеванных владениях Вильгельм осел вместе со своими феодалами и двором.
Твердой рукой новый король подавил сопротивление своей власти, отнимая у англо-саксонских эрлов их собственность и перераспределяя ее среди норманнов и англосаксонских коллаборационистов, которые его поддерживали. Тут нужно отметить, что пришельцы-норманны и во Франции появились за 200 лет до описываемых событий. Первоначально они были викингами, даже само слово «норманн» произошло от «скандинав» (Norman – Norseman, - ред.). Однако когда норманны заселили север Франции, родной язык ими был забыт и эти люди стали говорить на старофранцузском. Старофранцузский был романским языком, сформировавшимся под мощным влиянием латыни и относился к другой ветви индо-европейской группы языков – не к той, к которой относятся германские языки. Ассимиляция приобрела такой характер, что ни единого скандинавского слова не уцелело в языке к моменту вторжения в Англию.
Норманны говорили на провинциальном диалекте старофранцузского с некоторой примесью германских влияний. Чаще всего это явление называют англо-нормандским языком или нормандским французским. Он существенно отличался от литературного старофранцузского «франсина» (Francien, - ред.), бывшего в ходу в Париже и вокруг него в тот период времени. Вслед за покорением Англии между двумя диалектами старофранцузского пролегла еще большая пропасть, и в особенности, когда английский король Иоанн Безземельный потерял контроль над Нормандией на материке в 1204. Англия стала еще более изолированной от остальной Европы, чем было до того.
Англо-нормандский французский стал языком короля Англии и знати на более чем 300 лет (Генрих IV был первым королем после завоевания, родным языком которого стал язык населения страны). В то время как англо-норманнский был главным языком устного общения двора, языком делопроизводства и культуры, в письменной речи продолжали активно использовать латынь, особенно это касалось церкви и официальных актов. К примеру, «Книга страшного суда» (кадастровый документ Вильгельма Завоевателя, - ред.), в которой новый король проводил экономический учет владений, была написана на латинском языке, чтобы подчеркнуть законодательную его природу.
Несмотря на норманнское завоевание крестьянство и низшие общественные сословия (речь идет о подавляющем большинстве населения, 95% по некоторым оценкам) продолжало говорить на англосаксонском Древнеанглийском языке, как до завоевания. Пришельцы-норманны считали этот язык языком некультурного простонародья, низших слоев населения. Какое-то время языковая ситуация была такова, что оба языка сосуществовали и развивались параллельно. Затем постепенно они начали взаимодействовать по мере увеличения количества смешанных браков. Смесь Древнеанглийского и англо-норманнского и принято обычно называть Среднеанглийским языком.
Французское (англо-норманнское) влияние
Норманны оставили в английском языке след в виде 10 000 заимствованных из их языка слов (приблизительно три четверти из этих лексических единиц все еще используется в современной форме языка). В частности, отвлеченные существительные с суффиксами «-age», «-ance/-ence», «-ant/-ent», «-ment», «-ity», «-tion» относятся именно к этой группе слов, так же, как и лексические единицы с приставками «con-», «de-», «trance-» и «pre-».
Если вы имеете дело с заимствованием из англо-норманнского языка, то почти наверняка слово по смыслу будет как-то связано:
с королевской властью, знатью (crown, castle, prince, count (статья, например, дохода казны), duke, viscount, baron, noble, sovereign, heraldry);
с правительством (parliament, government, governor, city);
с понятиями королевского двора и закона (court, judge, justice, accuse, arrest, sentence (приговор), appeal, condemn, plaintiff (истец), bailiff, jury, felony (тяжкое преступление), verdict, traitor, contract, damage, prison);
с войной и сражениями (army, armour, archer, battle, soldier, guard, courage, peace, enemy, destroy);
с властью и управлением (authority, obedience, servant, peasant, vassal, serf, labourer, charity); с модой и предметами роскоши (mansion (особняк), money, gown (халат), boot, beauty, mirror, jewel, appetite, banquet, herb, spice, sauce, roast, biscuit);
со словами из области искусства и литературы (art, colour, language, poet, chapter, question).
Любопытно отметить, что несмотря ни на что англосаксонские слова cyning (king), cwene (queen), erl (earl), cniht (knight), ladi (lady) и lord удержались в языке. Не менее интересно, что если не очень престижные профессии сохранили свои англосаксонские названия (baker, miller, shoemaker и так далее), то все большее и большее число сложных профессий получали французские имена (mason (каменщик), tailor, merchant и так далее).
Подобную разницу можно заметить и в «коррозии» первоначальных названий некоторых животных, сырья и блюд, получаемых из них. Сами животные, которых активно используют в хозяйстве, в основном сохранили свои исконные названия (sheep, cow, ox, calf, swine, deer). А вот продукты, получаемые из них, приняли французские обозначения (beef, mutton, pork, bacon, veal (телятина), venison (оленина) и так далее).
Иногда англо-норманнские слова полностью вытесняли какие-либо основополагающие древнеанглийские лексические единицы («crime» вместо англосаксонского «firen», «place» вместо «stow», «people» вместо «leod», «beautiful» вместо «wlitig», «uncle» вместо «eam» и так далее). Бывало и так, что компоненты французского и древнеанглийского слова «склеивались» и образовывали совершенно новое смешанное слово.
Именно такая судьба постигла слово «gentleman» – старофранцузское «gentle» добавили к германскому корню «man». Порой французские и германские слова удерживались в среднеанглийском, но с изменившимся смыслом (другим стало значение древнеанглийского «doom», французских слов «judgement», «hearty», «cordial», «house» и «mansion» и других).
Впрочем, чаще слова сохранялись именно с тем смыслом, с которым они были закреплены в первоначальных языках, подвергшихся смешению. Наряду со всем прочим, в качестве полноправных синонимов старых слов стало использоваться множество заимствований из старофранцузского: к Древнеанглийскому «motherhood» добавилось «maternity», взаимозаменяемо с «child» стали применять норманнское «infant», «amity» в дополнение к «friendship», «battle» в дополнение к «fight», «liberty» в дополнение к «freedom», «labour» в дополнение к «work», «desire» в дополнение к «wish», «commence» в дополнение к «start», «conceal» в дополнение к «hide», «divide» в дополнение к «cleave», «close» в дополнение к «shut», «demand» в дополнение к «ask», «chamber» в дополнение к «room», «forest» в дополнение к «wood», «power» в придачу к «might», можно привести другие синонимические пары: «annual» и «yearly», «odour» и «smell», «pardon» и «forgive», «aid» и «help» и так далее.
Со временем синонимические пары, о которых идет речь приобрели легкие различия в значениях (французские по происхождению слова обычно были более узкоспециализированными и конкретными, предлагая семантику, которой Древнеанглийский язык не обладал, - ред.). Подобное расхождение поспособствовало большой точности и гибкости английского. Пары из одного норманнского по происхождению и одного англосаксонского синонима до сих пор в широком употреблении: «law» и «order», «lord» и «master», «love» и «cherish», «ways» и «means» и то прочее. Сложился смешанный лексикон двух вступивших в «диффузию» языков еще в 13 веке.
Звучание среднеанглийского языка. На ролике диктор зачитывает на языке оригинала памятник среднеанглийской литературы "Кентерберийские рассказы"
Фонетические расхождения между более резким и гортанным англо-норманнским и более мягким парижским диалектом «Франсин» отпечаталось на английском языке и его фонетических особенностях. На севере, в англо-норманнском языке, обычным был звук «kw» в словах вроде «quit», «question», «quarter» и так далее. Естественно, именно такое произношение было унаследовано английским языком. В парижском диалекте предпочитали фонему «k» в тех же словах, где северяне использовали «kw».
Этим фонетические различия не ограничивались: норманны предпочитали использовать твердое «c» вместо мягкого «франсинского» «ch». Так «charrier» на севере становилось «carry», а «chaudron» – «cauldron». Наконец, норманны предпочитали использовать суффиксы «-arie» и «-orie» вместо бывших в ходу южнее «-aire» и «-orie». Вот почему, в частности, английское «victory» среднеанглийский язык принял именно в такой форме (сравните с французским «victorie». То же случилось с «salary»).
Сейчас мы говорим, как говорим, а не «salaire». Отметим также, что Среднеанглийский язык вслед за норманнским сохранил звук «s» в таких словах, как «estate», «hostel», «forest» и «beast». Французский постепенно потерял этот звук в тех же словах (un hôtel (hostel), bête (beast).
Франкоязычные писцы, скорее всего ненарочно, заменяли в работе традиционное древнеанглийское буквосочетание «hw» на «wh». Они хотели лишь добиться логичности в сравнении с другими сочетаниями букв: «ch» и «th». Намеренно или ненамеренно, они отдалили написание слов от произношения, так как прежний вариант точно отражал то, как слова с «hw» должны были произноситься раньше. «Hwaer» превратилось в «where», «hwaenne» стало «when», «hwil» стали записывать, а потом и произносить как «while».
Что самое интересное, «w» прибавили даже к словам, которые только начинались с «h» – по совсем другим правилам. У этого изменения уже не было какой-либо отчетливой причины. Именно таким образом, например, «hal» стало «whole», а «hwo» совершенно неожиданно принялись писать «who». Но поскольку, повторимся, произношение отличалось – добавленная буква «w» везде является немой и не произносится в устной речи. Все это лишь некоторые из многочисленных примеров нестыковок и несоответствий, появившихся в английском языке в описываемый период времени.
Во второй половине 12 столетия, в годы правления короля-норманна Генриха II и королевы Элеоноры Аквитанской, в английский проникают новые и новые слова из южного парижского диалекта, дополняя поток заимствований северофранцузских слов. Например, «франсинским» по происхождению является слово «chase».
Его приняли в своей оригинальной форме наряду с англо-норманнскими лексическими единицами «catch», «royal» (франсин), «real», «regard», «reward», «gauge», «wage», «guile» (франсин), «guardian», «warden» (франсин), «garantee», «warrant», – эти слова английский язык получал из франсина и из северного французского языка. Королеву Элеонору считали одной из самых культурных женщин Европы. Лично ей английский язык обязан вхождением в речь ряда слов из французского, связанных с романтикой, рыцарством и придворной культурой: «romance», «courtesy», «honour», «damsel», «tournament», «virtue», «music», «desire», «passion» и так далее.
Одновременно в среднеанглийский «вливалось» немало слов родом из латинского языка. Иногда это делалось через посредничество французского, однако обычно – напрямую. Принимаемые английским латинские понятия вращались вокруг религии, закона, медицины, литературы. Перечислим некоторые слова из этой группы: «scripture», «collect», «meditation», «immortal», «oriental», «client», «adjacent», «combine», «expedition», «moderate», «nervous», «private», «popular», «picture», «legal», «legitimate», «testimony», «prosecute», «pauper», «contradiction», «history», «library», «comet», «solar», «recipe», «scribe», «scripture», «tolerance», «imaginary», «infinite», «index», «intellect», «magnify», «genius».
Размах французских заимствований в английский даже увеличивался со временем так, что после 13 века слов с континента пришло даже больше, чем до того. Например, во второй половине 14 века частью среднеанглийского языка стали следующие слова из старофранцузского: «abbey», «alliance», «attire», «defend», «navy», «march», «dine», «marriage», «figure», «plea», «sacrifice», «scarlet», «spy», «stable», «virtue», «marshal», «esquire», «retreat», «park», «reign», «beauty», «clergy», «cloak», «country», «fool», «coast», «magic» и так далее.
Парочка слов-пришельцев из старофранцузского смогла удержаться лишь в англо-шотландском (в среднеанглийский период шотландский становится все более английским по своим чертам и свойствам, а чистая гэльская речь вытесняется с каждым десятилетием все выше в горы и все дальше на острова. Слова «bonnie» и «fash» сохранились в англо-шотландском, но были вытеснены из среднеанглийского. Сменилось и отчетливое произношение в средневековом шотландском консонантных фонем «guh-» и «wh-» и слова «quhan» и «quhile» превратились в «whan» и «while» соответственно.
Вообще, черты шотландского акцента, каким мы его знаем, как раз очерчиваются и претерпевают самостоятельное развитие в этот период, особенно после не очень убедительных попыток Эдварда I полностью присоединить Шотландию к Англии. Самостоятельная эволюция сошла на нет только в 17 столетии, когда король Яков I объединил короны Шотландии и Англии (1603). Это открыло возможности для полномасштабного влияния литературного английского языка (Standard English, - ред.), который на тот момент энергично формировался. Англо-шотландский испытывал на себе это влияние на протяжении всего периода Раннего Новоанглийского языка.
Среднеанглийский после норманнов
Каким был Среднеанглийский язык в века, последовавшие за Нормандским завоеванием? В это время английский не имел официального статуса и был всего лишь третьим языком в собственной стране. Среднеанглийский был скорее устным языком – его письменная форма была неразвита и этим объясняется легкость и гибкость, с которой он взаимодействовал с диалектами и говорами и подвергался креолизации.
Были северные центральные (мидлендские) диалекты, а также кентский, впрочем, они возникли не в средние века, а явились продолжением древнеанглийских говоров исчезнувших ранних королевств: нортумбрийский диалект, мерсийский, уэссекский, кентский, – все это были диалекты еще древнеанглийского языка.
При всем при том количество местных говоров и просто особенностей речи возросло. Разнообразие и влияние диалектов было в Среднеанглийском языке столь велико, что житель одной части Англии мог даже вовсе не понимать жителя другой, жившего всего в пятидесяти милях от него.
В 1167 и 1209 годах соответственно появились университеты Оксфорд и Кембридж. Они распространяли в языке образование и унифицированную грамотность, оказывая на ситуацию возрастающее влияние. А вот книги в среднеанглийский период были все еще очень дороги, копировались от руки и потому не сыграли той роли, которую могли бы. Особенно значительным было влияние, которое на формирование языка оказывали диалекты Лондона и Восточного Мидленда.
В этом запечатлелось экономическое и политическое влияние двух мест, где на этих ветвях языка разговаривали (Лондон в среднеанглийский период был какое-то время просто самым крупным городом, а с начала 12 века сделался норманнской столицей). Тем временем «крылья» иным диалектам «подрезал» груз репутации говоров простонародья, «подлого наречия», носители которого уже самим фактом общения на диалекте показывали недостаток образования.
Для сравнения лондонский диалект Чосера (написал памятник среднеанглийского языка «Кентерберийские рассказы», - ред.) хотя и кажется нам, современникам, трудным для понимания все же идентифицируется нами в качестве английского языка. Зато если обратиться к какому-нибудь тексту на кентском того же периода – понять что-либо очень сложно и появляется ощущение, что мы имеем дело вообще с иностранным языком.
Среднеанглийский период – этот тот период, в который постепенно исчезают все грамматические сложности, которые мы знаем в древнеанглийском. Не удивительно, ведь язык какое-то время развивается исключительно как язык простонародья и крестьянства. К 14 веку практически полностью отмерла категория рода.
Если раньше в языке имелось 11 склонений прилагательных, то в процессе упрощения это количество сократилось до двух (для единственного и множественного числа). На практике уже тогда чаще всего использовалось одно склонение, предвосхищавшее современную ситуацию, когда у прилагательного есть только одна форма. Ударение.
В древнеанглийском оно обычно падало на гласную корня слова. Теперь, в Среднеанглийский период, оно стало зависеть не от корня, а от позиции в слове – стало тяготеть к первому слогу слова. Процесс был дополнительно поддержан и усилен потерей суффиксов, начавшейся после вторжений викингов. Это спровоцировало новые изменения.
Подстраиваясь под структурные изменения, многие гласные «мутировали» в безударное «шва» (это специальное название для звука в английском языке, - ред.), поэтому сегодня так произносится «e» в слове «taken» и «i» в слове «pencil». С исчезновением склонений функции, которые они выполняли, должно было что-то на себя принять.
Так возросло значение порядка слов. Ко времени, когда творил Чосер, современный стандартизированный порядок слов уже постепенно становился нормой, но опора на предлоги пока еще соперничала с глагольными изменениями по грамматической нагрузке.
Важным нашим источником по изменениям, которые происходили в среднеанглийском, является церковно-дидактическое рифмованное произведение «Ормулум» в 19 000 строк, написанное монахом по имени Орм из северного Ликольншира в конце 12 столетия. Источник ценен, прежде всего, тем, что он отлично показывает: как люди оговаривались в то время и начинали терять прежнюю норму – Орм писал слова точно, как они произносятся.
К примеру, он использовал удвоенную согласную, чтобы подчеркнуть предшествовавшую короткую гласную. Это было очень похоже на то, как подобные изменения работают в современном английском языке: «diner» но «dinner», «later» но «latter». Орм использует три различных символа, чтобы передать три различных звука древнеанглийской буквы Йоуг (ʒ). Также монах предпочитал более современное «wh» прежней норме «hw» и «sh» – древнеанглийской «sc».
Фактически, труд Орма предоставил в руки филологов бесценный снимок произношения Среднеанглийского языка, каким оно было в Мидленде о второй половине 12 столетия. С одной стороны, некоторые особенности речи Орма могли быть нетипичными для своего времени, с другой – бесспорно, масштабные изменения во времена его работы претерпевала сама письменная система английского. Но многие перемены мы застаем в развитии, в переходном виде:
древнеанглийские буквы «Эт» (edth, - ред.) и «Торн» (thorn, - ред.), которых в норманнском алфавите просто не было, со временем были заменены везде на «th» и пропали из языка. Букву Йоуг заменили в большинстве случаев «g» и буквосочетание «gh», как, например, в словах «ghost» и «night»;
одно простое слово «the» (записывавшееся с использованием буквы «Торн») заменило в среднеанглийский период необычайное разнообразие древнеанглийских определенных артиклей; к середине среднеанглийского периода большинство существительных перестало чередовать свои окончания; обычное для англо-норманнского языка буквосочетание «qu» по большей части вытеснило англо-саксонское «cw» (так слово «cwene» стали записывать как «queen», древнее слово «cwic» превратилось в «quick»;
в древнеанглийском отсутствие норманнского буквосочетания «sh» компенсировалось различными путями, в том числе при помощи другого буквосочетания «sc». После Норманнского завоевания многочисленные варианты были унифицированы одним единственным буквосочетанием – «sh» (sch). Например, слово «scip» теперь писали как «ship»;
аналогично произошла замена везде, где англо-саксонское слово начиналось на «hw», теперь, в среднеанглийский период, везде стали предпочитать «wh» (как в «when» или «where», - ред.);
«c» обычно, но не всегда, стали заменять на «k», поэтому древнеанглийские слова «cyning» и «cyng» «кристализовались» в форму «king», а иногда место «c» занимало «ck» – это хорошо видно на примере древнеанглийского слова «boc», которое после нашествия норманнов стало писаться «bock», а в современном варианте приобрело форму «book». Но и это еще не все, иногда «c» меняли на «ch» («cild» превратилось в «child», а «cese» – в «cheese»);
обычная для древнеанглийского языка начальная буква слова «h» была повсеместно удалена, поэтому изменились многие слова: «hring» стало «ring», «hnecca» стало «neck»;
наоборот, «h» добавили ко многим словам латинского происхождения (honour, heir, honest, habit, herb и так далее). «H» в некоторых подобных словах произносилась, а иногда была немой;
«f» и «v» стали осознаваться как буквы, обозначающие разные звуки, хотя в древнеанглийском этой разницы не чувствовали («feel» и «veal»), то же случилось с «s» и «z» («seal» и «zeal») и с «ng» и «n» («thing» и «thin»);
напротив, «v» и «u» на протяжении среднеанглийского периода по большей части оставались взаимозаменяемыми буквами, но была закономерность. «V» любили добавлять в начале слова (vnder), «u» выбирали для середины («haue») – диаметрально противоположная ситуация по сравнению с современным английским языком;
так как в почерках того времени «u» было очень похоже на «v», «n» и «m», в некоторых словах оно выпало и заменилось на «o» (son, come, love (древнеанглийское lufu), one);
слова вроде «house» и «mouse» стали произноситься со звуком «ou»;
многие длинные гласные были подчеркнуты удвоением буквы: boc – booc, se – see, для тех же целей в орфографически правильном написании некоторых слов уцелела буква «e», служившая маркером длительности предыдущего слога, а своего звука не имевшая (nose, name);
произношение длительного звука «a» в среднеанглийский период тяготело к «мутации» в звук «o»: так «ham» стало «home», «stan» стало «stone», а «ban» превратилось в «bone»;
короткие гласные звуки стали помечать удвоением согласных после них (siting – sitting).
Окончание множественного числа «-en» родом из древнеанглийского (housel / housen, shoe / shoen и так далее) к концу среднеанглийского периода исчезло совершенно и было вытеснено французским окончанием множественного числа «-s». Как рудимент, утративший свой грамматический смысл, древнеанглийское окончание сохраняется поныне в паре-тройке важных слов английского языка: children, brethren, oxen.
Любопытная передача по Радио "Маяк" о состоянии английского языка в эпоху Средневековья
Изменения одних слов развивалось, а некоторые другие застыли в своих прежних формах. Так возникли некоторые современные несоответствия и исключения: half и halves, grief и grieves, speech и speak и тому подобное. Одним из странных и любопытных эволюционных преображений, развивавшихся в среднеанглийский период, стало выпадение начальной буквы «n» некоторых из слов из-за неопределенного артикля «a».
Например, в древности слова «apron» (фартук, - ред.) не было, было слово «napron». Оно исказилось и приобрело свой современный вид из-за того, что в речи зачастую говорили «an apron». Таким образом, слово изменилось путем простой путаницы. Ровно такие же изменения постигли «nauger», артикль закрепил «auger» вместо «nauger», так как часто приходилось говорить «an auger». Так же из-за путаницы в порядке букв и из-за созвучия появилось слово «nickname», которое сначала правильно звучало «ekename».
Древнеанглийский язык не знал разницы формальными и неформальными формами местоимений второго лица единственного числа. Имелась только форма «thou», которая обслуживала все потребности носителей языка. Однако в 13 веке слова «ye» и «you» (ранее местоимения второго лица множественного числа) стали использовать как официальную форму в официальном обращении с незнакомыми людьми и в обращении с вышестоящими. Им противопоставлялась прежняя «thou» как неформальное местоимение для обращения к хорошо знакомым, близким или равным.
Возвращение английского языка
Исследования доказали, что 85% англосаксонских слов исчезли из английского языка под воздействием вторжения викингов, и особенно, – норманнов. В какой-то момент под вопросом было само существование английского языка – в 1154 даже была написана последняя строчка бесценных «Англосаксонских хроник», которая сохранила для истории века жизни англосаксов. Но английский вновь доказал свою жизнеспособность несмотря на грандиозное потрясение, которое он испытал в результате Норманнского нашествия.
И два столетия спустя после победы Вильгельма Завоевателя именно английский, а не французский утвердил себя в качестве языка Англии. Это стало возможным благодаря целому ряду обстоятельств. С одной стороны, по необходимости английский подвергся нормандизации. Однако со временем сами норманны испытали на себе обратное влияние. Особенно это заметно после 1204 года, когда из-за политики Иоанна Безземельного английская правящая верхушка уступила контроль над своими континентальными владениями французам.
Лишившись своих первоначальных владений, норманнские нобили принуждены были сосредоточить свои интересы на Англии. Постепенно теряя собственность во Франции, они утрачивали связь с французским двором и культурой. В таких условиях очень скоро норманнские завоеватели стали самих себя воспринимать англичанами.
Будучи в изоляции, норманнский французский деградировал и «усыхал». Конечно, некоторый круг людей по-прежнему мог говорить между собой на французском, другой круг – на латинском, совсем небольшое общество было способно общаться на обоих языках. Но что это перед тем фактом, что на английском могли говорить все. И высшие и низшие слои населения. Как результат, английский очень скоро вновь стал общим языком английской нации.
Столетняя война с Францией (1337-1453) также внесла свою лепту, превратив французский язык в атрибут врага. Настолько же, насколько пал авторитет французского, возрос престиж английского языка. Фактором изменения языковой ситуации можно считать и эпидемию чумы «Черная смерть» (1349 – 1350). Болезнь «выкосила» приблизительно треть населения страны, которое и все целиком в то время не превышало 4 миллионов человек.
В масштабе всего населения численность латиноязычных монахов и священников была ничтожна, но болезнь не выбирала. После эпидемии чумы начался подъем многочисленного, говорящего на английском ремесленного и торгового люда, чье влияние в социальной и экономической жизни возросло. Всего лишь за 10-летний период после этого языковая пропасть между разными слоями населения была в целом преодолена.
Изданный тогда же «Акт о судопроизводстве на английском языке» (1362) превратил ранее державшийся на грани язык в официальный язык Парламента и судов, хотя сам он по иронии судьбы был написан на французском. В 1362 году английский король Эдвард III стал первым правителем страны, обратившимся к Парламенту на английском. Это был поворотный психологический момент. К 1385 английский язык вернул позиции в образовании, став официальным языком преподавания в школах. Следующий отрывок взят из текста конца 14 века, из труда под названием «Путешествия Мандевиля», рассказывающего о странствиях в дальних странах:
Цитата: ‘In þat lond ben trees þat beren wolle, as þogh it were of scheep; whereof men maken clothes, and all þing þat may ben made of wolle. In þat contree ben many ipotaynes, þat dwellen som tyme in the water, and somtyme on the lond: and þei ben half man and half hors, as I haue seyd before; and þei eten men, whan þei may take hem. And юere ben ryueres and watres þat ben fulle byttere, þree sithes more þan is the water of the see. In þat contrй ben many griffounes, more plentee þan in ony other contree. Sum men seyn þat þei han the body vpward as an egle, and benethe as a lyoun: and treuly þei seyn soth þat þei ben of þat schapp. But o griffoun hath the body more gret, and is more strong, þanne eight lyouns, of suche lyouns as ben o this half; and more gret and strongere þan an hundred egles, suche as we han amonges vs. For o griffoun þere wil bere fleynge to his nest a gret hors, 3if he may fynde him at the poynt, or two oxen 3oked togidere, as þei gon at the plowgh’
Носитель современного английского языка заметит, что в отрывке уже очень много знакомых слов в отличие от образца древнеанглийского текста. Особенно если знать, что буква «þ» означает звук «th». Буква «3» – «Йоуг» тоже сейчас не используется. Упрощая, можно сказать, что она в большей или меньшей степени означает то же, что в современных текстах «y», как в слове «yellow» или звук «ch», как в слове «loch» (как в слове Лох-Несс, - ред.).
Пример такого звука буквы «Йоуг» есть в приведенном отрывке. Еще лучше понять текст помогает тот факт, что «v» и «u» в среднеанглийский период долго использовались взаимозаменяемо. (vpward = upward, ryueres = rivers, treuly = truly). Вчитавшись в «Путешествия Мандевиля» можно лучше понять, насколько английский того времени – язык в состоянии становления. Об этом говорит множественность орфографических форм одних и тех же слов: contrй и contree, þan и þanne, water и watres). В отрывке мы видим, что на этом этапе все еще уцелели некоторые особенности древнеанглийского языка.
Скажем, в тексте выдержки из «Путешествия Мандевилля» мы все еще наблюдаем изменения окончаний глаголов настоящего времени во множественном числе: baren, dwellen, han, ben. Кроме того, многие слова сохраняют свое средневековое окончание «e», о котором мы уже говорили (wolle, benethe, suche, fynde и так далее). Несмотря на все эти переходные черты, отрывок оставляет общее впечатление большей близости к современному языку, чем речь на древнеанглийском.
Почти весь среднеанглийский период, как в древнеанглийском отчетливо выговаривались все согласные. К примеру, древнее произношение слова «knight» напоминало что-то вроде «книиихт». Только со временем появилось современное произношение этого слова. К концу 14 столетия окончание «e» в большинстве, но не во всех словах стало непроизносимым. Например, в какой-то момент слова «kowthe» и «thane» произносились с немой последней «e», а в словах «ende», «ferne», «straunge» и так далее она имела звук.
Чосер и рождение английской литературы
В отличие от текстов на французском и латинском, англоязычные произведения узким ручейком начинают доходить до нас начиная с 13 века. Одни из самых ранних литературных памятников – «The Owl and Nightingale» (написано по некоторым оценкам около 1200 года) и поэма приписываемая Лайамону «Брут» (относится приблизительно к тому же времени).
Ситуация тем хуже, что по крайней мере до всплеска литературной активности в последней четверти 14 века произведения доходят до нас безымянными.
Джеффри Чосер начал писать свои «Кентерберийские рассказы» в начале 80-х годов 14 века. Что крайне важно, языком своего произведения он выбрал английский. Впрочем, его работой литературное наследие среднеанглийского периода не исчерпывается. Вильям Лэнгленд приблизительно одновременно с «Кентерберийскими рассказами», а то и раньше, написал свое «Видение о Петре-пахаре».
Также нам известна анонимная аллитерационная поэма «Сэр Гавейн и Зеленый Рыцарь». «Кентерберийские рассказы» мы знаем лучше всего потому, что произведение Чосера считается первым великим памятником английской литературы, а заодно и наглядным подтверждением для современников и потомков огромного художественного потенциала живого и разговорного английского языка по сравнению с французским и латинским.
Среди 858 строк вступления к «Кентерберийским рассказам» мы находим почти 500 французских заимствований. Вообще приблизительно 20-25% словаря Чосера имеет французское происхождение по подсчетам специалистов. Тем не менее, общее впечатление от книги таково, что это радикально реформированный английский язык. «Отточенный» настолько удачно, что обладает полнотой, гибкостью, точностью, – больше чем достаточно для фундамента великой литературы.
Большой вклад в такой результат принадлежит лично Чосеру, ведь он, по некоторым подсчетам, работая над своим произведением, ввел в английский порядка 2000 новых слов. Они, несомненно, использовались в повседневном общении Лондона 14 века, но первое появление всех их на письме впервые зафиксировано в чосеровском творчестве. Вот некоторые из них: «paramour», «difficulty», «significance», «dishonesty», «edifice», «ignorant».
Большей частью эта группа слов заимствована из французского, но когда Джеффри Чосер хотел нарисовать портрет «человека земли», простого жителя Англии (например, его Миллер, - ред.), писатель сознательно использовал меньше заимствований и больше древнеанглийского лексикона.
Именно Чосеру, в частности, принадлежит заслуга возвращения в активный оборот многих англо-саксонских лексических единиц, которые в его время уже почти архаизировались: «churlish», «farting», «friendly», «learning», «loving», «restless», «wifely», «willingly» и так далее. Все это лишь некоторые примеры, список английских слов, самое раннее появление которых обнаружено у Чосера можно продолжать еще долго: «absent», «accident», «add», «agree», «bagpipe», «border», «box», «cinnamon», «desk», «desperate», «discomfit», «digestion», «examination», «finally», «flute», «funeral», «galaxy», «horizon», infect», «ingot», «latitude», «laxative», «miscarry», «nod», «obscure», «observe», «outrageous», «perpendicular», «princess», «resolve», «rumour», «scissors», «session», «snort», «superstitious», «theatre», «trench», «universe», «utility», «vacation», «Valentine», «village», «vulgar», «wallet», «wildness» и так далее, и так далее.
Во времена становления языка, когда творил Чосер, подвижность английского, его изменчивость и «текучесть» была настолько сильной, что у одних и тех же авторов в пределах одного текста можно заметить несколько форм или вариантов одного и того же слова. Язык как будто еще «ищет» наиболее подходящую форму. Заметна эта характеристика среднеанглийского языка в том числе и по чосеровским произведениям (yeer или yere, doughtren или doughtres, – варианты одного слова используются взаимозаменяемо).
Впрочем, тут необходимо отметить, что у нас нет окончательного представления о тексте «Кентерберийских рассказов». До нас дошли только разные копии произведения, подготовленные писцами, а рукопись утрачена. Быть может, именно этим можно объяснить, что одно и то же слово может быть представлено пятью различными орфографическими вариантами: site, sighte, syth, sigh, cite.
В 1384 году Джон Уиклиф перевел Библию на английский язык. Тем самым был брошен вызов латинскому как языку религии. Для своего времени это был революционно дерзкий шаг. Английскую Библию немедленно и безусловно запретила церковь, что, впрочем, не помешало книге распространяться неофициально.
Уиклиф не был автором того же калибра, что и Чосер (например, неловко пытался в английском сохранить присущий латыни порядок слов), но его работа все равно оказала на формирующийся английский значимое воздействие. В уиклифской Библии зафиксировано 1000 слов, которые в более ранних текстах не попадаются.
Большая их часть родом из латыни и перенята через вторые руки – прошла обработку сначала во французском языке. Вот яркие примеры: «barbarian», «birthday», «canopy», «child-bearing», «communication», «cradle», «crime», «dishonor», «emperor», «envy», «godly», «graven», «humanity», «glory», «injury», «justice», «lecher», «madness», «mountainous», «multitude», «novelty», «oppressor», «philistine», «pollute», «profession», «puberty», «schism», «suddenly», «unfaithful», «visitor», «zeal».
Также стоит отметить, что переводом Уиклифа в английский вошли библейские идиомы, такие, как «an eye for an eye», «woe is me». В переводе было немало неологизмов, которые не были усвоены языком и мы их сейчас не используем (mandement, descrive, cratch). За короткий промежуток с 14 по 15 век язык претерпел мощнейшие изменения, и Чосеру древнеанглийский был бы так же непонятен, как современным носителям английского.
Это несмотря на то, что и его речь нами воспринимается с большими сложностями. Так или иначе, процесс шел и нам понадобится еще меньше усилий, чтобы читать произведения Уильяма Кекстона, который творил менее чем через сотню лет после Чосера.
Перевел Валентин Рахманов.
Read the full article
