если бы за каждого русскоговорящего худа которого я встретил в тэге по овлбою и кросскоду я получил три копейки у меня было бы... 1... 2... дохрена короче. гребаные европейцы!!! /ш
Ооо русскоговорящий фан Овлбоя Вяжем его ребята
Интересная реклама Кросскода мне даже пришлось убедиться что я не ознакомлена с этой штукой
Закидываю ее в "надо бы когда-нибудь заценить"- список
HEAVY TRIGGER WARNING GUYS!!!! READ THE WARNINGS BEFORE WATCHING, I FEEL LIKE I NEED TO EXPLAIN MYSELF BEFORE EVEN POSTING THIS HERE!!!
I really do want to clarify why I would even use such a heavy thing to be used like a metaphor so lemme like write it down and such
Thragg most probably resented the extreme side of ideas Argall was translating to him, he wasn't fully on board to that ideology and he doubted him - which caused Argall's death. I feel like him announcing the purge could be used like a metaphor for him fully submerging himself in Argall's ideology, taking it to the extreme, 'eating the young' (most of the dead bodies seem very fucking young) and such.
I feel like people dont fully grasp that Ursaal is a carbon copy of Thragg, especially given her way of thinking, her loyalty to her 'Viltrume' - her siblings - her pragmatism and her horror of understanding her father's decline to insanity. She resents his extreme ideology the same way Thragg resented Argall's and it pisses Thragg off.
I feel like this metaphor could be used like a way to describe both Thragg's and Ursaal's disappointment and anger that they felt throughout their life.
Or idk, I'm being a dumbahh, but like, ik invincible's fandom is really braindeaded so like pls understand my point before trying to lit me in fire
I have this idea where Thragg decides to stay loyal to Argall and serve the new emperor. Except the new is an annoying fuck, so his patience is constantly tested. Could be an evil Mark variant or reformed Thragg idk
Ooc, au, and I can twist the canon any way I want, and also - this is in Russian and there are a couple of terms I'm not sure about (can we talk about the costal vein in the context of Orthoptera? Is their front leathery wings elytra?)
И ладно, да кому это нужно хахах
Десятки маленьких лапок хватают его - руки, ноги, шею, тело - всюду всюду всюду. Обычно слабые и ничтожные муравьи, едва дотягивающие ростом ему до таза, схватили его, пригвоздив к земле так крепко, что он почувствовал себя маленьким. Стерниты [брюшные склериты - части экзоскелета] царапали поверхность под ним, пока он пытался сдвинуться с места - тщетно. Приговор эхом повторялся в его голове. Неужели сейчас? Прямо сейчас?
Лапки коснулись его надкрыльев почти нежно. Он сжал зубы. Они ухватили сильнее, потянули в стороны - он потянул обратно; если они думают, что он сдастся так просто, им следует подумать еще раз.
После того инцидента с не-птицей он остался один. Все разбежались, когда паника охватила стадо - паника не от сломанной противниками же не-птицы, а от огненной катастрофы. Он как придурок смотрел замерев на не-птицу, пока звуки муравьиного ликования давили на уши.
Это зрелище - как необдуманная болтовня Молта, как редкие кошмары ночью, как глупые сплетни стада (все боятся птиц почему это что-то особенное, когда дело доходит до него) - возвращало его в тот день, когда он так чертовски был близок к тому, чтобы умереть.
Несколько пар челюстей смыкаются на его крыльях, слегка касаясь, и он вздрагивает в ожидании боли, все еще прогоняя в голове это бесполезное знание - они собираются лишить его крыльев.
Сделал ли он действительно что-то настолько жестокое, чтобы заслужить это? Нет, он думает.
Сначала это была отчаянная мера - припугнуть муравьев, чтобы присвоить их запасы. Затем - удобная возможность. После - это стало обыденностью. Если пара муравьёв немного пострадали в процессе, это была необходимая жертва.
Подавляющее большинство муравьев не имеет крыльев, но королева и принцессы знают, как много они значат. Он поднимает взгляд от земли, содрогаясь от ощущения зубов зубов зубов на своих крыльях - еще примеряющихся, в ожидании команды. Все муравьиные головы обращены в одну сторону. Принцесса Атта выглядит так, будто пытается заставить себя говорить - неровно дышит и взгляд ее бегает, потом она смотрит ему в глаза, и он видит в ее глазах неуверенность.
Она набирает воздух, чтобы что-то сказать, и он перебивает ее, подгоняемый обещанием зубов в его крыльях.
- Ты ведь не собираешься допустить это. Как ужасно со стороны матери скинуть такое решение на тебя. Это слишком большой груз для маленькой принцессы.
Она удивленно поднимает брови, и он думает, что сейчас она прикажет муравьям остановиться.
Но она говорит:
- Это была моя идея. Другая была - поместить твою оторванную голову у входа в муравейник.
Потом она дает муравьям знак - и он давится всем, чем хотел ей ответить, когда сотни зубов вгрызаются в его крылья. Он кричит, изгибаясь, пытаясь сбросить цепкие лапки, но их слишком много. Те, кому не повезло непосредственно участвовать - удерживать его или рвать его крылья - толпятся рядом, до краев зал полон муравьями. Он утыкается лицом в землю под собой, руки царапают пол.
Они могли бы перегрызть его крылья у основания - быстро и эффективно, но вместо этого выбрали отрывать их мелкими кусочками, начиная с заднего края. Он хочет знать, было ли это частью приказа принцессы и, если нет, почему она это не остановила. Он не собирается просить. Все, что ему остается - рычать от боли сквозь зубы.
Его крылья тянут за косты [коста - передняя жилка от основания до вершины крыла], ослабленная тонкая мембрана одного из крыльев рвется с треском от натяжения, и как будто с этим треском до него доходит непоправимость ситуации.
Гемолимфа растекается по его тергитам [склериты спинки], жидкость задевает сенсиллы [органы осязания в виде волосков], и от мерзкого, неправильного ощущения он дрожит.
Он действительно не хочет просить, но облаченное в звук замечание звучит слишком похоже на мольбу - голос дрожит и срывается, когда он пытается не кричать, и вдохи между словами звучат как всхлипы, и ему хочется провалиться под землю от этого.
- Если вы хотите убить меня, вы могли бы хотя бы сделать это быстро.
Звучит так жалко, что муравьи прекращают рвать его крылья и затихают, ожидая ответа принцессы.
Когда он смотрит на Атту, она слишком расплывчата и он не видит выражение ее лица, но голос ее полон ярости.
- О нет, ты не умрёшь, не после того, что ты сделал с нами. Мои люди умирали от голода и переутомления, пока вы жили на всем готовом за наш счет!
От толпы доносятся крики одобрения и ярости. Кто-то хватает его за антенны и дергает - ему кажется, что они могут сломать ему шею. Он пытается приподняться на руках, но их прижимают к земле, и он сдается.
Присвоенных запасов было действительно много. Так много, что что-то могло испортиться, когда стадо не успевало есть. Ему не капли за это не стыдно.
Он не знал, что муравьи гибли. Он, конечно, мог предполагать, но трудно быть уверенным, когда дело идет о 300 тысячах муравьёв.
Когда он отскребает себя от земли, пол камеры сплошь испещрён бороздами от его когтей, залитый гемолимфой, и муравьи вокруг снуют в понятном только им порядке, совершенно не обращая на него внимания.
Принцесса Атта уже раздает задания редким рабочим — отлаженный механизм муравейника не требует жесткого руководства, лишь малейшей корректировки, превращая всех вокруг в бездумных зомби, которые смотрят на Хоппера, только чтобы, переступая, не споткнуться.
Будто он пустое место. Будто они только что не сломали ему жизнь.
Он идет к выходу, пробираясь сквозь толпу, боясь потревожить их, боясь, что они накинуться при малейшей провокации, боясь, что его не разорвут на куски, а методично и беспристрастно сожрут от перефирии к голове.
Было бы так легко — схватить за голову случайного муравья из толпы. Так легко — перекусить её тело в петиоле и, бросив на землю, оставить умирать мучительной смертью, чтобы другие знали.
Так легко сдерживать свой гнев, находясь в ужасе от того, что произойдёт, если он это сделает.
[Петиоль, стебелёк — особый сегмент метасомы насекомых, соединяющий брюшко с грудью. Благодаря узкому стебельку образуется "осиная талия"]
Раньше они бы двинуться не посмели в его присутствии, ловя каждое его слово, следя за каждым его шагом, сжимаясь от страха под его взглядом.
Они только недовольно смотрят на него, когда он переступает им дорогу.
Ooc, au, and I can twist the canon any way I want, and also - this is in Russian and there are a couple of terms I'm not sure about (can we talk about the costal vein in the context of Orthoptera? Is their front leathery wings elytra?)
И ладно, да кому это нужно хахах
Десятки маленьких лапок хватают его - руки, ноги, шею, тело - всюду всюду всюду. Обычно слабые и ничтожные муравьи, едва дотягивающие ростом ему до таза, схватили его, пригвоздив к земле так крепко, что он почувствовал себя маленьким. Стерниты [брюшные склериты - части экзоскелета] царапали поверхность под ним, пока он пытался сдвинуться с места - тщетно. Приговор эхом повторялся в его голове. Неужели сейчас? Прямо сейчас?
Лапки коснулись его надкрыльев почти нежно. Он сжал зубы. Они ухватили сильнее, потянули в стороны - он потянул обратно; если они думают, что он сдастся так просто, им следует подумать еще раз.
После того инцидента с не-птицей он остался один. Все разбежались, когда паника охватила стадо - паника не от сломанной противниками же не-птицы, а от огненной катастрофы. Он как придурок смотрел замерев на не-птицу, пока звуки муравьиного ликования давили на уши.
Это зрелище - как необдуманная болтовня Молта, как редкие кошмары ночью, как глупые сплетни стада (все боятся птиц почему это что-то особенное, когда дело доходит до него) - возвращало его в тот день, когда он так чертовски был близок к тому, чтобы умереть.
Несколько пар челюстей смыкаются на его крыльях, слегка касаясь, и он вздрагивает в ожидании боли, все еще прогоняя в голове это бесполезное знание - они собираются лишить его крыльев.
Сделал ли он действительно что-то настолько жестокое, чтобы заслужить это? Нет, он думает.
Сначала это была отчаянная мера - припугнуть муравьев, чтобы присвоить их запасы. Затем - удобная возможность. После - это стало обыденностью. Если пара муравьёв немного пострадали в процессе, это была необходимая жертва.
Подавляющее большинство муравьев не имеет крыльев, но королева и принцессы знают, как много они значат. Он поднимает взгляд от земли, содрогаясь от ощущения зубов зубов зубов на своих крыльях - еще примеряющихся, в ожидании команды. Все муравьиные головы обращены в одну сторону. Принцесса Атта выглядит так, будто пытается заставить себя говорить - неровно дышит и взгляд ее бегает, потом она смотрит ему в глаза, и он видит в ее глазах неуверенность.
Она набирает воздух, чтобы что-то сказать, и он перебивает ее, подгоняемый обещанием зубов в его крыльях.
- Ты ведь не собираешься допустить это. Как ужасно со стороны матери скинуть такое решение на тебя. Это слишком большой груз для маленькой принцессы.
Она удивленно поднимает брови, и он думает, что сейчас она прикажет муравьям остановиться.
Но она говорит:
- Это была моя идея. Другая была - поместить твою оторванную голову у входа в муравейник.
Потом она дает муравьям знак - и он давится всем, чем хотел ей ответить, когда сотни зубов вгрызаются в его крылья. Он кричит, изгибаясь, пытаясь сбросить цепкие лапки, но их слишком много. Те, кому не повезло непосредственно участвовать - удерживать его или рвать его крылья - толпятся рядом, до краев зал полон муравьями. Он утыкается лицом в землю под собой, руки царапают пол.
Они могли бы перегрызть его крылья у основания - быстро и эффективно, но вместо этого выбрали отрывать их мелкими кусочками, начиная с заднего края. Он хочет знать, было ли это частью приказа принцессы и, если нет, почему она это не остановила. Он не собирается просить. Все, что ему остается - рычать от боли сквозь зубы.
Его крылья тянут за косты [коста - передняя жилка от основания до вершины крыла], ослабленная тонкая мембрана одного из крыльев рвется с треском от натяжения, и как будто с этим треском до него доходит непоправимость ситуации.
Гемолимфа растекается по его тергитам [склериты спинки], жидкость задевает сенсиллы [органы осязания в виде волосков], и от мерзкого, неправильного ощущения он дрожит.
Он действительно не хочет просить, но облаченное в звук замечание звучит слишком похоже на мольбу - голос дрожит и срывается, когда он пытается не кричать, и вдохи между словами звучат как всхлипы, и ему хочется провалиться под землю от этого.
- Если вы хотите убить меня, вы могли бы хотя бы сделать это быстро.
Звучит так жалко, что муравьи прекращают рвать его крылья и затихают, ожидая ответа принцессы.
Когда он смотрит на Атту, она слишком расплывчата и он не видит выражение ее лица, но голос ее полон ярости.
- О нет, ты не умрёшь, не после того, что ты сделал с нами. Мои люди умирали от голода и переутомления, пока вы жили на всем готовом за наш счет!
От толпы доносятся крики одобрения и ярости. Кто-то хватает его за антенны и дергает - ему кажется, что они могут сломать ему шею. Он пытается приподняться на руках, но их прижимают к земле, и он сдается.
Присвоенных запасов было действительно много. Так много, что что-то могло испортиться, когда стадо не успевало есть. Ему не капли за это не стыдно.
Он не знал, что муравьи гибли. Он, конечно, мог предполагать, но трудно быть уверенным, когда дело идет о 300 тысячах муравьёв.
jbbartram-illu
dededos
tangentwithtanner
germansingergirl
areudirty
jacobvanloon
2087
