Мои негативные установки всегда заключались в том, чтобы понять, нужна ли я или нет. Это пошло от бабушки к маме, от мамы ко мне. Мне так важно быть кому-то нужной. Но я не то чтобы справлялась с заботой к себе сама. Не то, что говоря о других… Иногда мне хочется всё бросить. На прошлой неделе у меня даже были мысли о том, чтобы совершенно не работать и жить на те деньги, которые у меня остались. Мне казалось, что ни одной достойной работы я не смогу найти. Я не верила в себя от слова совсем. Я переставала себя любить и заботиться о себе в эти моменты. Мне так важно, чтобы на меня никто не давил. И я так рьяно пытаюсь получить эту заботу и любовь, которой не хватало от мамы, папы, брата. Особенно сейчас. Найти свой путь, решиться идти дальше в магистратуру. Слово диссертация, то что пишут в магистратуре мне напугало до жути. Одна мысль, что придётся учиться самостоятельно (я ведь всегда была с парнем на каждой паре). И это такое приятное чувство, что ты не одна и кто-то всегда с тобой. Вы можете обговорить учёбу, я всегда спрашивала то, что не знаю. Он не всегда знал ответ, но многое, особенно история, давались ему отлично.
Сегодня устанавливали шторы, я успокаивала парня, потому что они зацепились и их сложно было нанизать на специальные палки. А сама думала, что стало темно, меня это совсем не устраивает. В своей квартире я бы этого не хотела, но это была не моя квартира. Мама Егора всё там решала. Даже стенд с календарем, доставшийся мне со стажировки, был так рьяно отвергнут. Ведь я повесила его на лампу и лампа была дороже… А для меня был дороже этот календарь, доставшийся мне со стажировки в крутом месте. Возникали мысли, что я живу не так, как хотела бы. Но с другой стороны мне было где жить. И это уже был огромный плюс. Ещё меня порадовала мысль о том, что мама Егора рассуждала, что через год эти шторы надо будет мыть. А ведь как, если он уедет учиться за границу? У меня тогда появилась надежда, что мы с ним можем остаться там. А может, я лишь искала позитив в будущем. Для меня это было очень важно. Мне просто нужно было пережить этот момент. Хотя я знаю, что моя мама будет очень рада услышать, что мы с парнем расстались, и он уехал. Ведь я останусь одна и то, что она говорила, сбылось. Иногда я сама вспоминаю об этом, когда плачу, когда мне плохо, и мне становится ещё хуже от одной мысли, что мама была права.
Как только я узнала о том, что Егора приняли в тот университет, который он хотел у меня сдавило голову. Как будто две части, два каких-то блока сдавливали мою голову. Я ничего не сказала ему, он продолжил писать письмо, ничего мне не сказал, приглашение пришло в 16:00. О письме я узнала в 21:11. Потом немного голову отпустило, сначала с левой стороны. Тревога оставалась, давление внутри головы тоже, обсудить это с кем-то наверное я уже и не хотела. Когда мы шли из университета, Егор не стал переходить дорогу. А то что было сегодня днем… И чего не случилось. Слава Богу. Мне хотелось отключиться от этого мира. На самом деле хотелось просто лечь и больше не вставать. Внутр и всё кипело, горело. Я ждала этого письма. Не была уверена, примут ли его. На самом деле не то, что тревога преобладала во мне. Особенно на моем лице никаких эмоций не было, я их умела хорошо скрывать. Егор думал лишь о том, что его примут, лишь о цели. А что будет со мной. Не особо и интересовали, я снова начала так думать, мне хотелось пострадать, что я обычно и делала в таких ситуациях. Мы сидели в кафе, нам принесли поесть суп, я не хотела говорить, я не хотела ничего. Егор сделал прививку и в принципе всё, чтобы срулить из страны. Хотела ли я оставаться с ним дальше? Хотела ли строить будущее? Хотела ли постоянно быть заменена тем, что он хочет денег и славы? Всё больше и больше. От этой мысли у меня начинала болеть спина, будто на неё кто-то сел, денег хотела и я, но когда он говорил мне об этом в словах я слышала что-то страшное, готовность пойти ради них на всё, никаких принципов, никакой человечности, наверное это меня пугало. Я так много хотела вместе, мои родители были и останутся для меня примером, я почему-то всегда видела в этом хорошее, они по жизни вместе и им хорошо, я не хотела ест в данный момент, а этот пресловутый суп принесли именно в тот момент. Спина продолжала болеть и эмоциональная боль переходила в физическую. Лизе я больше не доверяла и никогда бы больше не пошла к ней, не сказала бы, какого мне, потому что при первом удобном случае она побежала бы к Егору, пытаться добиться своих целей, дружелюбно, как ей надо. Она больше не находилась в том кругу людей, с которыми я могла бы поделиться чем-то таким. Однако и Илья, мой друг меня тоже бы не поддержал, он говорил, что это хорошо, что Егора взяли и что он хочет лучшего. Теперь он узнавал детали и количество денег на проживание, я не хотела ничего слышать, мне кажется я больше ничего и не слышала больше. Мне было очень плохо и понять себя могла только я. Пояс боли вокруг головы проходил и на смену начинали накатывать слезы, так как я сильно концентрировалась на клавиатуре ноутбука и том, что я печатаю, они уходили, а парень был сильно занят высматриванием драгоценного письма. Как доли секунды могут резко изменить и настроение и всё, что ты думала, несколько моментов назад я думала, что он будет учиться в России и мы будем жит в Красногорске, а теперь это всё испарилось, не знаю, смогу ли я сегодня не устроить скандал, буду ли это всё обсуждать, при одной мысли такой навертывались слезы, я не хотела об этом слышать от слова совсем, это было моё право, я пыталась держаться, а парен всё настойчивее звал меня поесть. Завтра мне нужно было писать олимпиаду, пока мы ели он сказал, что хотел сказать мне после олимпиады завтра, вышло сегодня, потому что я увидела, что он посматривал на меня и что-то писал. Это как раз и было письмо с вопросом о будущем обучении.
