[Красное]
Глаза пустые.
Смотрят тупо в сторону красного креста за панорамными. Может мне туда уже пора.
А внутри пожарище и пепелище. Я не могу отпустить все это. Я не могу смириться с этим. Я не хочу прекращать общение. Я чувствую, что меня обидели, мной пренебрегли, вытерли об меня ноги (в первые ли?) И все бы это было болью и грустью от утраченной дружбы, но... Я злюсь. Злюсь до дрожи в коленях. Впиваюсь розовыми в ладони.
И молчу.
Я не скажу тебе ничего, пока ты сама не выйдешь на разговор.
Я не скажу тебе, как сильно я была расстроена, что лишилась своего “дома”, своей второй “семьи”, которую мы строили, заметь, не один год, а вы раскурочили, разрушили, распылили за несколько месяцев.
Я не скажу тебе, что, пока ты упивалась своей драмой, своими пиздостраданиями, пока рассказывала об этом на каждом шагу, разве что не в рупор кричала, я умирала внутри. Тихо и молча. Настолько тихо, что осталась незамеченной. Не скажу, что я перестала интересоваться, как у тебя дела именно по этой причине. Последние несколько месяцев все ресурсы моего организма ушли в энергосберегающий режим, пытаясь не дать мне сдохнуть от того обилия эмоций, с которыми я сама не в состоянии справиться.
Здесь надо сделать ремарку о том, что твое горе перестало быть горем и стало поводом для жалости. Ты же “жертва”. И я не буду вдаваться в дебри причин и следствий, а просто скажу, что я удостоверилась, что у тебя все хорошо, ты снова возвращаешься к С., он снова “добивается” тебе так, как будто этих 7 лет и не было вовсе, возвращаешь утраченное доверие, и только после этого я, уж прости меня за эту наглость, занялась своим горем и своей болью. А она на столько сильная, что застилает серой пеленой глаза даже сейчас, спустя почти пол года. Я не преуменьшаю твои проблемы, и не делала этого никогда. И Д. мне сказал тогда: “Не перетягивай одеяло на себя. Это не твоя проблема”. Как бы я хотела, чтобы это было так. Но, увы и ах.
Мне бы плакать и лежать на бетоне, обняв коленки в синяках, как маленькой. Но вместо этого я злюсь. Злюсь потому что я знаю, что ни в чем не виновата. Что мне тоже нужна помощь, которую ты мне не оказываешь точно так же, как и я тебе. И я злюсь на тебя, потому что ты меня проверяешь, потому что опять разыгрываешь пьесу, в которой ты, непременно, потерпевшая, чтоб руку ко лбу и падать в обморок, а на реабилитацию бы понадобилось пять лет. Злюсь, потому что для тебя показатель дружбы - то, что тебе звонят и пишут. А для меня показатель дружбы - встречи с удовольствием, горячий кофе в бумажных стаканчиках, теплые разговоры о жизни и планах. Мы взрослые, мы должны быть именно такими. Так почему тогда я так сильно злюсь?
Эта злость не дает мне спокойно жить так, как я жила год назад. По сути, в моей жизни ничего не поменялось, все так же, как и было раньше, но сейчас все это настолько не значительно, что я за себя боюсь. Я всегда жила эмоциями, и сейчас эта эмоция мной управляет. Сковывает по рукам и ногам. Немеют пальцы, болят запястья, тяжело дышать. До кучи, меня трясет, у меня дрожат руки и дергается глаз.
И как будто бы есть выход из этой ситуации, но для меня она - безвыходный порочный круг, удавкой сжимающийся вокруг горла. Потому что:
а) самый простой выход из ситуации - забить. Отпустить ситуацию на самотек и продолжать делать то, что делала без изменений, поправок и корректировок своей жизни. Декабрьский пиздец коснулся меня косвенно, не поразил в сердце, всего лишь отрубил кусок. Сходи, помой руки, подотри сопли и в путь. Но я не могу. Сказать, что я забила на проблему - значит соврать окружающим и самой себе. Я знаю, что самоубеждение и самообман сработают: можно настолько ярко и красочно убеждать в этом всех окружающих, и, в итоге, поверить в это самой, но на это потребуется много времени, а я боюсь, что у меня его столько нет.
б) поговорить с тобой о произошедшем. Высказать все то, что я здесь строчу, тарабаня пальцами по клавиатуре так, что, наверное, отголоски этого слышны даже на третьем этаже в директорской каморке. Но, во первых, это станет “результатом твоей проверки”, а во вторых, это не принесет нужного результата и превратится во взаимное поливание дерьмом с веселыми похрюкиваниями. И станет еще хуже, но не сразу. У тебя своя правда, и иной ты не видишь и никогда не видела.
Мне невыносимо находиться в этом кругу больше. Горько. Пусто. Больно.
И я не знаю, смогу ли я с этим справиться и как скоро...