Правила диалога, перевод, Howard/Vince (Hovince), PG.
Translation from English: Anna I. Sonia
Pairing or Characters: Howard/Vince
Summary: Винс пытается кое-что сказать. Ховард просто не хочет слушать. Флаффовая и ангстовая сладость гарантированна.
Rating: PG
Warnings: tooth-rotting sugary goodness ahoy!
Disclaimer: Don’t own the Boosh boys, don’t sue or you’ll come up with lint.
Author’s Notes: this is incredibly fluffy and contains semi-obscure musical references. What can I say, I’m a sucker for love confessions. ;)
Это нелегко для Винса Нуара. Даже если ты солнечный мальчик, жизнь иногда становиться сложной.
Ховард сложный. Но в то же время Ховард огромная часть его жизни. Ч.Т.Д.
Проблема не в группе, музыка – язык души или что-то вроде того. И дело не в одежде, о боже, конечно нет!
Это слова. У Винса никогда не было проблем с ними, или он никогда не замечал. Но недавно…
Их отношения не усложнились, нет, ни за что! Просто они перестали увиливать от двусмысленности и позволили всему (или почти всему) выйти наружу. Если Винс просыпался, перекинув через него руку или ногу, или если в волосах Ховарда иногда были явно видны блестки, никто из них не говорил ни слова. Они ничего не отрицали, но и ничего на самом деле не говорили.
Это часть проблемы. Винс хочет говорить. Винс хочет быть услышанным. Поэтому он так и сделал.
Сначала он шептал это в свой утренний кофе, глядя, как Ховард сидит за столом с газетой, такой уютный и правильный. Потом он бормотал это в подушку, когда они, ссутулившись, сидели вместе на диване и смотрели дурацкие фильмы ужасов семидесятых и громко смеялись. Он даже пробирался украдкой в ванну и садился на крышку туалета, чтобы тихонько напеть это Ховарду, пока тот принимал душ.
Он шептал это Ховарду в шею той ночью в кровати в конце концов, слова путались в его волосах и были слегка влажные от пота.
Шея никак не отреагировала. Ховард произнес что-то вроде «мммммммммм-ооуууууугхх» и перевернулся на живот. Винс повторял это уже для себя, снова и снова, как сакральную мантру или колыбельную, пока не погрузился в сон.
Ничего не получалось, даже когда он пытался сказать это Ховарду в лицо.
«Люблю тебя, детка,» - сказал он Ховарду, когда они сели обедать в тот день. Ховард читал Чехова, держа книгу в одной руке, другой он нашел руку Винса и бросил короткий, рассеянный поцелуй на их переплетенные пальцы.
«Я люблю тебя, Ховард,» - вздохнул он Ховарду в спину, когда они стояли за конторкой в магазине. Его усы еле заметно вздрогнули, и это было единственным утешительным знаком того, что Винс не остался неуслышанным.
«Ты ведь знаешь, что я люблю тебя?» - спросил он громко тем вечером на диване, его голова покоилась на плече Ховарда. Ховард слегка усмехнулся – Винс мог чувствовать вибрации от этого – и обвил рукой его талию.
«Хорошо», - сказал Ховард.
Это становилось невыносимо разочаровывающим. Ховард перестал удивляться начиная с определенного момента и встречал слова Винса ответами «О, Правда?», «Неужели?» и наконец «Ты уже говорил» и «Винс, я сейчас занят.»
Винсу казалось, что он очень хорошо знал правила языка, но они, кажется, успели измениться, с тех пор, как он проверял. И что еще хуже, все указывало на то, что они изменились только для него.
«Эй, Ховард, помочь?» - бросил он ему в спину, когда тот перевязывал мусорные мешки.
«Не вижу, чтобы мне нужна помощь, если только ты не думаешь, что я не в состоянии с этим справиться,» - ответил Ховард сухо.
«Я просто имел в виду, что ты был бы не против, если бы кто-нибудь помог тебе вынести эти мешки, ты всегда так говорил.»
Усы Ховарда ощетинились как маленький ежик. «Ах, так это такой изощренный способ намекнуть, что я слишком много жалуюсь?»
«Нет, я просто - » Винс беспомощно застонал, когда Ховард поднял мусорные мешки и дверь с шумом захлопнулась, обозначив конец их разговора.
Ховард был мнительным. Это был просто Ховард. Но теперь он был, казалось, чрезмерно ранимым, его задевал любой пустяк. Винс прижался к нему, обняв со спины, как-то раз в магазине, и Ховард резко развернулся, приняв поддельную стойку карате.
«Во что ты играешь, малыш?» Во что он играет? Чего он хочет? Он что шутит? Обвинения никогда не прекращались, и доходило уже до того, что они не могли хоть немного покримповать, без того, чтобы Винс не ушел расстроенным до слез.
Ховард, казалось, даже не осознавал того, что он делает. Винс иногда ловил его на том, что он пристально смотрит на него из уголков своих глаз. Это слегка возбуждало его. Мой, говорил этот взгляд, мой Винс. Винс никогда не был больше ни чьим Винсом, и он признавал, что ему это нравится. Но когда он делал шаг, чтобы ответить взаимностью —
«Не трогай меня, малыш. Только не…»
Только не на людях. Когда они все еще в своей дневной одежде. И ни когда он постелил кровать. И даже не после того, как Винс только что закончил скакать на его бедрах и так нуждался в том, чтобы Ховард обнял его. Нельзя, нельзя, нельзя.
Винсу осточертели все эти нельзя. Он пытался сокращать дистанцию, сначала наполовину, потом на три четверти, затем на семь десятых.
«У тебя сегодня симпатичная рубашка!» - сказал он. Ховард скривил лицо и посмотрел вниз на свой ансамбль тропической расцветки.
«Не смешно,» - проворчал он и ушел, качая головой, переодеться.
Винс пытался играть с его волосами, пока они стояли за конторкой, ожидая покупателей. Но Ховард вздрогнул и бросился к ближайшей отражающей поверхности проверить, не прилеплена ли к его волосам жвачка, бросая параноидальные взгляды поверх плеча.
Ховард был в глубине души жутко недоверчивым. К несчастью, так как Винс никогда не чувствовал ничего кроме доверия к каждому и надеялся, что это будет встречено доверием в ответ. Но надежды было действительно недостаточно.
Он часто обнаруживал холодную тарелку с ужином, которая ожидала его после вечера в клубе, осуждающе уставившись на него со стола. Ховард что-то ворчал в ответ на его истории на следующий день, односложно, поверх газеты. Винс бы оставался с ним дома по вечерам иногда, но не из жалости, разве что немного. Но Ховард подкалывал бы его насчет того, что он предпочел бы протирать свои полуторадюймовые каблуки на танцполе.
Винс старался увлечься тем, что нравилось Ховарду, он старался. Но все это было так…скучно! Да и Ховард, казалось, совсем не верил в его новообретенный интерес к стационарности, литературе или к какому-нибудь еще из тысячи дурацких предметов. Каждый раз, когда Винс уставал бороться со своими веками и, извинившись, удалялся спать, небольшой приглушенный проблеск триумфа появлялся в глазах Ховарда. Ага, говорил он, Я знал, что ты не в серьез!
Винс так устал от этого. Он собирался поговорить с Ховардом, и не было ничего, что этот невыносимый ублюдок мог бы сделать, чтобы разубедить его.
Он нашел Ховарда около проигрывателя, благоговейно распаковывающего пластинку.
«Старый добрый винил? Кто это?»
Ховард напрягся, совсем чуть-чуть, но Винс все равно заметил.
«Немного джаза, малыш, я как раз собирался пойти наверх предупредить тебя, не хочу, чтобы у тебя началась крапивница.»
Винс преувеличенно и неубедительно засмеялся ему в спину и устроился в вертящемся кресле. Когда Ховард увидел, что он никуда не собирается, его плечи поникли.
«Это Soul Coughing. Они из новой волны, но начали с идеально отшлифованного трека.»
Винс вздохнул. В терминах Ховарда, «новым» обычно было что-либо непосредственно предшествующее Маргарет Тэтчер. Это наверняка были древние запылившиеся старикашки со вставными зубами, булькающие что-то в консервные банки вместо микрофонов и играющие на однострунных гитарах. Потом зазвучала музыка и он был приятно удивлен.
Это было неплохо. Больше чем неплохо. Там был ритм, под который можно было двигаться, негромкий бас и немного освежающих звуков тромбона. В сущности, он мог постараться это вынести. В сущности —
«Мне нравится,» сказал Винс.
Музыка оборвалась царапиной иглы по пластинке.
Ховард окаменел, все еще стоя спиной к нему, одна рука на проигрывателе.
«Что?» сказал он пугающе спокойно.
«Та песня. Мне нравится,» Винс повторил. «Особо не потанцуешь, но в целом хорошо.»
Ховард повернулся и посмотрел на него. Не вглядываясь, просто посмотрел. Моргнул, не отрывая взгляд. Секунда. Моргнул еще раз.
«О, » сказал он беспечно. «Это ведь — Это просто — »
Он опрокинул стол с проигрывателем и всем что там было рукой как будто не связанной с телом. Канцелярская деревня была следующей, за ней последовал стол с антикварными лампами, а за ним полка со всякими штуками, законсервированным в банках. Винс в панике замахал руками, пытаясь остановить его, не прикасаясь.
«Подожди! Подожди! Я просто сказал, мне нравится!»
Ховард повернулся к нему, излучая холодную ярость. «Нет, Винс. Нет. Я не позволю тебе так говорить.»
«Не позволишь? Почему?» спросил Винс.
Ховард поднял палец к его лицу и бросил с жаром «Я не позволю тебе так говорить после стольких лет «нет-нет и нет», только не мне!»
Теперь уже Винс начал немного злиться. «О чем ты? Я просто сказал, мне нравиться, это все, разве это не то, чего ты хотел?»
«Не говори так, не смей даже думать об этом, если на самом деле так не думаешь!»
«Ты столько раз умолял меня попробовать, и именно сейчас бесишься?»
«А ты думал, просто сыграешь эту карту и я сразу — »
« — как будто у тебя монополия на эту музыку — »
« — ни одного доброго слова, никогда, а теперь это — »
« — ты не можешь мне запретить любить или не любить что-то, креветочьи глазенки — »
« — даже ни одной мысли о том, что другие люди чувствуют, ты, блестящий скворечник — »
« — что ж, теперь мне нравится, так? И своих слов я назад не возьму, так что можешь просто пойти — »
« — никогда не узнаешь, что такое хороший вкус, танцуя почти голым в таких ботинках — »
« — даже если ритм полный кошмар, и моим друзьям не нравится, и одет как фламинго-дальтоник, я все равно буду любить, и ты не заставишь меня думать иначе!» Винс вспыхнул, и его губы разбились о губы Ховарда.
Ховард молчал, когда Винс отстранился, судорожно глотая воздух, взволнованный и залитый краской.
«Мы… все еще говорим о песне, да?» спросил он неловко. Винс запустил руку в волосы в отчаянии.
Ховард уставился на него, жар подступил к его щекам. Кусочки злополучной пластинки валялись разбросанные по полу между ними. Винс присел на корточки и подобрал два самых больших со вздохом, пытаясь приладить их друг к другу.
«Жаль, ведь было неплохо. И теперь уже даже никогда не дослушать.»
Ховард втянул в себя воздух, он выглядел странно, как будто кто-то врезал ему по лицу.
«Ты…ты действительно хочешь услышать продолжение?»
«Ага» сказал Винс угрюмо, наклоняясь, чтобы собрать остальное «Это могло быть блестяще, правда.»
«Ты не — Ты не смеешься надо мной?»
Винс поднял глаза. Ховард смотрел на него, так же горячо, все еще пристально вглядываясь. Он не стал избегать взгляда Винса, встретив его в полную силу.
«Нет» сказал он слабым голосом, чувствуя, как разговор улетает куда-то. Ховард издал приглушенный звук, как будто потеряв дыхание, и Винс немедленно оказался плотно прижат к стене в бешеном поцелуе.
«О Винс, о боже, » Ховард размазал слова по его губам «Я обожаю Гари Ньюмана.»
Винс отпрянул и уставился на него, часто моргая. «…что?»
«И Human League,» прорычал Ховард, сжав в кулаках рубашку Винса и обжигая поцелуями его шею, «они великолепны. И те парни, с волосами — »
«Да, они. Они тоже хороши.» Ховард отстранился и облизал свои губы, неожиданно смутившись. «Просто подумал…Просто подумал, тебе следует знать.»
Винс понял, что этот момент никак нельзя упускать и сжал зад Ховарда. «Знаешь, Weather Report потрясающие.»
«Та так думаешь?» Ховард посмотрел на него как побитый щенок, сморщившийся в ожидании боли, но полный надежды. Винс облизал свои губы и поднес их к уху Ховарда.
«Я думаю, то что они записали вместе с Jaco Pastorius было…черт побери….идеально»
Веки Ховарда плотно закрылись и вздрогнули. «Ты только что сказал, что» прошептал он.
Винс провел пальцем по его скуле, поворачивая к себе его голову. «Мне не обязательно любить джаз, чтобы распознать хорошую технику» мурлыкал он «а этот парень играет на басу как чертов волшебник.» Это все решило.
Винс утонул в руках, несущихся его наверх, хохоча, как ненормальный. Они ввалились в квартиру, ощупью нашли путь к кровати и создали много сладкой, сладкой музыки вместе.
Позже они лежали, обнявшись, как ложки в комоде, вглядываясь в потолок, Винс лениво скручивал и раскручивал прядь волос Ховарда вокруг своего пальца. Ховард прервал молчание.
«Ты ведь знаешь, что я люблю тебя?»
Винс улыбнулся и поцеловал уголок его губ. «Ага.»
«Просто…» Ховард сглотнул, «Всегда думал, ты знаешь. Я имею в виду, что просто невозможно, чтобы я мог…не любить тебя. Я думал, ты знаешь.»
Винс помнил маленькие трогательные приступы ревности Ховарда и почувствовал острую боль сожаления.
«Я знаю, приятель, но хорошо бы иногда напоминать мне об этом,» сказа он, блуждая пальцем по его щеке «просто если я вдруг забуду. Скажем, каждый день.»
Ховард повернулся к нему и улыбнулся, «Постараюсь запомнить.»
