— Одно движение, и я исчезну. А ты избавишься от ночных кошмаров, обретёшь покой и свободу. Утонешь в скуке и обыденности неизмеримой вечности, кою проведёшь в размышлениях о том, а верным ли был твой выбор? Вопрос в том, готов ли ты сейчас разорвать нашу связь или тебе ещё требуется время. Ну же, решайся. Мне осточертело стоять здесь каменным истуканом, измеряя твою трусость неровностью дыхания.
Мой голос спокоен, отчасти равнодушен и холоден, но тон эмоционален и жгуч. Твёрдый взгляд, в коем сквозит притворное презрение направлен сквозь неопытного юношу, кому оказалось под силу выдернуть меня из состояния спокойного равновесия и толкнуть в раскрытые объятия отринутых чувств. Грудная клетка пробита и именно его пальцы сейчас сжимают моё сердце так и не решаясь выдернуть и откинуть наземь, дабы после раздавить ногой. Убийство никогда не приносило Стефану должной радости. Даже умерщвление животного давалось с трудом [забудем об азарте охоты на пару с отцом и братом, верно, ни разу не р и п п е р?]. В резких, быстрых движениях теплело милосердие и сожаление, в стремительных глотках и разрывании на части таилась скорбь — богохульство. Обращение в вампира было огромной ошибкой. Врождённое благородство и чистота благих помыслов упрямо противостояли черноте бессмертной доли, но так ли наследник Джузеппе был благодушен, каким казался с первого взгляда? Или оставив возлюбленного в шкурке смертного, я даровала бы миру новое чудовище? Повернуть время вспять ныне я не в силах, но даже если бы могла, то без раздумий совершила бы роковую "ошибку" вновь. Ибо он - мой. И всегда будет моим. В мире живых или за его чертой. Я больше не чувствую страха. Дело не в том, что являясь бесчувственной, самодовольной и эгоистичной дрянью, чья жизнь идёт по строгому сценарию, утверждённому верным наставником – Дьяволом, я получила бесплатную вакцину от губительности эмоций. Простая истина кроится в банальной усталости. Удушающая паранойя, слепое раболепие перед Клаусом, дичайший страх обрести и вновь потерять дочь, презрение и боязнь смерти, нежелание останавливаться на чём-то одном, поддаваясь врождённой алчности, нахождение в постоянных бегах и лютое желание мстить — иссушило меня, послужило своеобразным рычагом отключения контрольного барьера. Но Стефан… Сейчас он стоит передо мной, в неторопливом размышлении следующего шага, а приятные спазмы от его близости отдаются равномерными ударами где-то в районе живота, постепенно поднимаясь выше и скользким червём забираясь в распотрошённое сердце. Мы создавали странный, но обоюдно полезный тандем. Я — прививала ему жестокость, расчётливость и необходимый эгоизм, он же против воли внедрял в меня человечность, подводил к истёртым воспоминаниям прошлой жизни, открывая для себя и меня самой те стороны характера, о которых когда-то удалось забыть. Л ю б о в ь. Оказывается, я испытывала её. Непорочную, чистую, возвышенную, но предпочла счастливому финалу, кровопролитные соревнования с Бледной Вдовой, полные адреналина и лишений — мне нравилось ломать себя, истязать и неторопливо уничтожать, скармливая собственные останки объекту волнующей страсти, заодно отравляя и его. С рождения я была одержима безумием и смертью, и именно Стефан стал тем рычагом, что сдерживал меня от окончательной и бесповоротной бездны, но от этого я бесновалась ещё больше. Ведь, он сковывал меня. Незримо держал на поводке. — Ты чудовище, Кэтрин, — наконец, молвит он и в ответ получает хмурую улыбку. Требовательный взгляд встречается с его, потерянным, неуверенным, страшащемся, а мои руки ложась на крепкие плечи, привлекают ближе к себе. — Ты ничем не лучше, — обжигаю едкой правдой его щёку, а затем прочерчиваю окровавленными губами неровную линию к полураскрытым губам, из которых с пьянящим упоением ловлю подавленный вздох и накрываю их тут же терпким поцелуем. Он неопределённо кивает в ответ, всё ещё удерживая руку внутри черноты вампирского нутра, и я поддаюсь ему навстречу, с безумной улыбкой и болезненным стоном отмечая ломающиеся кости.— Выбери меня. Останься со мной, — продолжаю шептать прямо в губы, сломанным каблуком наступая на раскрытую ладонь уже мёртвой Елены, чья жизнь по глупой ошибке и умелому плану была прервана клыками любимого мужчины. Звук пробитой плоти отвлекает Стефана, его взгляд устремляется вниз, но я ловко перехватываю его, гипнотическим тоном заставляя фокусироваться только лишь на мне. Причудливый рисунок прогнивших вен выступает из-под кожи, глаза наливаются отравленной кровью и в следующие секунды наши уста сливаются в обезоруживающем, молниеносном и диком поцелуе. Клыки цепляются за клыки, губы ложатся на губы, собирая выступившую кровь, воздух накаляется, давя тяжёлыми стенами на плечи обоих, вынуждая плотнее вжиматься друг в друга, а из груди вырывается клокочущий рык. До меня только сейчас доходят отголоски немыслимой боли, кажется, что я разваливаюсь на куски, но его руки [или лишь одна?] бережно придерживает за талию, не давая рухнуть наземь, а губы бессвязно что-то шепчут в шею, вынуждая цепляться за его плечи с грубой хваткой. Я потеряна. И лечу в беспросветную тьму. Что же ты выбрал, Стефан? Быструю смерть собственной любвиили вечное мучение рядом с ней?
