In memory of // traces of thoughts
Я могу говорить о своём детстве вечно по той простой причине, что было оно у меня счастливое. Меня контролировали с таким умом и сноровкой, что казалось, что контроля вовсе нет и я могу быть пиратом в любой момент, стоит только захотеть. И я была. К моему везению, оно проходило в деревенской глуши, где старички держались горделиво и старались поспевать за городскими внуками.
Я ловила мальцов руками в ещё заполненной дамбе, со страхом заходила внутрь и смотрела как пиявки реагируют на мои костяшки.
С местной шпаной я выпрашивала яблоки и груши, правда однажды не сменила свои яркие одежды, чем себя и выдала.
Все дети приглашались ко мне в “воспитательное заведение”, организованное возле большого и древнего ореха (в то время я была повёрнута на воспитании), укладывались спать иногда в коляски, иногда на голую земь, поросшую зеленью, кормились какой-то грязевой бадьёй. Возраст воспитанников колебался от совсем грудничкового до вдвое старшего за мой (не совсем понятно почему они находились там, где находились).
В дождливую осеннюю погоду мы гасали по рву, имея в руках лиану очень легко было почувствовать себя маугли, и получить в конце за то, что пришёл домой грязный, как чип (вдвойне неприятно, если ты ещё и девочка).
Меня потчевали голубиным омлетом, сделанным в естественных условиях.
Я была другом всем старичкам, потому что в тот период мне было интересно все, они допускали меня во все свои беседы. Я настаивала на том, чтобы быть замеченной. Я требовала внимания, иногда делала это примитивным образом, переодеваясь по 5 раз в день.
С каждым поворотом здесь у меня связана история. Там я училась кататься на великогабаритном велике - 5 раз кожка сдиралась, не успев сформироваться (шрамы до сих пор), вот здесь обрывала груши, не выговаривая все буквы в этом слове.
Этот мир покинул человек, который говорил “внучка” и действительно вкладывал в это слово все, что чувствовал. Быть лишенной дедушек и слышать “ну ты бы ему понравилась” это боль, которая не унимается и ноет, поэтому бабушка старалась из всех сил. Она называла меня другим производным моего имени, учила быть терпимой к брату, сочиняла мне сказки о том, как звери учиняли самосуд и бросали в огонь лису, совравшую всем, закармливала меня тыквенной кашей, лучшим капустняком во всей вселенной и вкуснейшими блинчиками (даже гречка и та вкуснейшая), рассказывала о растениях и складывала все маломерки, которые я везла в Киев под духи, учила праздновать все народные праздники, вплетая в это все малость мистики.
Мы как-то договаривались, что она даст мне знак о том, есть ли жизнь после смерти, как уйдёт. Она всегда отмахивалась, потому что считала это оскорблением своих верований. Я по крайней мере списываю отсутствие знака на это, а не на то, что после смерти ничего нет.
Она показала мне такой пример бабушки, к которому я стремлюсь уже сейчас.
blakekathryn
annaxmalina
stormborns
ellievsbear
tangentwithtanner
