Багровый театр: наш безумный ноябрь
Глава 10. Ночь слёз и откровений
Первые лучи январского солнца осторожно, словно боясь нарушить покой влюблённых, пробивались в их палатку. Гелла лежала на плече Антона и поглаживала его торс. Он горячо поцеловал её в голову и крепко прижал к себе.
– Это мой лучший Новый год, – Гелла заглянула прямо в глаза Лютому.
– Мой тоже, – Антон расплылся в улыбке. ― Это была просто волшебная ночь. Страшно произносить эти слова вслух, но я счастлив, Гелл.
– И я счастлива. Очень. А почему тебе страшно?
– Знаешь, так сейчас хорошо, что невольно начинаешь бояться. Вдруг завтра всё это счастье развеется как сон. Живёшь одним днём и не знаешь, чего ждать.
– Антон, а может ну её, эту антикультурную революцию? Тебе ещё нужна эта война? Давай может всё это бросим к чертям и уедем. Неважно куда. Где ещё нет всего этого ада.
– Я понимаю, к чему ты, – Лютый слегка улыбнулся. – Жил парень без любви и поэтому всех ненавидел, проклинал весь мир, жаждал крови и разрушений. И тут на горизонте появилась Красавица и растопила сердце Чудовища. Но у таких сказок, Гелл, не бывает счастливого финала. Смертоносная машина, которую я запустил, уже не остановить. Наша культурка теперь успокоится лишь в том случае, когда я перестану дышать. А я не перестану. Я доведу начатое до конца. Это дело принципа. А теперь, когда в моей жизни появилась ты, я не только культуру отправлю в преисподнюю, а и весь мир, если потребуется, если он будет нам мешать.
– И где мы тогда окажемся? – Гелла села на кровати, грустно улыбаясь.
– А мы как Адам и Ева создадим свой мир, с нуля. – Лютый прильнул к ней и стал осыпать поцелуями. – Мне главное знать, что ты со мной и в огонь, и в воду, до последнего. Остальное – пыль.
– Я всегда буду с тобой, всегда, – Гелла почти утопала в его нежности, но что-то ей всё равно не давало покоя – она почему-то сейчас вспомнила слова Марго о приступах Лютого, которые тогда всё же услышала на поляне. – Антон, я хотела тебя спросить…
– О чём? – бросил Лютый, не отрываясь от её тела.
– Тогда, на занятиях по самообороне, я услышала твой разговор с Марго.
Парень моментально остыл и отстранился от Геллы.
– Что ты именно услышала? – Антон смотрел перед собой, от его нежности не осталось и следа.
– Про твои приступы, – Гелла сказала это максимально осторожно, боясь, что сейчас будет взрыв.
– Про мои приступы…, – голос Лютого звучал так, словно сейчас его прорвёт. – Ты ничего не знаешь, – после небольшой паузы он посмотрел на Геллу широко раскрытыми глазами. – Единственное, что тебе нужно знать, что я никогда, слышишь, никогда не причиню тебе хоть какой-то вред. Я скорее себя убью, чем сделаю тебе больно. Ты меня поняла? – казалось, у него вот-вот навернутся слёзы.
– Антон, я знаю, но просто… После этой ночи… Я не хочу, чтобы между нами были какие-то секреты. Ты теперь стал частью моей жизни и для меня это важно. Понимаешь?
Лютый прижал её к себе. Голова Геллы оказалась на его широкой груди, и она слышала, как бешено стучит сердце возлюбленного.
– До Марго я встречался с другой девушкой. Я Сашу любил, но отношения с ней – это были словно танцы на углях. Наши скандалы всегда слышал весь лагерь. Она ревновала меня ко всему, что движется. Требовала к себе постоянного внимания. Однажды она меня конкретно вывела из себя. Я Саше по пьяни рассказал некоторые… детали той резни у Заславского. Один эпизод, который никогда не смогу себе простить. Тогда, в пылу ссоры, она мне его припомнила, я психанул и толкнул её. Саша неудачно упала и у неё на лице остался синяк.
– Что за эпизод? – Гелла внимательно посмотрела на Антона.
– Гелл, неважно. – Лютый обхватил голову любимой и обратил на неё горящий взгляд. – Знай одно – я никогда тебя не обижу и порву любого, кто тебя хоть пальцем тронет. Я люблю тебя. – Антон жадно впился в неё губами и Гелла забыла обо всём, утопая в его крепких объятиях.
У Лютого зазвонил телефон.
– Возьми, может что-то важное…
– О чём ты? Первое января…
– Сейчас единственное, что я хочу слышать – это твоё дыхание и стоны…
Телефон упорно трезвонил.
– Да блять! – Антон оторвался от Геллы.
На дисплее высвечивалось «Марго».
– Твою ж…, – пока Антон думал, что делать с вызовом, уже было поздно.
Зайдя в шатёр и болезненным, но при этом почти опустошённым взором, словно ожидала увидеть измену, Маргарита моментально оценила ситуацию и, сбросив вызов, стремительно вышла прочь. Антон, молниеносно натянув джинсы, кинулся за ней.
– Марго! Марго! Постой! Да остановись же ты! – Лютый резко дернул её за плечо.
Девушка зарядила ему пощёчину. Глаза Марго наполнились слезами.
– Будьте вы прокляты. – прошипела она.
– Марго, я…, – Лютый выглядел абсолютно растерянным.
В течение нескольких секунд Марго сжигала его взглядом. Затем Антон отхватил ещё одну пощёчину, а потом ещё одну, и ещё одну. Девушка кинулась на него с кулаками.
– Ненавижу! Скотина! – у неё началась истерика. – Повтори ещё раз, что ты сказал!
– Я люблю её, – Лютый даже не пытался сопротивляться.
– Повтори, что ты сказал! – Марго продолжала бить Антона, её лицо заливали слёзы.
– Я ЕЁ ЛЮБЛЮ! – Лютый уже вспыхнул и резко оттолкнул от себя девушку.
Марго обезумившими глазами посмотрела на Антона, а затем кинулась прочь.
Лютый вошёл в палату. Гелла так и сидела на кровати.
Антон изменился в лице и, стянув с себя джинсы, кинулся к любимой. В следующую секунду они забылись в объятьях друг друга.
Дэн лежал на Кармен, тяжело дыша. Затем он рухнул на спину. Они блаженно смотрели наверх. Потом, сияющие, – друг на друга, и опять – наверх.
– Нам надо хоть чуть-чуть поспать, – предложила Кармен.
– Согласен. – выдохнул Дэн. – На такие дистанции я ещё никогда не бегал.
– Судя по сегодняшней ночи, ты с них никогда и не сходил.
– Да, знаю, я шикарен. – игриво сказал Дэн, прижав Кармен к себе.
– Ну…, – протянула Кармен.
– Так, – Дэн выпучил глаза. – Девушка, я не понял ваше «ну»? Что вы хотели этим сказать? – Денис полез на Кармен, шутливо покусывая её плечи.
– Да ты бог секса, только успокойся, не ешь меня! – она заливалась смехом.
Прекратив игру, Денис сосредоточенно посмотрел на возлюбленную.
– Выходи за меня. – сказал он, переводя дыхание.
– Что? – Кармен не ожидала такого поворота.
– А то. Не знаю, сколько нам отведено времени, но я хочу его провести с тобой. А ещё детей от тебя хочу. Двоих – мальчика и девочку. А если повезёт, то ещё и внуков успеем понянчить.
– Дэн, ты чего? – Кармен улыбалась, но при этом была совершенно растеряна.
– Так, я не понял, это значит «нет»? – наигранная обида Дэна могла в любую секунду перерасти в реальную.
Кармен слегка помедлила и промурчала:
Дэн засветился и горячо поцеловал её в губы.
Тем временем Арс и Лёха в своей палатке ловили отходняки. Но это было приятное опьянение. 1 января оказалось к парням благосклонно – проговорив всю ночь, друзья были готовы болтать ещё сутки. У них не был предусмотрен стол для посиделок, но они нашли выход – постелили на землю несколько тёплых одеял и организовали для себя поляну из оставшейся выпивки и закусок с новогоднего стола. Уже под утро охмелевшие головы Лёхи и Арса лежали рядом, правда ноги одного были направлены на север, другого – на юг. Они по очереди потягивали из бутылки оставшейся коньяк. «За тебя, за нас, с Новым годом» – их тосты не отличались разнообразием, но, при этом за всю ночь они ни на секунду не заскучали друг от друга. О чём только не говорили: приколы с общими друзьями, варианты развития войны против культуры, видеоигры, хроника пьяных посиделок, а после повышения градуса – вечность, жизнь, смерть, параллельные миры и тому подобное.
– Это мой самый охуенный Новый год, братиш, – сделав очередной глоток коньяка, Лёха протянул бутылку другу.
– Аналогично, – Арс глотнул и вернул бутылку Лёше. – На такие темы и в таком количестве мы ещё с тобой никогда не говорили.
– Да, нас, конечно, попёрло – космос, жизнь, смерть, ад, рай, параллельные вселенные. То ли природа на нас так влияет, то ли мы прям реально с тобой какие-то сиамские близнецы. – Лёха заржал.
– Знаешь, – Арс затянулся сигаретой. – Жизнь мне не дала кровного брата, но вот я тебя прям своим братишкой считаю. Тогда в баре въебал уродам, которые к тебе приставали и всегда буду готов любого за тебя рвать.
– Братик, а думаешь я за тебя не порву? – Лёха посмотрел на Арса. – Да урою любого, – он крепко прижался к нему лбом. – За тебя, – глотнув из бутылки, Лёша передал её другу. – Знаешь, что я думаю? Когда вся эта хрень закончится, нам надо будет снять что-то отдельное от девчонок. Как считаешь?
– Согласен. Жить в двушке двум парням и двум девчонкам – это так себе вариант. Если бы мы были парами – ещё ладно. А так… Хрень какая-то.
– Та да. Я там пытался что-то с Геллой мутить, но, увы, не получилось. Так что снимем с тобой более-менее приличную хату. Наших с тобой зарплат вполне хватит и на скромную однушку, и на пропитание, да и на погулять останется.
– Да канеш. Нам с тобой разве много надо? Так… Чтоб прожить и по пятницам улетать. Всё у нас с тобой будет.
Арс и Лёха задержали друге на друге опьянённые взгляды. В какой-то момент они поняли, что эта странная пауза затягивается и им стало немного неловко. Влив в себя по последнему глотку коньяка, парни пошли на боковую.
В панике, тяжело дыша, Антон метался по главному академическому театру. Все стены и пол были измазаны кровью. На пути ему периодически попадались останки человеческих тел. Приглушённый свет и леденящие стоны ещё больше давили на психику. У дверей в партер он увидел густую кровавую лужу. Она расплывалась у него на глазах. Через несколько секунд кровь была уже под ногами Лютого. Дверь со скрипом открылась. На него наступали обезглавленные тела артистов. Возглавлял эту процессию Заславский, пытаясь соединить голову со своей шеей. Пятясь назад, Антон смотрел на его обезображенное лицо с запёкшейся кровью. Режиссёр протягивал к Лютому свои руки. Обезглавленные артисты повторяли за ним. Послышался детский плач. Антон обернулся, пытаясь понять, откуда идёт звук. В этот момент Заславский кинулся на Лютого. Голова режиссёра отвалилась, но руки мёртвой хваткой вцепились парню в горло. Антон с криком резко проснулся. Геллы рядом не было. Уже стояла глубокая ночь. Лютый окликнул любимую. В ответ – тишина. Надев джинсы и футболку, Антон вышел на свежий воздух, а в следующую секунду его кто-то вырубил прикладом автомата.
Лютый и его друзья очнулись в помещении заброшенной военной базы, каждый в своей клетке. Именно здесь ещё недавно Темников удерживал артистов театра. В этот раз клетки стояли не вдоль, а по кругу.
– Башка раскалывается…, – простонал Антон, вставая на ноги. – Где мы? Что вообще произошло? Блять… Это же…
– Что за хрень? – в себя пришла Гелла. – Что это за место?
– Гелла! – Антон тут же ожил.
Оба вцепились в свои решётки. Радость от встречи моментально омрачило понимание всей ситуации.
Отборные маты «просигналили» о пробуждении Арса, Лёхи и Дэна. Последней очнулась Кармен, не менее ошалевшая, обнаружив себя в грязной вонючей клетке.
Помимо своих друзей Антон увидел и Макса. Он видимо очнулся раньше остальных и сидел на полу, прислонившись к стене, с совершенно безразличным выражением лица.
– Ты не уехал? – с лёгким отвращением спросил Антон.
– Собирался этой ночью, – огрызнулся Темников. – Не успел.
– Вот теперь и ты побудешь на месте артистов, которых удерживал здесь. – Лютый сверкнул глазами. – Садист хренов.
– Ты о чем? – напряжённо спросила Гелла.
– Эта мразь решила вершить свой личный самосуд. Макс в тайне от меня свёз сюда артистов в бессознательном состоянии, а когда они пришли в себя, в течение долгого времени зверски над ними издевался, подвергал нечеловеческим пыткам: отрезал им пальцы, уши, выкалывал глаза, избивал, протыкал им ножом разные части тела, насиловал актрис. Актёров небось тоже долбил в жопу?
– Нет, они у меня просто сосали. – с язвительной усмешкой ответил Темников.
– Какая же ты гнида…, – с максимальным презрением прошипел Лютый, понимая, что если бы не решётка, он бы в миг разодрал Макса.
От полученной информации друзья Антона впали в эмоциональный ступор. Вдруг из колонок, стоявших недалеко от клеток, раздался знакомый голос. Это был Евгений Мясников.
– Очнулись, мои хорошие? Вижу, что очнулись. И уже успели пообщаться. У вас сегодня для общения ещё будет уйма времени. А сейчас немного поговорю я. Ну, что, Антон Лютый, накрылась твоя антикультурная революция медным тазом. Я уверен, ты в ней всё просчитал до деталей, но одного не учёл. На войне не бывает праздников. В Новый год решили вас не трогать, нам и самим хотелось немного расслабиться. Ну а после боя курантов мы стали готовиться к наступлению, зная, что вы будете в таком состоянии, что вряд ли сможете дать хоть какой-то отпор. И мы не ошиблись. Я бы мог отдать приказ расстрелять вас всех сейчас, но я не такой кровожадный как ты, Антон. Мы, художники, устроены иначе, нежели вы. Поэтому я решил тоньше подойти к этому вопросу. Мы с вами сейчас сыграем в одну игру. Называется «Правда или смерть». Правила заключаются в следующем. Каждый из вас рассказывает свою историю. Но не просто историю, а что-то очень личное, сокровенное, то, что очень хочется забыть, выкинуть из головы, то, что по сей день отравляет вам жизнь. Но… Если вы будете не до конца искренними или попытайтесь нагло врать, здесь, наверху, я начну убивать по одному вашему боевому товарищу. Вы отчётливо услышите выстрел и звук падающего тела. А потом один из моих коллег спустится сюда и пустит пулю в голову самому врунишке. Или врунье.
– А как ты поймёшь, врём мы или нет? – мрачно спросил Лютый.
– На клетках мы установили камеры и прекрасно видим каждую вашу эмоцию. Обмануть будет трудно, практически невозможно. Но для точности эксперимента мы позвали очень хорошего психолога, который по вашей мимике будет понимать, врёте вы или нет.
– А если у кого-то действительно нет никакой постыдной тайны? Почему ты считаешь, что у каждого, кто здесь, есть что рассказать?
– А мы воспользовались услугами одной вашей обворожительной девушки. Машей зовут. У неё в роду были цыгане. Отлично гадает по руке. Пока вы были в отключке, она всё нам рассказала по вашим ладошкам. Под дулом автомата и пристальным взглядом психолога. Общие черты нам понятны. Теперь нам нужна суть. Маша подтвердит. Приведите её сюда.
– Ребята, – послышался взволнованный голос Леонтьевой. – Всё действительно так. Они не оставляли мне выбора. Простите, – она чуть не заплакала. – У одного из вас они даже прочитали переписку в телефоне.
– Допустим, мы всё расскажем о себе. – смиренно произнёс Антон. – А что потом? Ты нас застрелишь?
– А это уже второй акт. Продолжение будет в нашем главном театре, где ты покромсал моих коллег. Всё закончится там, где начиналось.
– Иными словами, ты нам даёшь несколько лишних часов жизни. А почему ты собрал нас именно в таком составе?
– Ну как же… Моя главная цель – это, конечно, ты. Но у вас у всех такие трогательные отношения. Прям до тошноты. А останутся ли они такими же трогательными, когда вы узнаете друг о друге много интересного? Так что итог нашего вечера может принести вам хорошую порцию душевной боли. С ней не сравнится никакая физическая. А я хочу, Лютый, чтобы тебе было больно, чтобы было больно тем, кто тебе дорог. Я хочу видеть твои страдания. Ты должен ответить за то, что совершил. И ты ответишь, по полной программе. За каждую каплю крови моих коллег.
– Да что ты вообще знаешь о наших отношениях? – Лютого начинал раздражать этот диалог. – И откуда?
– Ну как же… В Облаке Кармен мы увидели много совместных селфи с празднования Нового года. Вы там такие счастливые.
– Блин, ребят, простите, – взмолилась Кармен. – Я забыла в Облаке выключить «Автозагрузку».
Но друзья не особо отреагировали. Это была сейчас не самая большая проблема.
– А Макс тебе зачем? – Антон кивнул на Темникова.
– А я его просто всегда недолюбливал. Ну, что, начнём нашу игру? Мы занимаем удобные места в предвкушении самого душераздирающего реалити-шоу. Кто первый? Начнём с того, кому, казалось бы, нечего скрывать. Дэн.
Друзья обратили взгляды на Дениса.
– Я даже не знаю…, – друг Антона замялся. – У меня каких-то особых тайн нет.
– Дэн, напоминаю, здесь наверху твои однополчане. – голос Мясникова прозвучал угрожающе. – Тебе их не жалко?
– Ну… Есть у меня одна тайна конечно. – Дэн опустил глаза в пол. – В общем… это… Кармен у меня была первой. До этого я ни с кем…
У Кармен и остальных слегка округлились глаза.
– Дэн, да ладно…, – девушка Дениса была откровенно поражена. – Слушай, ты в наш первый раз был так хорош, что я даже никогда бы не подумала…
– Родная, вот только давай не будем здесь при всех обсуждать нашу интимную жизнь. – раздражённо бросил Денис.
– Брат, ты серьёзно? – Антон был удивлен не меньше остальных. – Да ты же выглядишь как модель с обложки журнала. У такого красавца так долго не было девчонки? Не поверю.
– Да, вот так иногда бывает! – Дэн почти огрызнулся. – Мне хотелось встретить ту единственную, ну и тогда… Вот, встретил Кармен.
– Ну ты даёшь, – Лютый чуть не засмеялся. – Брат, прости, – он увидел мрачное лицо Дэна. – Просто, реально, неожиданно. Ну, неужели, ни разу не хотелось, что называется, пойти на зов природы? Ну, там, поразвлечься с девочкой и уже быть опытным парнем.
– Антон! – Дэн уже крикнул.
– Антон, отстань от человека. – уже вмешалась Гелла. – У него есть принципы. Он же не ты. Он всё-таки дождался свою единственную.
– Гелл…, – Антон слегка остыл.
– Всё это, конечно, замечательно…, – раздался недовольный голос Мясникова. – Я рад, Дэн, что ты до сорока лет не прожил девственником, но позднее лишение невинности – это не самая твоя большая душевная боль на сегодняшний день.
– В смысле? – Денис напрягся.
– Да не вру я. Я действительно по этому поводу долго парился.
– Хорошо скрывал, однако, – буркнул Антон.
– Больше ничего не хочешь нам рассказать? – уточнил Мясников.
В колонках раздался звук выстрела. Парни вздрогнули, девчонки чуть не начали истерить.
– Сука! – взревел Антон. – Это что было?!
– Это был минус один боец в твоём отряде. – спокойно сказал Мясников.
– Блефую? – Мясников засмеялся. – Ты думаешь, у меня или моих ребят не хватит духу застрелить твоего бойца? Маша всё видела. Да, Машенька? Иди, подтверди вашему предводителю, что он лишился одного солдата.
– Ребята, Мясников не врёт! – Маша плакала. – Он только что выстрелом в голову убил Мишу! Дэн, умоляю, будь сейчас максимально искренен!
– Скотина, – прорычал Антон. – Мясников, ты за это ответишь!
– В твоём нынешним положении это звучит особенно убедительно. – ухмыльнулся артист. – Ну, так что, Денис, будешь нас и дальше гонять по своим детским травмам? Или уже поговорим серьёзно? Вот ты так любишь Антона. Твой братишечка. Парень готов любого за тебя порвать. А ты ему практически нож в спину вставил. Как же так? Как можно быть такой неблагодарной тварью, Денис?
– Дэн, о чём это он? – ошарашенный Антон посмотрел на друга.
– Дэн! – Лютый повысил голос.
– Тох, в общем…, – Денис уткнулся в пол.
– В глаза мне смотри! – психанул Антон, не веря происходящему.
– Так, пока Денис собирается с мыслями, готовится Алексей. – объявил Мясников.
Дэн поднял на друга тяжёлый взгляд.
– Переписка, о которой сказала Маша, была моей. С мамой. Когда она уехала, я себе места не находил. Ты ведь знаешь, у неё сердце. Я стал за неё бояться. Я не хочу маму потерять, понимаешь? В общем… Я хотел уйти. Но я не знал, как с тобой об этом поговорить. Я прекрасно понимал, что для тебя это будет очень больно. Мне просто духу не хватило, – глаза Дэна стали наливаться слезами. – И я… Решил уйти сегодня ночью, чтобы не привлекать к себе внимания. Потом, думал, когда буду в городе, тебе позвоню… или напишу. Как-то всё объясню. В своей переписке я успокаивал маму, что скоро буду дома.
– О как, – Антон с нервной улыбкой смотрел перед собой. – Круто. А когда ты принял решение свалить? – он направил на друга опустошённый взгляд. – После битвы с ТЮЗовцами? Решил меня одного оставить со всем этим дерьмом?
– А дерьмо – это ты про кого? – спросила Гелла, параллельно переваривая услышанное.
– Гелл, я сейчас не с тобой говорю. – небрежно бросил Лютый, даже не взглянув на девушку. – Ну так и что? Ты решил, как мерзкий крысёныш свалить отсюда? К мамочке захотел? В тепло и уют? Мамочка борщиком накормит, пирожок в рот положит. Да ты не за маму боялся, а за свою трусливую задницу.
– Заткнись. – Дэн начал свирепеть.
– Это ты меня сейчас затыкаешь?! – взорвался Антон. – Если б не клетка, я б сейчас начистил твой ебальник! Сука! Я тебя братом считал! Жизнь был готов за тебя отдать! А ты уже всё для себя решил – свалить, как сопливая девка!
– Я мать очень люблю и не хочу её потерять!
– А я тебя люблю! Любил… И больше всего на свете боялся потерять! Ты сейчас мне не просто нож в спину вставил. Я даже не знаю… Просто пустил пулю в башку. Я в шоке.
– Пасть свою закрой! – зло кинул Лютый. – Я больше не хочу тебя слушать!
– Ну, вот, другое дело. – Мясников был явно доволен. – Ох и искры, ребят, между вами сейчас летали. Такую страсть, конечно, не сыграешь. Браво от всего нашего академического. Ты свободен, Денис. Сейчас займёшь почётное место в зрительской ложе.
Дверь открылась. Вошёл парень в униформе и, гремя ключами, открыл клетку Дениса. Он увёл Дэна с собой. Дверь закрылась.
– Ну, что, Алексей, теперь твоя очередь. – торжественно произнёс Мясников. – Что ты нам расскажешь? А глазки то уже влажные. Видимо, есть, что рассказать? Что-то наш Лёшенька усердно скрывает ото всех. Какую-то очень постыдную правду про себя. Ещё ни разу с девочкой не был? Или, может, ты вообще не по девочкам? Ладно, всё больше не вмешиваюсь, давай, жги. Что друзья не знают о тебе?
Лёха был сам на себя не похож. Побледневший, он шмыгал носом, боясь посмотреть на товарищей. Все с выпученными глазами глядели на него, затаив дыхание. Все, кроме Темникова. Макс был абсолютно равнодушен ко всему происходящему.
– Ну, в общем… Так получилось… У меня не никогда не клеилось с девушками…
– Ещё один, – ухмыльнулся Лютый.
– Антон! – рыкнула Гелла.
– Не клеилось у меня с девчонками…, – продолжил Лёха. – Ну… просто никогда не тянуло к ним. – из его глаз полились слёзы. – В общем… я это… ну… не по девушкам я кароче…
– Приплыли, только гомосеков мне в лагере не хватало, – Антона несло.
– АНТОН! – Гелла ещё раз, уже пуще прежнего осадила Лютого. Девушка задержала взгляд на своём парне, полный горького разочарования. Она его не узнавала. В эту минуту он был ей отвратителен. Арс тем временем в полной растерянности смотрел на друга.
– Да, я гей! – выпалил Лёха. – Ну, блять, не вставало у меня никогда на баб!!! – он уже кричал. – Как ни пробовал! Уже, чтобы окончательно в этом убедиться, решил замутить с Геллой. Погуляли с ней пару раз. Ну не хотел я её! Гелл, прости.
– Да не извиняйся, – во взгляде девушки ещё никогда не было столько сочувствия к человеку.
– Лёх…, – Арс пришёл в себя. – Слушай, это… А как же твоя ебля с директрисой «Точки»?
– Да не было с ней никакой ебли. Коньяк покупал на свои, а перед тобой по синьке просто захотелось понтануться.
– Дура-а-ак…, – протянул Арс, отведя взгляд в сторону. – Какой же ты дурак, Лёха…
– Знаете, каково с этим, сука, всю жизнь жить? – Лёша утирал рукавом льющиеся слёзы. – Перед всеми прикидываться таким лёгким чувачком, компанейским, но при этом бояться этих компаний как огня! Ибо в топе тем на пацанских вечеринках что стоит? Бабы, конечно! В этом плане мне с Арсом всегда было легко, так как он тему баб никогда не затрагивал.
– Даже странно, – вновь вступил Лютый.
– Представь себе, два парня, собираясь за одним столом и, распивая коньяк, могут обсуждать какие-то другие темы.
– Ну, конечно, куда уж мне до вас, утончённых голубков…
– Браво, браво! – на связь вновь вернулся Мясников. – Лёшенька, я сам чуть не прослезился. Ты пока что наш фаворит! Это было настолько искренне и пронзительно! Просто слов нет. Сейчас за тобой придут. Так, ну а теперь, я хочу послушать твоего дружочка. Арс, давай! Я прям чувствую, что у тебя тоже какая-то слезоточивая история за душой. Мы все во внимании.
– А можно я останусь послушать Арса? – попросил постепенно успокаивающийся Лёха. – Я хочу видеть его вживую.
– Ну, хорошо. – сказал Мясников. – Своей искренностью ты заслужил бонус. Оставайся. Ну а мы ждём речь очередного спикера.
– Ну…, – Арс ещё не успел отойти от исповеди Лёхи и пытался собраться с мыслями. – Есть у меня один эпизод в жизни, за который я себя до сих пор не могу простить. И, наверное, уже не прощу.
Лёха устремил волнительный взгляд на друга.
– Это случилось на первом курсе универа. – начал Арс. – Мы довольно быстро сдружились с Кириллом. Хороший такой пацанчик был, добрый, открытый, общительный. Мы классно вместе тусили. Часто оставались друг у друга с ночёвкой. Как-то по пьяни даже кровью побратались.
– А со мной ты так не братался, – обиженно бросил Лёша.
– Лёх, я это исправлю, если выживем. Обещаю. Дай договорить.
– Ну, в общем, всё у нас с Кириллом было классно. До определённого момента. Я как-то возвращался с пар. Подходил к своему двору. А мы с Кириллом оказались почти соседи. И вот… Я увидел, как недалеко от подъезда Кирилл завис с котёнком, гладил его. Он очень любил животных. Котов особенно. И тут до него докопались какие-то пьяные гопники. Хотели видимо телефон отжать. А у него был котёнок в руках. Эти твари вырвали бедное животное из рук Кирилла, – голос Арса начинал дрожать. – Он кричал – отдайте, отдайте котёнка! А эти суки…, – из глаз парня хлынули слёзы. – Эти суки маленького беззащитного котёнка пришибли камнем прямо у него на глазах… И у меня на глазах… Кирилл заплакал. А потом…, – Арс едва справился с новым потоком слёз. – Они стали его избивать. Он упал и они продолжили добивать его ногами. Я на всё это смотрел и ничего, вообще ничего не сделал! Я тупо зассал за свою жизнь и не заступился за человека, с которым классно проводил время, которого считал своим другом!! – Арс опустился на колени и его уже пробило на истерику. – Я ни хрена не сделал!! Я как трусливая тварь притаился за деревом и за всем этим наблюдал! А когда я к нему подошёл…, – сотрясаемый рыданиями, Арс упёрся лбом в решётку. – Он уже не дышал!!! – его прорвало. – Он больше не дышал!! Из-за меня не дышал!!! Я мог за него заступиться! Я мог его спасти! Человека, которого называл своим другом! И когда, спустя три года, выпивая в баре, я увидел, как мутузят Лёху, то понял, что это второй шанс. Я до этого за ним наблюдал. Сидел себе парень, хороший вроде парень, пил водку, никого не трогал. Потом к нему прицепились какие-то пьяные уроды. Завязалась драка. Я понял, что он один не справится и решил, что просто обязан за него заступиться. Так и познакомились. У меня всё.
Повисла пауза. Лёха глазами полными слёз смотрел на друга.
– Ох, Арс, – вновь послышался голос Мясникова. – Я прям разрываюсь между тобой и Лёшей. Даже не знаю, кого выбрать. Вы оба такие горячие, страстные, запредельно искренние. Наши симпатии пока на вашей стороне. Да, ребят? Посмотрим, что будет дальше. Вы свободны, мальчики. Ждём вас наверху.
– А можно нам с Лёхой где-нибудь там в коридоре поговорить недолго? – попросил Арс.
– Ну, да, я понимаю, – с лёгким смешком произнёс Мясников. – Вам нужно объясниться. Хорошо. Даю вам 15 минут. Этого вполне хватит для всех соплей. Сейчас вас выпустят.
– Охренеть. – Антон снова подал голос. – Меня окружают пидарасы и сыкуны. Какое же ты сыкло, Арс. Я просто в ахуе с тебя…
– Антон, закрой свой поганый рот! – Гелла уже себя не сдерживала.
– А то что?! – Лютый резко к ней повернулся.
Гелла отвела глаза. К такому Антону она не была готова. За Арсом и Лёхой пришли и вывели их прочь.
Лёха и Арс вышли в коридор и присели на каменный выступ. Мерцал тусклый свет. Арса ещё трясло. Он просто уткнулся в плечо друга и разрыдался.
– Тише, тише, родной, – Лёша гладил Арса по голове. – Тише. Всё хорошо.
– Я себе никогда, никогда не смогу этого простить! – хныкал Арс. – Он мне до сих пор периодически является во снах и смотрит на меня с такой грустью и болью. Я просыпаюсь по ночам весь в слезах и уже не могу уснуть!
– Арс, ты это проговорил вслух. Впервые. Должно стать легче. Он оттуда сверху видел, как тебе больно и как ты раскаиваешься. Он отпустит тебя, вот увидишь. Всё будет хорошо.
Когда Арс всё выплакал, он отстранился от Лёхи и, вытирая слёзы, посмотрел на друга. Лёша понял этот взгляд.
– Лёх, я хочу, чтоб ты знал – твоё признание абсолютно ничего не меняет. Ты для меня всегда был другом, самым дорогим, им и останешься. Вне зависимости от своей ориентации.
– Спасибо, брат. – теперь слёзы наворачивались у Лёхи.
– Да о чём ты вообще? Скажи, а тебя вообще никогда не тянуло к девушкам? До Геллы ты даже не встречался ни с кем?
– Нет, – Лёха потупил взгляд в пол.
– Ну, и ничего. Всё нормально. Слышишь? – Арс положил руку на плечо друга. – Я тебя вообще не осуждаю. Мне даже как-то легче стало на душе после твоего признания.
– Не, ну просто никакая девушка теперь не уведёт у меня друга, – Арс слегка засмеялся. – А то мы знаем этих девушек – пьянки-гулянки по расписанию и только попробуй вернуться домой не в 10:00, а в 10:05.
– Да вот найдёшь ты себе девушку и забудешь про своего Лёху, – по лицу парня скользнула болезненная улыбка.
– Ну, во-первых, если дружба настоящая, то никакая девушка её не разрушит. А во-вторых… мне сейчас не нужны отношения с противоположным полом. Мне с тобой хорошо.
– А мне с тобой, – Лёха улыбнулся. – Арс, мне нужно тебе кое в чём признаться. – он вдруг стал очень серьёзным. – Раз уж пошла такая пьянка, я хочу, чтобы между нами не было никаких тайн. Ты у меня спрашивал, где я брал лаве на наркоту. Так вот…
– Ну? – Арс натянулся как струна. – Ты кого-то убил и ограбил?
– Лёх, не тяни! Я же не железный.
– В общем… Я спал за деньги с состоятельными мужчинами.
– Что? – Арс не поверил своим ушам.
– Да, я знаю, это звучит отвратительно. Но у меня не было другого выхода. Я тогда на ту дрянь уже подсел и мне нужны были периодические дозы. А расценки кусались.
– Когда всё это началось? – спокойно спросил Арс, смотря перед собой.
– Началось летом, в августе. Когда я понял, что втянулся, нужны были деньги. Много денег, так как потом я уже начал торчать в долг. Это решение мне далось с трудом. Сам понимаешь, рисков было до фига. Изучил эту тему, узнал на каких плешках собираются все наши.
– Где? Прости, я не силён в этой терминологии.
– Плешки – ну, это такие места в городе, куда стекается вся местная гей-туса. Там есть возможность найти клиентов. Хотя, многие туда приходят просто за общением, чтобы приятно провести время. Но даже те парни, которые попадали на плешку таким невинным образом, постепенно втягивались в её жизнь и начинали заниматься проституцией. Хотя, изначально это могло не входить в их планы. Но там как-то у меня не ладилось с клиентурой. Мне нужно было много денег в короткие сроки, но никто не соглашался на мои расценки. И тут я встретил одного человека, который предложил мне помощь.
У заброшенного бара в эту ночь было прилично народу, но Лёша так и не смог никого подцепить. Отчаявшись, он присел на скамейку и закурил.
– Не поделишься огоньком? – над Лёхой прозвучал высокий неприятный голос.
Он поднял глаза и увидел перед собой длинное томно-улыбающиеся тело. Протянув зажигалку, Лёша получше разглядел парня. Его излишняя манерность и женоподобность сразу оттолкнула.
– Я присяду? – спросило тело.
– А ты, что, из новеньких? Я тебя здесь раньше не видел.
– Я пару дней здесь тусуюсь.
– И как успехи? С кем-нибудь уже замутил?
– Как же так? – на физиономии этой дылды расплылась смесь удивления и негодования, но настолько фальшивая, что Лёше захотелось уйти. – Такой симпатяжка никому тут ещё не приглянулся?
– Ну, хочешь, давай с тобой по коктейльчику выпьем, посидим, поболтаем. Тут недалеко есть классная кафешка.
Лёха взглянул на это чудаковатое существо среднего пола. В нём боролись отвращение и желание быстрого заработка. Он понимал, что это как раз тот случай, когда себя надо переселить.
– Ну, я так понимаю, у нас потом будет продолжение вечера? – спросил Лёша, смотря куда-то вдаль.
– Ну, я был бы не против, – лицо дылды исказила мерзкая улыбка и он положил руку на колено Лёхи. – Ты мне понравился. Ты как тут появился, я тебя сразу приметил. Я только что расстался со своим парнем. Мне надо как-то отвлечься.
– Ну только есть момент. Я по коммерции.
Физиономия дылды моментально помрачнела.
– Да, блять, тут есть сегодня те, кто не за деньги? Один тут ошивался просто для знакомства, но он слишком брутальный для меня. Ладно. Сколько хочешь?
– Ты ебанулся? – глаза дылды округлились. – Десять штук? Знаешь, мой хороший, ты, конечно, мальчик симпатичный, не спорю, но и не Серёжа Лазарев. Десятка… Да я за десятку могу тут себе целое трио снять и прекрасно развлечься. С такими расценками, пупсик, тебе тут ничего не светит. Бай. – тело встало и, нервно отряхнувшись, направилось в гущу толпы искать новые лица.
– Не клюёт сегодня? – к Лёхе подсел смуглый парень мускулистого телосложения. Восточный тип лица и холодный опасный взгляд сразу привлекли внимание Лёши.
– Что? – поначалу он даже растерялся.
– Ты ценник, конечно, заломил. Я невольно подслушал ваш разговор. Ты хорош собой, но учитывай, что на этой плешке ищут в основном бюджетные варианты. Но если хочешь, я отведу тебя туда, где ты сможешь получить то, что тебе нужно.
– Тебе ведь нужны деньги? И, судя, по всему, много денег?
– Здесь ты столько не заработаешь. Не тот контингент. Я могу тебя познакомить с Маркусом, нашим батей. Там совершенно другие деньги. Клиентура – от состоятельных бизнесменов до людей из правительства.
– Хм, – незнакомец ухмыльнулся. – А ты отчаянный. Пойдём.
Лёха с качком сели в тёмный мерседес.
– На точку. – сказал парень.
В окне замелькали огни ночного проспекта. Всю дорогу его спутник молчал, уткнувшись в свой смартфон. Лёха понимал, что вляпывается в абсолютное дерьмо, но уже было поздно что-то менять – машина всё дальше отъезжала от города в полную неизвестность…
Казалось, особняк, к которому подъехал мерседес, находился в отдаление от всего мира. В пределах нескольких километров – ни одного жилого дома и уже было невозможно осмыслить расстояние, на которое они отъехали от шоссе. Было ощущение, что оно, вообще, осталось в какой-то другой реальности.
Переступив порог особняка, Лёха поначалу терялся в совершенно непривычном для себя пространстве. Глаза резала дымовая завеса из смеси никотина и электронных сигарет, в уши долбила кислотная музыка, сверху давили низкие потолки с неоновой подсветкой. Разношёрстная толпа – трансгендеры, ярко выраженные геи, сосущиеся по углам лесбиянки – вводили Лёшу в лёгкое состояние паники, но постепенно он привыкал. Качок вёл Лёху через весь этот лабиринт порока к их «папе».
В прокуренной комнате на красном кожаном кресле восседал Маркус, смачно посасывая свой IQOS. Чёрная футболка плотно обтягивала его точёный торс, джинсы облегали длинные модельные ноги, смольные волосы были аккуратно уложены гелем. Лёху он встретил совершенно стеклянными глазами, из которых словно были высосаны все эмоции. Но когда Маркус начал изучать новичка, его взгляд, подобно сосуду, в который постепенно вливают воду, стал наполняться жизнью.
– Раньше светился на плешках? – пуская клубы дыма, стальным голос спросил Маркус.
– Пару дней протусил на одной. – пытаясь справиться с волнением, выдавил Лёха.
– По коммерции удалось поработать?
Лёха покорно всё с себя снял.
Маркус оценивающе посмотрел на Лёшу.
– Ну, сложен хорошо. Вид товарный. Лицом вышел. Ну, значит, смотри, у нас обычно работают 50 на 50. Но я беру 60 процентов. Ты новенький, поэтому пока так. Проявишь себя хорошо, будешь получать 50. Я с клиентами постоянно на связи. Они мне пишут в вотсапп отзывы о работе моих парней. У нас ценник чуть выше среднего – пятёрка за час. Но всё ещё зависит от клиента. Если попадётся какой-нибудь депутат или известный деятель культуры – можешь получить десятку. Четвёрка в карман. Ну, и учти, выездов за ночь может быть несколько. И клиенты у нас разные. Некоторых возбуждает физическая боль. У нас тут недавно один олигарх отбил почки 18-летнему пареньку. Готов?
Лёха сглотнул и покивал головой.
– Ну, что ж, отлично. Фил, сделай сейчас несколько его снимков. Не заморачивайся, обычный стандартный набор. – у Маркуса зазвонил телефон. – У него до гола разденешься. Да, Стивви, дорогой, приветствую тебя. Ты уже прилетел? Какая прелесть. Нам надо на днях пересечься. Твой бизнес за океаном процветает? Ну, я даже не сомневался. Дружище, все мои мальчики в твоём распоряжении. Свежую кровь хочешь? Ну, есть у меня тут один экземпляр. Только поступил. Собой хорош. Отвечаю. Задом повернись, трусы сними. – приказал Маркус, отстранив от себя телефон. Лёха всё сделал. – Стив, задница что надо. Тебе понравится. Ну всё, скоро он будет у тебя. Обнимаю. До связи, дорогой. Ну, что, ты просто нереальный счастливчик. – впервые за всё время Маркус расплылся в довольной улыбке. – Тебя сегодня будет любить заграничный миллионер. Заработаешь десятку, а если будешь умницей – может, и больше. Он уже пьяный и добрый. Тебе может повезти. А теперь дуй на фотосет. Да не ссы. В интернете никто не увидит твою упругую попку. Эти фотки я лично высылаю клиентам через мессенджер. Фил, только быстро. Стив не любит ждать.
– Охуеть..., – Арс был в эмоциональном нокауте. – Это просто какой-то пиздец, Лёх. Ты спустился в ад…
– Да, братиш, это реально был ад…
– Я так понимаю, тебе как-то удалось вырваться из этого бизнеса, если ты здесь? И ты это сделал до встречи с Антоном?
– Да, за неделю до того, как он пришёл к нам в квартиру. Но Маркус согласился меня отпустить только с условием, что я отработаю две недели бесплатно, по два-три вызова в день. Я просто в какой-то момент понял, что у меня крыша потечёт, если я не уйду.
– Блять… Лёх, я просто в шоке, что ты здесь, адекватный, в ясном сознании сидишь передо мной, имея за плечами этот опыт… Пройти через такое и не поехать кукухой… Я не знаю…
– Один раз мне как-то попался на всю голову ебанутый бизнесмен. Лицо конкретно разукрасил. Я уже хотел сбежать, но Маркус мне озвучил стоимость выхода из бизнеса, и я подохуел. Почти все эти деньги я отработал, когда уже реально собрался уходить.
– Понятно... Это никакие не дворовые тебе начистили физиономию, как ты мне рассказывал. Ну а были хоть адекватные клиенты?
– Попадались. Помню пацана, который у меня был сразу после Стива. В ту же ночь. После того чернокожего извращенца меня трясло. Я тогда взял в магазе чекушку водки, чтоб как-то сбить нервы перед следующем клиентом. Едва ли помогло…
Лёша нажал на звонок. Дверь открылась. Перед ним стоял невысокий парень плотного телосложения. Хотя, плотного – это мягко сказано. Его волосатое пузо так демонстративно вываливалось из трусов, что, казалось, вот-вот густой жижой стечёт на пол. Но лицо толстяка было мягким и добродушным.
Лёха на дух не переносил жирных, но, справившись с собой, вошёл в квартиру.
– Будешь вино? – предложил хозяин.
– Нет, только вино. Красное сухое.
По большому счёту, Лёхе уже было всё равно. Тем более, что вино после водки даст нужный эффект – его развезёт и все ощущения притупятся.
Толстяк поставил бокалы, налил вино и уселся рядом с Лёхой.
– Что-то ты какой-то напряжённый. Это твой первый вызов, что ли?
– Второй. Первый был час назад.
– Да ты прям нарасхват. Хотя, не удивительно. Ты очень симпатичный.
Лёша заметил, как через плотно облегающие трусы его клиента выступил набухший член внушительных размеров.
– Ну, может, выпьем, что ли? – нервно предложил Лёха.
Почти сразу Лёха попросил ему налить ещё бокал. Он осушил его залпом. В голову быстро ударил хмель. Его отпустило.
– А как ты к этому пришёл?
– Ну, к тому, что хочешь мальчиков?
– Ну, это слишком личное.
– Ну, может расскажешь? Мне хочется ещё поговорить немного.
Лёха сделал из горла внушительный глоток вина и громко поставил бутылку на стол. Он посмотрел в окно, словно там мелькали слайды из его прошлого, которое он хотел безуспешно стереть из памяти. Ему было 12. В тот вечер отец позвал к себе на пьянку своего кореша. Лёша вышел в туалет перед сном. Друг отца его увидел и чуть ли не потребовал присоединиться к их компании.
– Мой, – бросил отец, заливая в себя водку.
– Лёха, иди к нам! Иди, иди. Не бойся.
Лёша медленно, словно сомневаясь в правильности всего происходящего, зашёл на кухню и сел рядом с отцом.
– А чё ты к бате льнёшь? Падай рядом, – Павел позвал его рукой к себе. – Да не бойся, дядя Паша не кусается. – Лёха ощутил на себе тяжёлую волосатую лапу взрослого мужчины.
– Лёха, расслабься. Чё ты такой напряжённый? Водку будешь?
– Паш, да какая ему водка? – вяло произнёс Лёшин отец. – Ребёнок же ещё. 12 лет.
– Андрюш, я водку в первый раз в 10 попробовал, так что ему уже поздно, – Павел заржал, наливая спиртное и пододвигая рюмку к Лёхе. – Давай, залпом. Ну, чё, ты? Не ссы. Это не смертельно.
Лёша посмотрел на жидкость и неуверенно стал подносить рюмку ко рту.
– Да смелее ты! – Паша помогал ему рукой. – Во, во, вот так, до дна. Умница. Откашляйся, ничего. В первый раз всегда так. Закуси огурчиком. Во, теперь наш человек. Андрюх, у нас водка то заканчивается. Ещё десяти нет. Сгоняешь в магаз? Нам ещё как минимум 0,5 нужно.
– Паш, я в тот раз гонял, – Лёшин отец уже едва языком шевелил.
– Андрюш, ну будь другом. Меня уже ноги не слушаются. Из этой кухни я только до такси дойду. А я пока с твоим сыном пообщаюсь.
– Хер с тобой. – Лёшин отец резко встал из-за стола и поплёлся в коридор.
Когда он закрыл за собой дверь, Паша с охмелевшей улыбкой посмотрел на Лёху и налил себе ещё водки.
Однако пьяные руки уже едва держали рюмку, и она разбилась о кафель.
– Ой! Дядя Паша напился уже… Лёшенька, а не возьмёшь мне новую рюмочку? Там у отца в шкафчике стоит. Не дотянешься? А ты подвинь стульчик и возьмёшь.
Лёша вышел из-за стола и, встав на стул, открыл дверцу шкафа. До рюмок надо было ещё дотянуться. Они находились в глубине. В следующий миг мальчик услышал грузные шаги Павла, а через несколько секунд ощутил его тяжёлую ладонь на своих ягодицах.
– А что ты так напрягся? Я же тебе больно не делаю. Тебе ведь не больно?
– Ну так что ты… Доставай рюмочку.
Лёша встал на носки и его шорты слегка сползли вниз. А потом – ещё дальше вниз. Но он отчётливо почувствовал, что его шортам уже помогают. И понимал, что именно помогает – рука дяди Паши.
– Что вы делаете? – сердце мальчугана замерло.
– Ничего такого, что тебе могло бы навредить, но, если тебе совсем неприятно, я прекращу, – голос дяди Паши был тихим и мягким.
Лёшу окончательно парализовало происходящее и он ничего не отвечал. Спортивные шорты опустились до самых стоп.
– Дядя Паш…, – голос мальчика дрожал.
– Тише, тише, – Павел схватил парня обоими руками за талию и поставил на пол.
Лёша почувствовал, как в его ягодицы упирается что-то твёрдое. Дыхание дяди Паши учащалось.
– Это будет наш с тобой маленький секрет, хорошо? – тяжело дыша, прошептал мужчина, дотронувшись до резинки его трусов.
Мальчик понимал, что не в состоянии что-либо сделать. Вдруг послышался звук открывающегося замка.
– Блять! – Павел как ошпаренный отскочил от парня.
– Кошелёк забыл! – рявкнул Андрей, зайдя в коридор. Через секунду его уже не было.
Взгляд дяди Паши всё ещё оставался испуганным. Лёша налил себе полую рюмку, выпил залпом и быстро ушёл в свою комнату, заперев дверь на замок.
– Потом он приходил к нам ещё несколько раз. Я отсиживался у себя в комнате, боясь выйти. А в одну из их пьянок отец основательно нажрался и его вырубило. Дядя Паша этим воспользовался и всё-таки сделал со мной… это, – по лицу Лёхи медленно текли слёзы.
– Ты пытался сопротивляться? – Арс прилагал титанические усилия, чтобы переварить услышанное.
– Я лишь тихо плакал и умолял его остановиться. Я боялся, что если закричу и разбужу отца, то… он просто убьёт его. Папа за решётку, а я в детдом. Мамы к тому времени не стало. Умерла в Америке от онкологии. Так что у меня не было выбора.
– Лёх, а эта мразь ещё жива?
– Умер два года назад от инсульта.
– Жаль. Я бы ему за тебя начистил табло. А, по-хорошему, за такое надо отрубать хер и запихивать в глотку. Как таких уродов земля носит, не понимаю.
– Я тебе никогда не говорил, за что меня погнали со съёмной квартиры. А вообще, я там крохотную комнату снимал. Той ночью на одном гей-форуме я написал сообщение, что ищу секса на один-два раза. Ко мне приехал парень, мы с ними выпили и когда приступили к делу, нас застала хозяйка. Вернулась раньше времени со смены. А она типа там верующая была, ярая гомофобка. Обматюкала меня с ног до головы и сказала, чтобы я проваливал из её квартиры. Я тогда на последние деньги, высланные отцом, решил пойти в бар и напиться в хлам. Там мы с тобой и встретились.
– Лёха, Лёха, – Арс обнял друга и прижал к себе. – Бедный мой дружище. Это сука тебе всю жизнь искалечила. Ты отцу об этом рассказывал?
– Нет. За все эти годы просто язык не повернулся.
– Лёшка…, – Арс ещё крепче сжал его в своих объятиях.
Они так просидели какое-то время. Затем Лёша медленно отстранился от друга и, проникновенно посмотрев в его глаза, приблизился вплотную, к самому лицу. Арс слегка вздрогнул.
– Прости, – Лёха нервно отвернулся. – Прости, я не должен был… Это всё…
Но тут Арс сам резко привлёк его к себе. Их губы встретились в первом, очень нежном и долгом поцелуе.
А тем временем Мясников продолжал психологическое изнасилование над оставшимися участниками своей игры. Была очередь Геллы.
– Геллочка, что ты нам расскажешь? – ядовито спросил Мясников. – Есть у меня подозрение, что в недрах твоей души кроется не менее серьёзная психологическая травма, чем у твоих друзей.
– Да, Евгений, вы совершенно правы. – решительно ответила девушка. – Мне было 20, – продолжила она после некоторой паузы. – Отец оставил нас с мамой, когда мне едва исполнилось 7 лет. Мать страдала от одиночества и подсела на стакан. Причём конкретно. Я рано повзрослела. И вот, через 13 лет после ухода отца она встречает свою судьбу – 30-летнего красавца, топ-менеджера крупной компании. А я напоминаю, мне на тот момент было 20. И я была очень недурна собой. Значительно красивее матери, которая за годы пьянства основательно подпортила свою внешность. Но что-то в ней Никита нашёл. И вот, моя мамочка решила как-то устроить что-то типа семейного ужина – я, она и её новый хахаль. Мы с Никитой сели напортив друг друга и нашим глазам было достаточно встретиться всего один раз, чтобы запустить бомбу замедленного действия. К концу вечера эти глаза прожгли на мне дыру…
Никита, выпустив в Геллу всю свою мужскую силу, тяжело дышал ей в ухо. Она ласкала его спину и запускала пальцы в густую шевелюру.
– Я всё решил, – переведя дыхание, сказал Никита, продолжая лежать на Гелле. – Я завтра объяснюсь с твоей матерью, и мы уедем в Москву. Там мне предлагают высокую должность. Всё, не хочу больше врать ни себе, ни твоей маме.
– Никит, она ведь опять запьёт. Она с тобой помолодела лет на десять. Я себя такой сукой чувствую. Лишила мать последнего шанса на счастье.
– Я тебя умоляю. – Никита приподнялся и посмотрел на Геллу. – Ей всего 40. Ещё найдёт себе кого-нибудь. Не старуха же.
– После предательства отца она почти 10 лет приходила в себя.
Никита перевернулся на спину и устремил взгляд на девушку.
– Мне жаль твою маму. Но я тебя люблю.
– И я тебя люблю, – Гелла поцеловала Никиту в губы. – Мы ведь что-нибудь придумаем?
И вроде всё придумали. Обо всём договорились, всё спланировали. Гелла с чемоданом на вокзале стояла у вагона поезда. До отправления оставалось 20 минут. Никиты всё ещё не было. Уже нервничая, девушка набрала своего избранника.
– Алло? Никит? Ты где вообще? Поезд через 20 минут уходит!
– Гелл, – голос Никиты звучал растерянно. – Прости меня.
– Что? Не понимаю, за что простить?
– Я передумал. Я… всё-таки люблю твою мать. Ты знаешь, я сегодня понял, почему меня потянуло к ней. Она практически копия моей мамы – заботливая, глубокая, руки такие же нежные. А ты другая. Ты, конечно, очень классная, безбашенная такая, но я понял, что ты не моя женщина. С тобой как на углях, а мне хочется покоя и уюта. Прости, Гелл…
– Это Гелла? Ты с Геллой говоришь? С моей дочерью? – в телефоне послышался голос матери. – Вы, что, были вместе?! Дай телефон!
– Наташ, я тебя прошу… Ты всё не так поняла!
– Отдай телефон, я сказала! Гелла?
– Да, это твоя мама! Ты, что, трахалась с моим парнем?!
– Ах ты, сука! Тварь! Да как ты могла?!
– Какая же ты мразь!! – мать Геллы уже кричала не своим голосом. – Вы, суки, сношались за моей спиной! Ну, конечно, мама старуха уже, а дочка в самом соку! Я видела, как Никита смотрел на тебя за столом! Но я думала, у тебя хватит совести не гробить счастье матери, которая тебе всю жизнь отдала!
– Мамочка, послушай…, – Гелла чуть не плакала.
– Мамочка?! Да у тебя больше нет мамочки! Нет у тебя больше матери, поняла?! Скотина неблагодарная! Шлюха! Будь ты проклята!!!
В телефоне послышались гудки. Практически в замороженном состоянии, смотря перед собой, девушка выронила смартфон из рук.
Шатающимся шагом, словно пьяная, она поплелась к автобусной остановке. В какой-то момент Гелла в ступоре остановилась и в следующий миг с криком кинула свою сумку на землю. Из неё вывалилось почти всё содержимое. Придя в себя, она стала собирать разбросанные вещи. Помимо косметички, влажных салфеток, бутылки воды, парфюма, AirPodsов и пачки сигарет, Гелла запихивала в сумку какие-то смятые бумажки. Одну из них она развернула. Под словом «Папа» были написаны контактный телефон, название улицы, номер дома и квартиры. Несколько месяцев назад Гелла выпросила у матери адрес отца, с которым уже давно искала встречи, а потом в суете совсем про это забыла. Она понимала, что сейчас ей просто необходимо поговорить с единственной оставшейся родной душой.
Придя по указанному адресу, Гелла увидела, что дверь в квартиру не заперта. Оттуда доносились истошные девичьи крики о помощи. Бросив чемодан в подъезде, она кинулась внутрь и влетела в комнату. На кровати над худенькой молодой девушкой навис тучный обнажённый мужик и колошматил её по лицу.
– Пожалуйста, не надо! Умоляю! – кричала бедняжка.
Не долго думая, Гелла схватила пустую бутылку из-под шампанского, стоящую на тумбочке, и со всей силы опустила её на голову мужика. Он тут же рухнул на девушку. Спихнув с себя тело, та с испугом посмотрела на Геллу.
– Ну, не твоя же. Вот этой биомассы, – Гелла указала на мужика. – Адрес же правильный? – она протянула девушке листок.
Та задержала взгляд на бумажке.
– Вроде как... А это твой отец? – она скорчила брезгливую мину, хотя глаза всё ещё оставались испуганными.
– К сожалению, да. Я, конечно, не так представляла нашу встречу после тринадцати лет разлуки. Хотя, мне надо до конца убедиться. А, ну-ка дай, – Гелла взяла у девушки бумажку и набрала номер. В лежащих на полу джинсах завибрировал телефон. – Да, вот это вот, – она кивнула на мужчину, – действительно мой отец. Ну, здравствуй, папа. Жизнь тебя, конечно, не пощадила. Во что ты превратился… Что вообще у вас произошло?
– Ну…, – девушка замялась. – Я приехала на вызов. Он ждал меня в кафе. Выпили, пообщались. Позвал к себе. Тут ещё накатил. Поймал белку. Накинулся на меня, стал срывать одежду. Но всё никак не мог кончить. Потом психанул и решил видимо возбудиться другим способом. Давай меня мутузить.
– Из этих. – спокойно ответила девушка. – Но работаю сама на себя.
– Ясно, – вздохнула Гелла, а затем проверила пульс отца. – Жив. Ладно, давай отсюда побыстрее сматываться, пока он не очухался. Прости, пап.
Во дворе подруги по несчастью сели на скамейку покурить.
– Совсем забыла тебя поблагодарить. Ты мне жизнь спасла. Спасибо. Я, кстати, Кармен, – девушка протянула руку.
– Ничего себе родители извернулись. У меня мать тоже хороша. Гелла, – девушка пожала руку. – Слушай, а тебе прям реально нравится этим заниматься? Не пробовала найти что-то… более социальное?
– Так я ничего не умею. Талантов никаких нет.
– Да у меня особо тоже. Но я вот официанткой устроилась в обычную забегаловку. Там ничего уметь не надо. Таскать подносы с едой и столы протирать. Платят исправно. Хочешь, поговорю с хозяином по поводу тебя? Моя сменщица как раз вчера уволилась.
– Ладно, будем считать, что с твоей работой мы определились. Теперь надо понять, что делать с моим жильём.
– А что у тебя случилось?
– С матерью вдрызг разругались. Я закрутила роман с её мужиком. Хотели с ним сегодня в Москву уезжать. И именно сегодня он почему-то понял, что всё-таки любит мою мать. А сообщил он мне об этом за 20 минут до отправления поезда. Наш телефонный разговор услышала мама, обматерила меня и сказала, что я ей больше не дочь. Как-то вот так…
– Жесть. Я бы тебя к себе впустила, но я снимаю комнату у хозяйки. Она запретила кого-то к себе подселять.
– Ну, что ж, тогда предлагаю пойти в кафе, где я работаю. Договоримся по поводу тебя и заодно помониторим квартиры в интернете. А как насчёт того, чтобы вдвоём снять что-нибудь? Не век же тебе в комнате ютиться. Что у тебя по деньгам?
– Да я за этот месяц неплохо заработала. Может даже на скромную двушку хватить.
– У меня тоже остались какие-то сбережения. И завтра у нас ещё зарплата. Так что на более-менее приличную крышу над головой хватит. Пойдём.
– У тебя, конечно, тоже интересная история, но пока мои фавориты – Арс с Лёхой. – Мясников немного заскучал. – Ну, теперь логично, чтобы Кармен нам что-нибудь рассказала. Я ведь так понимаю, детка, прошлое шлюхи – это не все твои скелеты в шкафах? О, подожди, тебе тут хочет что-то Денис сказать.
– Кармен, это правда? – голос Дэна был почти гробовым, что для него совершенно не типично.
– Дэн, милый, это было в совершенно другой жизни, до тебя, – глаза Кармен увлажнились, голос дрожал.
– Охренеть. Я потерял девственность с проституткой. Сколько в тебе мужиков до меня побывало? 30? 40? 50?
– Дэн, я тебя прошу, – Кармен уже плакала. – Я не хотела во всё это ввязываться. Так получилось.
– О, пошла жара, – Мясников оживился. – Как же так получилось, Кармен? Как ты докатилась до такой жизни?
– Моя мать умерла при родах, – начала Кармен, справившись со слезами. – Меня воспитывал один отец. Хотел, чтобы я пошла по его стопам, стала экономистом. Ну он и запихнул меня в универ, который сам закончил. Оплачивал моё обучение. Только его. Он решил, что на всё остальное, на все свои хотелки, я должна заработать сама. Говорил, нужны деньги, иди той же официанткой подрабатывай, выкручивайся. Но я всегда была ленивой. Работать не хотела. Вся эта история случилась на первом курсе. Как-то я вела прямой эфир в Инстаграме, рассказывала о всякой ерунде. И тут к трансляции присоединился какой-то мужик. Безостановочно посылал мне сердечки. Его сообщения я почти не успевала читать в общем потоке комментариев. Он начал писать мне в личку. Захотел, чтобы я ему в прямом эфире попозировала голой. Я его вначале послала, но он написал, что готов прямо сейчас перевести птяёрик мне на карту. А я тогда на подсосе была. Хотелось хоть какую-то вещицу себе купить. Ходила в универ в одном и том же, как оборванка. В общем, я согласилась. Создала отдельную страницу, этот мужик на меня подписался. Он тут же попросил номер телефона, чтобы на карту скинуть деньги. Поняла, что настроен серьёзно. Ночью попозировла ему голой. Он мне прямо написал, что дрочит на меня. За следующий эфир он был готов заплатить столько же, буквально через пару дней. Мы связывались примерно три раза в неделю. Я посмотрела его страницу. Обычный мужик с совершенно стандартной жизнью. Я спросила, откуда у него столько бабла. Он сказал, что неплохо поднимает в онлайн-казино. Мне в принципе было посрать, откуда эти деньги. Главное, я купила себе приличные шмотки, последний айфон. Отец откровенно удивлялся, спросил, где я столько зарабатываю. Врала, что устроилась офис-менеджером в одну крупную компанию. Он поверил и больше не задавал лишних вопросов. Тот мужик уже стал требовать, чтобы я надевала определённую одежду из секса-шопа. Он мне на неё дополнительно высылал кэш. Дошло уже до того, что стал мне писать текст, который я должна говорить. Он хотел из моего позирования сделать целый эротический мини-моноспектакль. И у него это получилось.
А тем временем в универе как-то прознали про мой секретный аккаунт и стали туда добавляться. Когда поняли, чем я там занимаюсь, многие парни начали напрямую за деньги предлагать секс. Я для всех в миг стала грязной шлюхой, подзаборной давалкой. А вы знаете, когда чувствуешь вкус лёгких денег, где-то внутри тебя отключается центр насыщения. Хочется больше, ещё больше, и ещё больше. В какой-то момент я поняла, что мне уже мало тех денег, которые получаю за свои секс-эфиры. И я стала соглашаться на платный секс с парнями из студенческой общаги. Денег стало ещё больше. Я уже себе ни в чём не отказывала. Самые топовые шмотки, дорогие рестораны, ночные клубы. Я стала в универе самой модной, одевалась лучше всех. Девчонки смотрели на меня с откровенной завистью. А однажды в нашем туалете увидела народное творчество. Кто-то маркером на стене написал «Кармен из Э-105 – давалка, сосалка, лизалка. Обслужит вас по высшему разряду» и внизу мой телефон. Я этому усмехнулась, но где-то глубоко внутри стало не по себе. А затем какая-то дрянь стукнула в деканат про мою двойную жизнь. Начал подниматься вопрос о моём отчислении. Собрание должно было состояться на днях. Я попросила Арса хоть как-то помочь. Он учился со мной в одной группе. Был у нас старостой. Он мог замолвить за меня словечко и попытаться выправить мой моральный облик. Пообещал сделать всё возможное. Но, к сожалению, за день до собрания у Арса случилось несчастье – у него на глазах убили его хорошего друга. С ним произошёл нервный срыв и, как понимаете, он, естественно, не появился в деканате. Меня отчислили. Но знаете… Когда уже во что-то втягиваешься, то трудно вырваться. Торговать своим телом вошло в привычку. А мужик из эфира созрел для встречи со мной. Когда приехали к нему, он напился и… стал меня избивать. Меня спасла случайно оказавшаяся в этой квартире Гелла. – повисла пауза. – Да, Гелл, этот извращенец из эфира был твой отец. Прости, что сразу ничего не рассказала. О том, что он твой папа, я узнала, собственно, когда ты его вырубила бутылкой шампанского. Но я не считала нужным рассказывать тебе про эту нашу отвратительную связь. Много раз хотела, но каждый раз себя останавливала – от этого знания ничего бы в твоей жизни не изменилось, а боли прибавилось бы.
– Прикольно. – у Геллы вырвался нервный смешок. – Получается, мой отец от части тебя содержал, при том, что у тебя был свой отец. А мой отец, живя столько лет со мной в одном городе, забил на меня хер, а из тебя сделал проститутку. Такое, захочешь – не придумаешь. Да, нет, я на тебя не злюсь. Конечно, ты ничего не знала. Просто какая-то дьявольская насмешка судьбы, – Гелла закрыла лицо ладонью, пытаясь справиться с рыданиями. Успокоившись, она посмотрела на Антона. Он выглядел растерянным и опустошённым. – Да, Антош, тебя, действительно, окружают ужасные люди – два сыкуна, один гомосексуалист и две проститутки. Ведь ты, наверное, про себя раз двадцать назвал меня шлюхой, когда я рассказывала про связь с Никитой.
– Нет, я ничего такого не думал, Гелл, – Антон в эту секунду выглядел абсолютно беззащитным и потерянным.
– Да что ты? Куда же весь твой гонор делся? Ты же ещё совсем недавно всех нас тут презирал. А… Ну да… Точно. Сейчас же твоя очередь исповедоваться.
– Кармен, детка, ты была великолепна. – вновь вступил Мясников. – Твоя история прям заслуживает отдельного сериала. Ну, что, Антон Лютый. Остался только ты. Что же есть такого трогательно-драматичного в тайниках твоей души?
Повисла пауза. Антон собирался с мыслями.
– Мне часто снится та резня на премьере у Заславского. – начал он. – Точнее, её последствия. В своих кошмарах я вижу обезображенные тела артистов и самого Заславского с отрезанной головой. Каждый раз просыпаюсь в холодном поту. Но буквально за несколько секунд до пробуждения я слышу во сне детский плач, чуть ли не переходящий в крик о помощи. Самое ужасное в том, что я понимаю, почему его слышу. Когда я и мои ребята безжалостно расправились со всеми артистами, находящимися в тот вечер в театре, со всем рабочим персоналом, со всеми цехами, мы вышли из нашего академического и направились в сторону базы. И тут я понял, что где-то в театре обронил свой амулет. Когда вернулся, то в дальнем конце коридора увидел маленького мальчика. Я подошёл к нему, – Лютый сделал паузу и закрыл глаза, пытаясь справиться с подступающими эмоциями. – Он лежал в луже крови, громко плакал и… смотрел мне прямо в глаза. У него по локоть не было левой руки, по колено – правой ноги. Я понимал, что он умирает. – лицо Лютого заливали слёзы. – Я понимал, что уже ничем не могу ему помочь. Я не убивал этого ребёнка. Кто-то из моих ребят. Я не учёл того, что среди рабочего персонала может оказаться кто-то из детей. Вообще не учёл. Это был сын костюмерши. Мать лежала в паре метров от него. Мёртвая. Через минуту он затих навсегда. Я не хотел, чтобы погиб ребёнок!! – Лютый зарыдал. – Бездарные артисты, хуёвые режиссёры, все цеха, создающие эти говноспектакли – да! Но не ребёнок!! Только не ребёнок! Он ни в чём не виноват! Если бы я проконтролировал ситуацию, я бы их с матерью лично вывел из театра! Я бы не смог ребёнка лишить матери у него же на глазах! И теперь этот плач меня преследует по ночам!! Я не знаю куда от него деваться!! В тот момент я впервые пожалел о том, что затеял всю эту войну против культуры. Гелл, ты спрашивала меня, что за эпизод мне припомнила Саша, перед тем, как я её толкнул. Она припомнила мне эпизод с этим мальчиком. У нас зашёл разговор о детях. Я ей сразу сказал, что не хочу детей. Принципиально. Тогда Саша мне в пылу заявила, что ей это не удивительно слышать от человека, который оставил умирать истекающего кровью ребёнка. И я не сдержался. Если бы пил по графику то, что мне прописал врач для нервной системы, может быть просто наорал. А так, мне прям захотелось причинить ей физическую боль. Потому что она знала, насколько это болевая точка для меня.
Гелла и Кармен молчали, не в состоянии подобрать слов.
– Сегодня великий день, – Мясников был под впечатлением. – Несгибаемый, железный, кровожадный Антон Лютый искренне разрыдался на глазах у своей девушки и её подруги.
– Ребят, простите меня, если сможете. Я не знаю, что на меня нашло. – Антон всё еще не мог справиться со слезами. – Дэн, братик, ты слышишь меня? Умоляю, прости. Я себя вёл как последняя мразь.
За Лютым, Геллой и Кармен пришли и проводили их наверх. В подземелье остался один Темников. Уже наверху Лютый на какое-то время задержался у мониторов. У аппаратуры кроме него никого не было. В поле зрения камер стоял Макс и зло улыбался прямо в кадр. Антон надел наушники и услышал его голос:
– А меня значит выслушать не захотели. А жаль… Мне тоже есть, что рассказать. Когда я уехал за границу лечить свой недуг и потом вернулся оттуда совершенно другим человеком, многие поговаривали, что за такую впечатляющую трансформацию я чуть ли не продал душу дьяволу. Но все они ошибались. Я и есть Он. Как тебе такое откровение, Антош?
Из Темникова прорвался ледяной смех. Антон снял наушники и глазами полными ужаса смотрел на Макса, хохот которого становился всё страшнее и зловещее.
