@woret , своим постом про пациентку из НРО ты мне напомнила про одного моего пациента, первого тяжелого в моей жизни, я очень грузилась по поводу него, потому что он был очень хорошим дядькой. Я про него никогда не забуду.
Фамилия у него была Гусев. Я говорю в прошедшем времени, потому что он уже давно в лучшем мире, но его последние месяцы жизни были просто адом для него, его несчастной жены, и для меня, потому что я тогда только начинала трудовую деятельность, и еще не умела выстраивать стеклянную стену между собой и пациентом.
У него был рак, последняя стадия, с ног до головы в метастазах, шансов на выздоровление нет уже давно, оставался только вопрос времени длинной в пару месяцев. Просто представьте. Пару месяцев.
Хотя лучше не представляйте. Хуже нет ничего.
Каждый раз, когда приходила его жена, он крыл ее матом, орал что не любит ее больше, делал все, чтобы она ушла, говорил что она ему противна, что он ей изменял всю жизнь, и все в таком духе.
Я стояла в дверях. Один раз когда она уходила в слезах, и ее тихие стоны удалялись в коридор к лифтам, я спросила его:
- я люблю ее. Я люблю ее больше жизни. Я всегда был ее стеной. Я всегда был ее защитником, я всегда был ее опорой, мы прожили вместе 30 лет, и я не хочу, чтобы она видела меня таким. У меня веси живот в полосных швах, нет ни желудка, ни мочевого пузыря, только трубки из брюшины. Я не хочу, чтобы она видела меня таким, я не хочу, чтобы она видела, как я подыхаю в страшных мучениях, пусть лучше меня ненавидит, но запомнит сильным. Пусть лучше меня ненавидит, но не видит больше всех этих трубок из живота и швов. Не пускайте ее больше сюда. Ей и так нескончаемо больно.
Мне нечего было ответить. Я была связующей ниточкой между ним и его женой, которая каждую мою смену плакала у меня на плече, и говорила : « пусть мелет, что хочет, я буду с ним до последнего вздоха.»
Наверное, вот оно, настоящее. Самое настоящее, которое ничто в этом мире не остановит, даже скоропостижная смерть.
Каждый раз, заходя к нему в палату, я считала святым долгом развеселить Гусева. Я скакала перед ним, как клоунесса, делала каждое свое движение нелепым и смешным, чтобы он хоть немножко улыбнулся, однажды у меня получилось рассмешить его до слез ( слез гомерического хохота, разумеется).
Жена передала ему свой фирменный суп в термосе. Я принесла ему термос, и начала делать вид, что у меня не хватает сил его открыть. Я пыталась открыть его об дверной косяк, об штатив для капельницы, в положении стоя, сидя, полусидя, я ползала с этим термосом по полу, Гусев ржал, как не в себя. Его сосед по палате психанул, встал, отодвинув свои дренажи, сказал что на меня смотреть больно, и сейчас он поможет. Я наклонилась над ним, и прошептала : «подыграй мне», чувак мне подмигнул,
И мы начали ползать по полу вместе.
В итоге Гусев сквозь слезы и хохот сказал, чтобы мы дали ему попробовать, и открыл его за секунду (мы приоткрыли термос специально , когда пепередавали его).
-да в вас сил больше, чем в нас двоих вместе взятых, а вы тут кукситесь.
У меня была депрессия и долгий запой. Родственники мне бухать не мешали. Я должна была переломать это в себе.
Переломала. Я слишком близко подпустила к себе его, его семью, и всю эту ситуацию.
@woret , у всех нас были и будут пациенты, которых мы на всю жизнь запомним, но послушай, нужно уметь выстраивать между ними и собой стену. Их боль-не наша. Мы просто делаем все, что в наших силах, но не больше, больше нельзя. Иначе свихнуться можно, или спиться, или и то, и другое.
Держись, просто если не мы, больше некому.
