Sabantuy is a Bashkir, Volga Tatar and Chuvash holiday that is celebrated at various times in June. Traditionally it is a celebration at the end of the planting season (meaning “plough’s feast” in Turkic languages. The synonym “plough’s holiday”, or Saban bäyräme also occurs.) where villages gather and danc, sing and play traditional games.
Sabantuy traces its origins to the pre-Islamic epoch, when it was celebrated before the sowing season. The presence of Sabantuy was noticed by ibn Fadlan as early as in 921. Traditional songs and other customs of the Sabantuy probably had a religious connotation at that time.
Later, with the spread of Islam among Tatars and Bashkirs and Christianity among Chuvashs, it became a secular holiday and a symbol of Tatarstan.
1.Khanty people 2.Circassians 3.The Montenegrins 4.Chechen people 5.Chuvash people 6.Chukchi people 7.Shors 8.Evenks 9.Evens 10.Enets people 11.Eskimo 12.Estonians 13.Yukaghir people 14.Yakuts
Известный камерный хор Эстонии «Collegium Musicale» и ведущая финно-угорская организация этой страны «Фенно-Угриа» организуют с 30 июля по 3 августа первую концертную поездку из серии «По дорогам з…
Muusika- ja matkafestival Seto Folk vaatab sel aastal metsa poole! Lisaks heale muusikale kaunites kontserdipaikades ootab väiksemaid folgilisi eakohase programmiga mõnus lasteala, mõtisklejad leiavad kindlasti üles muruülikooli, filmisõbrad saavad ehtsas jurtas nautida Soome-Ugri filmifestivali filme ning seiklejad saavad matkaprogrammi raames metsa minna!
Festivalile tasub tulla kogu perega, sest tegevusi jätkub kõigile.
Эпос «Калевала» Магия, герои и смерть в финском эпосе: что Джон Р. Р. Толкин позаимствовал из «Калевалы» для своих произведений
«Калевала» — это эпическая поэма, состоящая из 50 песней, которые называются рунами. Буквально «Калевала» переводится как ‘страна сынов Калева’. Обработкой материала занимался финский языковед XIX века Элиас Леннрот.
В мировом фольклоре «Калевала» — живой эпос финских народов, часть мифологической системы и сюжетов которых уходят в древность. Устойчивым маркером этого является образ утки как творца мира, известный у всех финно-угорских народов.
Систематизация эпоса и ошибки Леннорта
Народные песни не были систематизированы, но в «Калевале» Леннрот попытался представить события как последовательные и связать их сюжетом. Леннрот мыслил категориями XIX века и считал, что в глубокой древности эпические произведения были единым целым наподобие «Илиады» и «Одиссеи». Впоследствии они якобы раскололись на отдельные части, и задача ученого — собрать из отдельных фрагментов древний мифологический текст. Но это практически невыполнимая задача: чем дальше мы продвигаемся в древность, тем более аморфными становятся представления. Наибольшее единство текстов наблюдается при обработке уже государственной, городской культуры, как, например, в Двуречье, где разрозненные шумерские сказания о Гильгамеше собираются в книгу Син-лике-унинни.
«Защита Сампо», Аксели Галлен-Каллела // wikipedia.orgРекомендуем по этой теме:
Древнеисландские саги
Леннрот провел гигантскую собирательную работу: он ездил по деревням, записывал сказания. Впоследствии он придумал сюжет разрозненным песням, соединил их в хронологическом порядке, что привело к искажению эпоса. Например, фольклористика знает две версии создания мельницы Сампо. Более архаичная: Сампо находится в стране за морем, куда нужно приплыть, похитить волшебную мельницу и отбиться от погони на обратной дороге. Более поздняя версия гласит: Сампо сделал кузнец Ильмаринен. Леннрот соединил обе версии в последовательности, которая противоречит стадиальному развитию сюжета. Таким образом, в «Калевале» кузнец Ильмаринен поехал за море свататься к красавице, в качестве свадебного подарка сделал Сампо, а после смерти жены решил вернуться на ее родину и забрать мельницу себе. Возникает вопрос: не проще было бы сделать вторую Сампо? Так сюжет, подогнанный под логику XIX века, обзавелся внутренними противоречиями.
В «Калевале» объединены несколько однотипных персонажей: три совершенно разных героя-трикстера составляют у Леннрота единое целое. К числу собственных включений Элиаса Леннрота относятся обрядовые, свадебные песни, которые составляют до четверти текста. Известно, что Леннрот дописал некоторое количество стихов, пытаясь согласовать разрозненные части поэмы. По сути, Леннрот совершил вещи неправильные и осуждаемые фольклористами, но это вопрос о допустимой мере популяризации.
Магия и герои в финском эпосе
«Калевалу» мы можем назвать магическим эпосом, основной акцент в нем делается на теме происхождения вещей. Никакое действие героев не будет эффективным, если оно не сопровождается рассказом о происхождении этих вещей. Целый ряд сюжетных ходов нужен затем, чтобы развернуть очередной рассказ, например, о происхождении железа.
Любой эпос содержит героическую составляющую — борьбу с чудовищами, и она разворачивается в «Калевале» по особому принципу. В архаическом эпосе герой совмещает в себе умения и воина, и шамана, для такого героя совершенно неважно, действовать магией или воинской силой. Когда из архаического эпоса развивается героический, магическая составляющая исчезает. «Калевала» — это менее архаический эпос, который тем не менее развился в сторону усиления роли магии.
Триптих «Легенда об Айно» по мотивам Калевалы, Аксели Галлен-Каллела // wikipedia.org
Например, герою-трикстеру в рамках брачных испытаний нужно одолеть монстра бога Хийси. Это злой дух, лось синего цвета, в его образе прослеживаются параллели с образом синего быка, владыки нижнего мира. Лемминкяйнен пытается его догнать, то есть действует нормальными героическими средствами. Но герой не достигает успеха, и тогда он применяет заклинания, которыми одолевает этого лося. В следующем испытании герой даже не пытается прибегнуть к воинской силе, а действует заклинаниями — Лемминкяйнену нужно побыстрее разделаться с монстром и перейти к третьему испытанию, в котором он погибнет. Героя отправляют стрелять лебедя, плавающего по реке смерти — границе бытия. Трикстер, выстрелив в птицу, погибает сам. И тогда его мать, оказавшаяся могущественной чародейкой, оживляет сына. В этом можно проследить связь со славянской мифологией, где лебедь — птица смерти. В русских представлениях у человека, убившего лебедя, могут умереть дети. В «Слове о полку Игореве» дева Обида с лебедиными крыльями — символ горя на русской земле.
Одна из рун «Калевалы», в которой слово заменяет действие, напоминает эддическую песню, где бог Один в другом обличье является к великану Вафтрудниру. Они начинают состязаться в мудрости, поставив на кон голову. Соревнование состоит в том, чтобы выяснить, кто знает больше о происхождении вещей. Такой же эпизод есть в «Калевале»: великий мудрец Вяйнемейнен состязается с Еукахайненом — кто больше знает о происхождении вещей.
Образ ВяйнемейненаРекомендуем по этой теме:
«Хоббит»: конфликт интерпретаций
Другой аспект сопоставления «Калевалы» и «Старшей Эдды» — вопрос правды и лжи. В мировой мифологии известен мотив, когда герой отправляется в страну смерти и адский привратник спрашивает у героя, кто он такой и зачем пришел. Герой не может пройти дальше, пока не скажет правду, ложь запирает врата потустороннего мира. В «Эдде» есть «Песнь о Харбарде», где ситуация обыгрывается так: Тор-громовержец, простодушный силач, идет из страны великанов и на берегу фьорда видит перевозчика. Под обличьем перевозчика прячется отец Тора — бог Один. Перевозчик начинает задавать вопросы, откровенно глумится над ничего не подозревающим Тором. Громовержец не понимает, что нужно назвать имя перевозчика и опознать своего отца. В «Калевале» Вяйнемейнен поранил палец, и ему, чтобы унять кровь, нужно получить знание о происхождении железа. Для этого Вяйнемейнен отправляется в потусторонний мир, но, пока он скрывает свое имя, его никто не пропускает.
«Вяйнямейнен», Роберт Вильгельм Экман // wikipedia.org
Поскольку «Калевала» — мир творящего слова, в ней возникает центральный образ Вяйнемейнена — песнопевца, героя, который старше мироздания. В финно-карельских рунах именно на колене Вяйнемейнена свивает гнездо утка, сносит яйца, из скорлупок которого появились Земля и Солнце. Вяйнемейнен играет на кантеле (гуслях). Этот герой — демиург, но не как кузнец Ильмаринен, который делал все своими руками. Вяйнемейнен способен творить словом ― именно так он создает все необходимые блага. Вяйнемейнен создает сети, лодку и приносит знание о том, как унять кровь.
Толкин и сотворение мира
Влияние «Калевалы» на культуру можно проследить в разных произведениях. Так «Песнь о Гайавате» Генри Лонгфелло была написана стихом, заимствованным у Леннрота. Но больше мотивов финского эпоса можно наблюдать у Джона Р. Р. Толкина в «Сильмариллионе», «Хоббите» и «Властелине колец». Мы знаем, что Толкин создал эльфийский язык квенья на основе финского. Обращение Толкина к «Калевале» было сознательным. Песнопение в мире Толкина также играет определяющую роль.
Во-первых, сотворение мира у Толкина описывается как пение единого бога и созданных им высших сил. С другой стороны, пение, способное разрушить вражеские чары, играет важную сюжетообразующую роль. Мы знаем соответствующие эпизоды из «Властелина колец», когда в Мордоре пение Сэма позволяет ему найти Фродо, в «Сильмариллионе» один из эльфов прикован к скале, а второй ищет его, и, отчаявшись, он снимает с плеча арфу и поет. Это вызывает шок — пойти в страну врага и взять с собой арфу, но для Толкина это абсолютно естественно. Даже в начале «Хоббита» все гномы принесли с собой музыкальные инструменты и пели: там были и лютни, и флейты. Также мы помним плач Галадриэль. Каждый раз, когда врывается музыка, речь идет о том, что герои каким-то образом прикасаются к сути мира, потому что мир сотворен музыкой.
Александра Барковакандидат филологических наук, кафедра культурологии Института УНИК
На фестивале дебютного кино «Движение» в Омске 27 апреля показали фильм Дмитрия Давыдова «Костер на ветру» — дебютную картину якутского режиссера, ранее получившую приз на канадском фестивале ImagineNATIVE. По просьбе «Медузы» кинокритик Антон Долин рассказывает о сенсационном фильме, который открыл якутскому кинематографу окно в мир.
areudirty
janainaart
annaxmalina
stormborns
izzy806
romaincrisis
