Паломничество к кругу ч.3
С Лапландией связано огромное количество легенд, особенно с людьми, живущими там. Мол колдуны, сильнее которых и нет на свете никого. Они управляют водой, ветром и временем с помощью пения и заговоров.
Многое из этого мелькает в главном эпосе Калевала. Воедино собранная и записанная в 1830ых-40ых годах Элиосом Лённротом.
В одной из деревень, где Элиос собирал истории и сказания, он познакомился со священником, у которого решил остановиться. Всю ночь они квасили и разговаривали. На утро священнику было так плохо и так радостно, что он встретил такого классного мужика, что он попросил его провести службу в церкви вместо себя. Элиос отпирался, но кое-как провёл. В ночь, когда он покидал деревню, в церковь ударила молния и сожгла её.
УУУУУУ. Это не та церковь.
Вот несколько историй из разных архивов.
***
"Относительно умения «бросать пеньем в воду» у B.C. Соловьева находим воспоминания пастора Иоганна Торнея об этих способностях лопарей. За подобные действия в отношении одного крестьянина, брошенного в воду с помощью пения и заклинаний под бубен и утонувшего на порогах реки, был привлечен к суду один старик-лопарь. Он сознался, что искусству магии еще ребенком его обучил отец. Его приговорили к смертной казни и в кандалах повезли к ближайшему городу в Ботнии. По дороге он, сидя в телеге, попрощался со всеми и в один миг убил себя особым заклинанием
(Соловьев B.C. Первобытное язычество, его живые и мертвые остатки. СПб., 1890. Т. 5. С. 488.)"
***
В воспоминаниях французского путешественника нормандца Пьера Мартина де Ламартиньера о встречах с лопарями в 1653 году в районах Варангер-фьорда и Колы есть свидетельства удивительных способностей лопарей к чародейству, которое давало им столь безусловную власть над погодой, что местные нойды продавали капитанам парусных судов ветры нужных направлений:
«Через два дня... на широте северного полярного круга, около берега, мы заштилели. Зная, что жители этих мест, равно как и обитатели финских шхер, все колдуны и умеют распоряжаться ветрами по своему усмотрению, мы послали шлюпку к ближайшей деревне, чтобы «купить» ветер.
Мы обратились к главному колдуну и, сказав, куда нам надо идти, спросили, не может ли он нам дать ветер до Мурманского берега. Он ответил, что не может, так как его могущество распространяется только до мыса Рукселла, до которого нам еще очень далеко, а оттуда мы можем свободно идти до Нордкапа. Ему предложили отправиться на судно, чтобы с ним сторговаться.
Он вместе с тремя своими товарищами сел на рыбачий челнок и прибыл на корабль, где и сторговался дать нам ветер за 10 крон и фунт табаку. После чего он привязал к концу паруса фок-мачты лоскут полотна, длиной в треть локтя, шириной в 4 пальца, на котором было три узла, после чего уехал в своей лодке.
Только что он отвалил от борта, капитан развязал первый узел, и этого было достаточно, чтобы подул самый благоприятный западно-северозападный ветер, который понес нас и остальные корабли нашей Компании миль на 30 за Малынтрем, и нам не пришлось развязывать других узлов»
(Ламартиньер П.М. Путешествие в северные страны, в котором описаны нравы, образ жизни и суеверия норвежцев, лапландцев, килопов .. Из Записок Московского Археологического института за 1911 г. М., 1911. XIV С. 39.)
***
Мореплаватели Европы, общаясь с лопарями, отмечали и иные очевидные сверхспособности этого малого народа. Так, голландские путешественники, ожидая посланного в Колу лопаря, отметили его невероятно скорое возвращение с подлинным письмом, написанным их другом: «Не могу не отметить нашего удивления по поводу быстрого возвращения лапландца. По словам нашего товарища, на их совместное путешествие в Колу, притом быстрым шагом, они потратили два дня и столько же ночей, в то же время обратный путь лапландец проделал в один день, что привело нас в изумление. Таким образом, получалась разница в целый день, и мы говорили друг другу, что дело, должно быть, в его знании каких-то заговорных чар»
(Геррит Де-Фер. Плавания Баренца. De Veer (Diarium nauticum) 1594-1597 Amstolredami MDXCVIII. Перевод с латинского профессора А.И. Малеина. Полярная библиотека. Л., 1930.)
***
«Что касается до лапонцев, - пишет другой иностранец, - то они часто бывают в Риге, куда привозят свои товары: сухую рыбу, звериные шкуры и т. п. и меняют их на берегу моря. Благодаря своему волшебству они безопасно плавают по морю в самую сильную бурю в небольших челноках. Зная это, купцы покупают у лапонцев парус с тремя или четырьмя узлами, с наставлением, что в первом узле при развязывании его обнаружится попутный, но тихий ветер, во втором крепкий ветер, но тоже попутный, в третьем попутный бурный ветер. В четвертом находится кораблекрушение, и развязывающие из любопытства гибли вместе с кораблем»
(Wunderers J.D. Reisen nach Dannemarck, Russland und Schweden (1589-1590). Frankfurtischen Archiv. Frankfurt, a. M. 1812)
***
К самому знаменательному куску своего трипа почему-то очень сложно подступиться. Хочется рассказать и очень много всего, и одновременно ничего не хочется "отдавать", пока оно мурчит внутри и переливается.
Я летел на север будто бы и не совсем в кульминационную точку своего трипа.
Переживал, что будет тупо, холодно, не понравится и вообще время быстро летит слишком, не хочется возвращаться в Лондон.
Так как я давно уже не живу в той части света, у меня сформировался некий образ, который я часто транслирую людям, когда меня спрашивают откуда я. Чаще он в позитивных тонах, с небольшим креном в северность. С некоторыми преувеличениями, преуменьшениями и прочей снисходительностю.
И в какой-то момент я уже сам стал верить в новый, слегка отполированный, нарратив про "дом".
Главное волшебство этой поездки - северное сияние и Элина ощущение, что я будто дома. Скользкие улицы, снег, который доберется до голой ноги или за шиворот, ветер, редкое солнце и желание успеть застать дневной свет. Вкусные сырки и рыба. Чистые улицы. Отчужденные модельные лица прибалтов и скандинавов. Разговоры с давно знакомыми, люди вокруг видят и понимают личное пространство, внезапные и приятные знакомства. Урбанина всякая, в конце концов.
Социализм и системное доверие побеждают тяжесть жизни современного человека в современном городе. И этот образ абсолютно совпал.
От этого становилось очень по разному единовременно!
Во всех этих мыслях, сонный, голодный я прилетел гулять в Рованиеми. Там тоже Альвар Аальто отметился.
И в ту же ночь мне был дарован космический свет. Всякие мифы и легенды говорят, что северное сияние можно вызвать свистом. Я не свистел. Может кто-то свистел.
Спугнуть его тоже легко - хлопком или громкими разговорами, но это не точно.
Согласно древней саамской легенде, Аврора Бореалис появляется на небе, когда по северным сопкам пробегает полярная лиса и взметает в небо снежные искры. Финны называют небесную феерию «revontulet», «лисьи огни».
Ещё пара неожиданных открытий для себя сделал. Северное сияние само по себе может издавать звук. У саамов даже слово есть - (Guovssahas), что означает «свет, который слышно». Похоже на потрескивание в костре. Не могу сказать, что слышал. Костёр тоже был. И сосиски. И глинтвейн.
Второе открытие это "Меряченье" или полярное бешенство, самый настоящий научный термин, описывающий самое настоящее психическое расстройство. Удивительно же, когда после долгого наблюдения за северным сиянием хочется идти на север. И никто тебя не остановит! В таком диагнозе тоже достаточно много колдунства.
Разные народы по разному к сиянию относились, для кого-то это битвы богов, для кого-то мосты или врата соединяющие царства живых и мёртвых. Для кого-то небесный футбол (кроме шуток) с черепом моржа.
Еще по одной легенде, где были дед, пацан, сокол, волки и пёс, а так же слабоумие, отвага, самоотверженность и любовь, сияния - это добрый знак. Свет для тех, кто хочет совершить добро.
В любом случае мне показалось, что этот опыт, и сияние в частности - про какой-то надлом и изменения. Я в эту сторону буду думать. Про небесный футбол, лис и добро. Солнечный ветер себя проявил. Сильный ветер тёплым не бывает.