За сегодняшнюю первую половину дня сделала уже два из трёх намеченных писательских дел (про бытовые и жизненные дела - не менее важные для меня - молчу, их сделала с особым удовольствием).
Опубликовала, естественно, перед этим ещё раз отредактировав новое эссе в текст своих аналитических работ "ТЕТРАДЬ ЧИТАТЕЛЯ", а также написала три поста самопиара об этом для разных платформ, всё красиво разместила, с хэштегами и картинками, где эти картинки допустимы!
Написала целую программу и сопроводительную записку к своему новому курсу по профессиональной практике - ГОЛОСОРЕЧЕВЫЕ ТРЕНИНГИ - и отправила куратору с извинениями за вторжение в выходной день.
Осталось третье дело: дописать ПОСЛЕДНЮЮ главу книги АД ПО СОСЕДСТВУ!.. там Мелани уже сходила на первое своё в жизни свидание, и это в возрасте 22 лет, будучи матерью четырех детей и через 2 года после бегства из плена.
Смогу ли? - это отдельный вопрос.
Параллельно с этим в чате моего ТГК разворачивается ещё одна история, которая напрямую не связана с моимии текстами, но по сути является частью той же самой реальности.
В чате три подписчика настойчиво убеждают меня, что при написании любого аналитического текста или критического разбора чужого текста я обязана указывать имя автора, название произведения и давать прямую ссылку на первоисточник. Аргумент звучит как требование “уважения к автору и читателям”.
Но на практике это требование выглядит иначе.
В моём опыте работы с интернет-платформами - в том числе и с Фикбуком - подобные “обязательные указания” неоднократно становились не инструментом уважения и взаимного обмена опытом чтения и анализа текстов, а инструментом давления на меня, доносов и жалоб модерации сайта. Каждый раз после удаления моих текстов, я подавала к модерации прошение с разъяснением такого решения, и три раза мне был ответ: некоторые слова в вашем тексте, а именно - имена авторов даже в завуалированном виде, могут оскорбить подписчиков сайта.
То есть, под видом заботы о корректности формируется механизм контроля над тем, что вообще можно анализировать и как именно можно об этом говорить.
Поэтому я принципиально не принимаю этот формат навязанной “обязательной” прозрачности, который в итоге может быть использован кем-то как рычаг воздействия на меня за критическое высказывание.
Я не отказываюсь от ответственности за свои тексты. Но также я не собираюсь делать свой аккаунт на Фикбуке ещё более уязвимым перед системой, в которой указание имени и ссылки превращаются в повод для удаления не только одного эссе, а всей работы целиком, блокировок моего аккаунта, предупреждения со стороны модерации об уже неоднократно поданных на меня коллективных и персональных жалоб со стороны тех, кого мой анализ может задевать.
И здесь и сейчас я фиксирую свою позицию максимально прямо: критика текста - это не обязанность обслуживать автора и его текста, а право исследователя работать с материалом.
Я не живу внутри пространства Фикбука. Я существую в нём в режиме постоянного диссидентского напряжения - как автор, который пишет и свои художественные тексты, и как эссеист и аналитик, который пишет о современной непрофессиональной литературе и одновременно вынужден защищать саму возможность её анализировать.
И, пожалуй, именно это и есть настоящая цена любого критического взгляда.
Даже если он касается фанфиков.
Даже если он касается текстов, которые кому-то кажутся “несерьёзными”.
Потому что в конечном итоге речь всегда идёт не о тексте, не об авторе и не о жанре, которые я обсуждаю.
А о праве говорить о текстах, как я их вижу, о явлениях их породивших и о последствиях их распространения.
Место, где буду рассказывать о том, над чем работаю сейчас и как и кем работала раньше, то есть - беседка о секретиках