Период Японской истории с 1989 по 2019 годы по традиционному японскому летоисчислению получил название “Хэйсей”. На смену императора Хирохито пришёл его сын, Акихито, что и ознаменовало начало новой эры. Начало эпохи Хэйсей ознаменовалось могуществом японской экономики, которое сменилось финансовым кризисом и, следовательно, застоем в экономике и производстве. Однако, помимо рецессии, люди столкнулись с ростом социальных проблем. После Второй мировой войны Япония осталась без армии, оружием владели только силы самообороны и полиция, а в случае агрессии со стороны соседей, предполагалось, что страну защитят иностранные граждане (в частности, американские подразделения). В конце ХХ века в стране начинается технологический бум, особенно развивается кибернетика. Электростанции, транспорт, спутники, бытовая техника и другие достижения науки стремительно развиваются именно в Японии. Однако, не смотря на это, как уже было сказано ранее, страна переживает тяжелый экономический кризис. К концу девяностых годов крупнейшие банки и брокерские фирмы объявляют о банкротстве. Раздувшийся пузырь Японской экономики лопнул, началась рецессия ВВП, снижались доходы населения при стагнации цен. Кроме того, существенно сократилось население. Статистика показывает, что самоубийства — основная причина смерти среди японских граждан, при том, что средняя продолжительность жизни — более 80 лет. Из этого следует, что население постоянно стареет, а работоспособным остаётся лишь 60%. Однако, при Акихито началась так же культурная экспансия. С восьмидесятых годов Япония является столицей мира видеоигр, а в девяностые начинается эпоха аниме. И сейчас японская культура остаётся одной из популярнейших в мире. Некодзиру и жила, и творила в период Хэйсей (1992-1998). Её работы, в большинстве своём, повествуют о повседневных приключениях котят, однако они так же отражают жизнь глазами Некодзиру. Иными словами, она видит Японию периода Хэйсей, со всеми своими проблемами и кошмарами. Предположим, главная героиня работ “Кошачий суп: Удон”, “Кошачий суп: Данго”, “Кошачий суп: Столовая” и “Кошачий суп: Сенбей”, Няко — это сама Некодзиру (в мангах-эссе она изображает себя, как взрослую Няко). Она представляет мир вокруг себя: дешевые сладости, бедные люди, старики, разваливающийся дом, отец-алкоголик, серьезная и хозяйственная мать, скромные ужины, дымящие трубы, индустриальный пейзаж, жестокость. Итак, по порядку. Начнем с индустриальной державы. Одно из лучших изображений этой темы — первая глава манги “Кошачий суп: Данго”, “Ихтиандр”. По ходу истории читателю представляют фабрику, так же разваливающуюся, как и дом Няко, и безумного доктора, чей фокус внимания сосредоточен на доходе от нелегального бизнеса. Яркий пример жизни во время экономического кризиса, от части похожего на ситуацию в России в девяностые годы. Жестокость в такой ситуации показывает отношение к жизни: либо ты, либо тебя. Индустриализация, в данном случае, выставляется в негативном ключе. Другая проблема, слегка освященная в этой главе — отношения в семье. Непослушные дети гуляют без присмотра родителей, попадают в разные передряги, с риском для жизни, который они даже не осознают, на что родители, а именно мать семейства, реагируют агрессивно, на первый план выходит раздражение, а не волнение, будто бы главное сохранять статус семьи, нежели искреннюю близость. Отцу, в свою очередь, совсем на всё плевать, кроме выпивки, что проиллюстрировано вообще во всех книгах и главах, с его присутствием. В том числе, в главе “Рождество”, где мать отдаёт отцу деньги на подарки для детей, но тот в приступе белой горячки тратит 2000 йен на Сётю, а после добывает торт и подарки для детей при помощи грубой силы. Денег нет, но вы держитесь. Порочный круг жестокости в “Кошачьем супе” начинается с первой же главы, где раздраженная мать, за песенку бьёт дочь по голове и идёт работать, после чего Няко идёт выливать свою агрессию на собаку, за что опять наказывается матерью. Часто в работах изображаются и старики, что вполне обусловлено временем и статистикой. Старики изображаются либо в маразме, либо в беспроглядной бедности и, опять, в маразме. Первое яркое изображение в главе “Пожилой мужчина”, второе — “Глава о бездомном старике”. Изображение, по понятным причинам, не самое приятное. Эти персонажи вызывают скорее не сочувствие, а отвращение, воплощая собой одну из проблем данного периода. Самая яркая проблема в первых работах освещена косвенно, условно создаётся атмосфера упадка и бедности за счёт полуразрушенных зданий, бездомных персонажей, цен на те или иные товары и прочее. Позднее, в “Кошачьем Боге” этой проблеме уделяется уже больше внимания, в частности, второй том начинается с забастовки главных героев с лозунгами “У Богов тоже есть права!”, на пенсию, страховку, бесплатную медпомощь; на что им отвечают, мол совсем обнаглели, а люди будто не страдают от этого. Продолжается это и далее, не говоря уже о том, что Боги работают сверхурочно за жалкие 10 йен “на мороженое”. Например, в следующей главе иной персонаж спрашивает: “А мне Бог сможет дать нормальную зарплату?”, после чего пытается занять немного денег у главных героев. Котята не хотят, руководствуясь логикой банков: зачем давать кредит, если безработный не сможет его вернуть? Но в итоге ему всё же занимают денег с просьбой больше не возвращаться. Другой момент, проиллюстрированный в скетче про Наоко и Кеичи: парочка смотрит экономическую передачу, после чего Наоко начинает безумно ржать. Словом, шутка тут в том, что экономика в таком упадке, что передача приобрела комедийный характер. Хотя, с другой стороны, Наоко просто дурочка и до безумия доржалась от помех на телевизоре. Ну, и вишенка на торте — суицид. Эта проблема мелькает значительно реже остальных, не считая суицидального поведения котят во всех жизненных ситуациях, однако, всё равно присутствует, в особенности в “Кошачьем Боге”. В первом томе из-за долгов мужчина среднего возраста решает повеситься, затем мелькает заголовок “Я хочу умереть”, за чем следует классический вариант японского самоубийства: харакири (оно же сеппуку, не верьте тому, кто говорит, что это два разных способа самоубийства, действие одно, прочтения у слова разные). В заключении можно сказать, что целью Некодзиру определенно не было сделать вывод о том, что происходит или донести какое-либо умозаключение. Как и в своих манга-эссе она рассказывала о своей жизни, о случаях, на которых было заострено её внимание, воспоминаниях и мыслях, так и в основных работах отражался сам процесс, а не его результат. Иными словами, все работы Некодзиру отражают жизнь в Японии на период Хэйсей через призму детского восприятия, имеющего определенную ценность, о коей я расскажу в другой статье.
annaxmalina
areudirty
ellievsbear
andulkaphoto
turnnoffyourmind
