Туман, густой, как дыханье древнего леса, стелется по земле, заволакивая призрачным покрывалом угасающий день. Видишь ли ты, дорогая, бледные следы на тропе, едва различимые в сумерках? Это отпечатки твоих прошлых жизней, шепчущих о себе в Самайн.
Слышишь ли ты, как сквозь шелест опавших листьев проносится тихий вздох? Это дыхание тех, кто был тебе дорог, кто ушел, но чьи сердца по-прежнему бьются эхом в твоей памяти. Они возвращаются, призрачные тени, в этот миг приоткрытой завесы между мирами.
Острая тоска, подобная острому лезвию старинного кинжала, пронзает сердце? Это тоска по покою, по вечному сну, который обещает Самайн, это предчувствие тайны и загадки вечности.
Ночь надвигается, тяжелая и неотвратимая, как грозовая туча перед бурей. Время угасает, последние капли из чаши сущего растекаются, шипя и всхлипывая: "сссссамххххейнннн", пока эхо не растворяется в безмолвии того мира, куда уходят тени. И духи слышать тебя, они отзываются на зов твоего сердца.
Самайн... это не просто ночь. Это порог, тонкая грань между жизнью и смертью, когда земля замирает в ожидании зимнего сна. Это "ведьмин" Новый год, ночь духов, время примирения с ушедшими и принятия вечности — круговорота жизни и смерти, как неизбежного витка цикла.