#small depo

[pommius]

[soundpmagazine]

Small Depo: “Если ты хороший пекарь, не факт, что ты поднимешь на этом деньги”

Женщина, продающая вечером тюльпаны у выхода из метро “Золотые ворота”, одиноко смотрела вдаль в преддверии восьмого марта. Мы стояли в 10 метрах друг от друга, Максим одиноко докуривал сигарету, когда его потревожил мой звонок. Выбрав “Сундук” на Прорезной местом нашей дислокации, мы решили собрать в него все секреты группы Small Depo. 

Во-первых, ребята, привет, спасибо, что согласились на интервью. Во-вторых, хочу поздравить вас с выходом сингла. Это, по сути, ваше новое начало?

Максим: Да. Не знаю, как начало, это продолжение. Просто работа была проделана на другом уровне относительно предыдущих релизов. Мы вложились больше финансово, по крайней мере, открыли для себя работу в отличной студии, с профессионалами, на хорошем аппарате. И вложили в песню что-то другое, больше поэкспериментировали с этой вещью. Мы записывали её без Сёмы. «Ne otpuskaet nikogda» это сингл, который для меня лично отличается от предыдущего материала, «Brodyaga» (второй студийный альбом группы – прим. ред.), потому что там больше какого-то праздника жизни эмоционального, больше добра, нежели в раннем материале с его тревогой, печалью и грустью.

Сёма: Минор.

М: Да, минорные вещи.

Макс, скажи, пожалуйста, я знаю людей, у которых заедало разницу между профессиональной студией, профессиональными ребятами и вот этим каким-то…

М: Тебе рассказать, как я с Калынюком (звукореж. альбома «Brodyaga» – прим. ред.) познакомился? Я снимал клип ему же, его группе.

Радиоафрике?

М: Да, я работал админом на съемочной площадке. Мы пришли на Довженко, я услышал саунд, и когда мы в перерыве хавали пиццу, я спросил, кто их записывал. Мне сказали, вот тот чувак, Богдан, у нас басист. Я подошел, переговорил с ним, рассказал, что у меня есть группа, мы хотим писаться, чё, как и где, подскажи.

Мы поговорили, договорились с ним, записали две демки в общаге КПИ, на то время нас всё устроило. Да и сейчас я остался доволен. Материал вышел таким, каким он должен был выйти в плане звука, в плане подачи и самой концепции того, что мы сделали. Я доволен работой с Богданом. Время поменялось, мы идём дальше.

После того периода вы с группой значительно выросли как с аудиторией, так и вообще по подходу, катали по фестивалям. Для вас, лично для тебя, это был переломный момент?

 М: Я тебе не скажу, что такое переломный момент. Я его не ощутил. Ничего кардинально не поменялось. Изначально, когда мы выпустили альбом, мы не давали канцы каждый месяц по два-три раза, у нас не было тура. Потому что с чем ехать? У нас был ЕР и два сингла. Логичная подача этого всего – это, понятное дело, записать альбом, презентовать его людям, и поехать с ним покататься, делать презентации в каждом городе, что мы назвали «Brodyaga tour».

Мы с ним откатали по Украине, и параллельно мы, конечно же, в процессе знакомились с людьми, организаторами, другими музыкантами, набивали какую-то фан-базу себе. Новые люди, новые слушатели, кому-то это понравилось, кому-то – нет, кто-то друга позвал, кто-то сказал другу – говно. Получилось так, что людям понравился этот материал, что в сети, что вживую. Через время мы видим, как начинает расти фидбек, шаришь? Оно кому-то нужно, не только нам, не только мне лично. Это нравится слушателю. Не такой большой, конечно же, аудитории, как хотелось бы. Даже если бы я сейчас собирал бы, блядь, по 10 тысяч в Киеве, мне было бы мало, потому что всегда хочется больше.

То есть, сразу Олимпийский?)

М: Нет, не сразу, все постепенно, так и идёт. Мы работаем, мы стараемся развиваться.

С: Это скорее был закономерный рост, чем какой-то переломный момент.

М: Да, то есть, каких-то переломных моментов не было. У меня изначально была цель, когда я создавал Депо, что я хочу проехать тур по Украине. У меня уже стоит галочка напротив этого пункта. Каждый год выписываю себе на бумажку планы на группу, и я их пытаюсь выполнять.

В 2015- 2016 году мы этот план перевыполнили. Потому что я не ожидал, что нас уже позовут на ZaхidFest, на большой open-air. Не ожидал, что мы ещё один клип снимем, второй. Я хотел один клип, парочку каких-то локальных фестов и получилось, вот, вау для нас в первую очередь, потому что выстрел был побольше и, соответственно, выхлоп от этого всего.

Почему я спросил именно про переломный момент. Я встречал группы, артистов, которые говорят, что они вложили всё в дебютник, чтобы существовать дальше. А так, по ощущениям я понимаю, что для тебя это просто была твоя работа и что ты хотел показать другим. И сейчас ты продолжаешь делать это лучше.

М: В первую очередь, всё, что делается в Small Depo, делается для себя лично. Я занимаюсь этим делом не потому, что у меня за цель стоит ездить с канцами и «как-то зарабатывать этим», или иметь какую-то славу и девок. Нет, нихуя.

А потому что я играю музыку, и есть мне что сказать. У меня есть мои переживания, чувства, и мне очень нравится выражать их в музыке с ребятами, которые играют со мной. Потому что Депо для меня очень семейный  коллектив. С Сёмой мы недавно познакомились, но мы к этому идем. Я думаю, мы сейчас ещё покатаемся, познакомимся, сблизимся. 

М: Мне нравится приходить на репетиции, мне нравится проводить время с этими людьми. Вкладываю какие-то свои вещи, эмоции, перенятые от мира, книг, фильмов, от общения. Ну и, конечно же, концерты, записи, поездки те же, люди, радио и прочие составляющие. Оно все развивается по какой-то траектории вверх. Всё идёт своим ходом. Понятное дело, что мы все строим свои планы.

Сейчас весёлый вопрос, на который я так и не получил ответ, когда писал listenup. Все-таки, скольким людям был разбит нос после сравнения с Виктором Цоем?

М: Дядя, мой любимый вопрос! (смеётся). Я лично против насилия и неоправданной агрессии. А относительно сравнений – я говорил ещё давным-давно, что мне кажется, что это из-за недостатка знаний и недостатка осведомленности с музыкальным материалом.

Это нормально, что люди слышат тембр голоса и говорят: «О, ебать (щелкает пальцами), так это ж Цой!». Я тоже могу послушать какую-то композицию и сравнить из-за ассоциаций, но это моя проблема. Уже кстати слышу, что «Ne otpuskaet nikogdа» – это Сплин.

Я тебе скажу больше, когда мы релизнем наш англоязычный сингл под названием «My Lawyer», то будут говорить, что я Брайан Молко из Placebo, потому что уже все так говорят. Звукорежиссеры и друзья, которым мы скидывали, и вообще все говорят, что это Молко. Я делаю это не потому, что я кошу под кого-то, а потому что я так могу и мне в данный момент так заходит, я так чувствую.

Кстати, а часто возникают конфликты в самом коллективе? Или вы все-таки более-менее мирная группа? Потому что знаешь, классная картинка того, если группа идеальна, но идеальных групп, как и идеальных альбомов, на десятку не бывает.

М: Не знаю, с Сёмой у нас конфликтов не было.

С: Было, например, с Асей в плане «где-то мы играем то-то, а где-то мы играем то». Мне кажется это вопрос осознанности и подхода. Если ты понимаешь, что надо делать так или так, то ты или объясняешь, почему твой вариант лучше, или, если ты не можешь этого объяснить, то ты соглашаешься с тем, что предлагают. Я по такой схеме в основном работаю.

М: У нас никогда не было ни одного грандиозного конфликта. Мы всегда ведем диалог и пытаемся слушать друг друга. Мы общаемся. Я слушаю Асю, Ася слушает меня, слушаем Сёму. И когда мы, допустим, работаем над материалом, разбираем его, у меня в голове есть какая-то партия и я знаю, где нужна какая тарелка. Я так хочу, чтобы эмоционально там был райд, например. Потому что там нужно раздать больше эмоций. Я прошу это сделать Сёму. Если он может предложить что-то другое, то, о чем он сказал выше, открыть хет, например, как бы банально это не звучало, и он сделает классно: да, окей, мы это оставляем. В этом заключается работа группы. Ты вместе делаешь картину.

С: Да, собственно, если цель одна, её все понимают, то и идут, каждый старается идти.

М: Главное поймать волну, на которой вы будете, вот и всё.

  Буквально новость последних дней, что ученые определили, какой же самый важный человек в группе. Думаю, вы уже это читали.

М: Так изначально было у нас с первого дня, когда Ася пришла.

Или другое, какая самая грустная песня группы Radiohead. Как вы вообще относитесь к этому связыванию науки с музыкой и этим исследованиям? Не являются ли они абсурдными в какой-то степени?

М: Положительно!)

С: Я могу рассказать, что такое абсурдно. Абсурдно, это когда выкладывают из миди-кусочков разные контуры животных и получается прикольная музыка. Это абсурдно. Всё остальное, что касается науки – если музыка описывается с точки зрения науки, то почему бы и нет.

Сёма, ты только пришел в коллектив. Обосновался уже?

С: Еще нет (смеётся). До первого концерта.

Знаешь, это как в студенческой жизни. До первой сессии не студент, абитуриент. Подожди, уже ведь вышел первый сингл?

М: Сингл мы писали с бывшим барабанщиком.

То есть, ты до сих пор абитура? И как тебе, нравятся условия, рабский труд, все дела, да?

С: У нас всё очень круто. У нас первая репетиция началась с того, что Макс зачем-то купил чашку кофе, хотя он не пьет кофе, и презентовал её мне.

М: А Ася тебе конфетку вручила.

 Дружеская атмосфера.

 С: Я был очень доволен (смеётся).

 И забыл, как играть, окрылённый.

 С: Нет, всё хорошо. В принципе, в плане нормы, все идет по плану на данный момент.

 М: Я отвечу на твой вопрос за тебя. Мы работаем, мы взяли Сёму и объявили об этом не потому, что мы ещё думаем, брать его или нет. Как ты говоришь, после первого концерта или первой фотосессии он уйдет, мы его выгоним. Нет. Мы понимали, на что мы идём, и кто пришел в наш коллектив. Мне написали о нем хорошие отзывы и рекомендовали музыканты, которым я верю. Я посмотрел его фотки и послушал записи где он играл.

А ты лайкнул хотя бы или нет, или ты шифруешься, пусть пишет первым, да? (смеётся)

М: Сёма нам больше всех запал, понравился. Как человек, музыкант, его техника игры, как он работает, как он слушает, как он общается, как отстреливает информацию. Вот мы сейчас вместе.

Всё-таки, вы выпустили сингл, что дальше ждать? Если это не секрет.

М: Дальше ждать сингл под названием «My Lawyer». Он посвящается нашему адвокату Илье, нашему другу. Он про жизнь, про веселье, про Илью, послушайте и всё поймете, о чем он и как он. Более танцевальная композиция, мне тоже очень нравится, что в новых вещах я попытался и освоил новые техники игры, задействовал тэппинг, поменял привычную мне структуру. Опять-таки, я поэкспериментировал, что-то применил новое.

Может, в этом какое-то развитие заключается. Приятно осознавать через время, после записи, что ты постарался и ты на верном пути. Это мотивирует на дальнейшую работу.

Многие известные коллективы ненавидят свой самый популярный хит. Они его не любят играть вообще. У тебя такое бывает? Например, с «Doroga»? Когда тебя, понимаешь, 15 лет просят слушатели, когда, к примеру, десять тысяч людей приходят на концерт и говорят: “О, вы группа такой-то песни”.

М: Это нормально, когда играешь для людей. Мне лично никогда не было дискомфортно играть какую-то песню, как бы она мне, допустим, не поднадоела, потому что это люди, там идет контакт, обмен эмоциями. Ты видишь, как у них горят глаза, сердца, как они потеют там, могут отрываться, кто-то стоит обнимается, целуется, это кайф. Играть живьём это отдельная вещь.

А играть на репетициях и готовиться дома перед концертом тем же – ну, да, поднадоело, но так чтобы там ненавидеть – нет. Был один единственный момент, когда я написал «Po Polyam» и принес её на репетицию, мы начали играть, и она мне не понравилась. А я считаю, в данный момент, что это шлягер группы, я по отзывам сужу, по постам вконтактиках и прочем, по соц. сетям вообще. Люди любят «Po Polyam» и мне кажется, это одна из наших любимых песен.

Мне она изначально была как-то “ну окей, ну песня, ну ничего такого”. Всё обычно, всё просто. А потом я осознал, что люди мне помогли понять её, я подумал еще больше над ней, вникся, посмотрел на неё с другой стороны, с точки зрения больше слушателя, а не музыканта, который её играет.

“My Lawyer” это англоязычный трек. Не кажется ли тебе, что слишком много групп начало писать на английском языке и делают это неправильно?

М: Я тебе скажу больше, первый ЕР Small Depo был на английском. И я не знаю, чем я тогда думал, что я это сделал. Мне тогда просто захотелось, и вот этот ЕР стал каким-то мотиватором, потому что я его выкинул в сеть, а потом мне захотелось из-за тех же отзывов услышать, как это звучит с музыкантами.

Англоязычные песни нас не смущают. Сделана на английском, потому что наш адвокат такой очень странный и интересный парень, который постоянно путешествует по миру. Он сейчас работает в Пекине. И для меня он чувак интернациональный какой-то, он постоянно как бродяга где-то лазит, ездит, и когда я думаю об этом человеке, я ассоциирую его с английским языком, может, такое оправдание, но мне кажется, что так более понятно. Если посвящается ему, то это честно. Потому что мы делаем всё для себя, чтобы было правдиво.

С: С другой стороны, вот вопрос, что много групп пытается делать на английском и делает это зачастую неправильно. В принципе, сама цель того, что ты делаешь это на английском, предполагает, что у тебя англоязычная аудитория.

 М: Или ты хочешь её охватить.

С: Мне кажется, здесь стоит смотреть на этот вопрос с точки зрения не того, на каком языке ты поешь, а как у тебя получается и зачем. Если выстрелить на англоязычную аудиторию.

М: Может, мы сделаем из этого какие-то выводы, нам понравится вообще-вообще и сделаем дальнейшую программу на английском.

С: Как эксперимент, если есть на русском, то, может…

М: Почему бы не сделать на английском.

С: Очень шарящие люди в музыке, англоязычные и немецкоязычные, я Максу еще не рассказывал, давали уже очень положительные отзывы.

М: Молко? (смеётся)

С: В таком формате это хороший такой, ликвидный материал, вполне вероятно, что это можно будет раскрыть.

М: Сделать для себя, как всегда, о чем я говорил. Дальше будет видно. И независимо от лейбла, как многие думали. Нам никто не диктует правила, кроме внутреннего «я» и нас самих. У нас полная свобода действий и творчества.

С: Хоть на китайском, жалко не умеем.

Сейчас всё кишит трендами. Как вы относитесь к таким трендам, а-ля мода на винил, снова вернувшаяся в Украину, или же к веганству?

М: Я веган. Второе – это вполне нормально, чувак. Концепция и суть этой группы, в которой мы играем и что мы делаем, это свобода, в первую очередь, право выбора человека. Если человеку не хочется кушать мяса – не кушай его. Если тебе хочется пить алкоголь – пей. Если хочешь замазаться наркотиками – вперед, я лично негативно отношусь, но я никому не буду говорить типа: «Дядя, ты не должен валиться!» Это твой выбор.

С: Живи и дай жить другим.

М: Да, не мешай просто. Соблюдай права свои, делай с собой что угодно, только не мешай другим.

Как раз относительно кассет. Когда Бумбокс давали концерт во Дворце Спорта и презентовали кассету, Хлывнюка спросили, почему вы выходите на кассетах. Он говорит: «Мы Бумбокс, мы не можем не выходить на кассетах”.

С: Да, видишь, это получается концепт их собственный, если сравнивать с дизайном, они по своему фирменному стилю этот концепт и продолжили. Я недавно читал статью, что винил любят, потому что у него особое а-ля «ламповое звучание» из-за какого-то неправильного воспроизведения каких-то частот, получается такой теплый звук. Сам винил дает некоторые искажения.

И пыль на этих пластинках. Это своего рода фетиш, если он нравится большинству людей, это превращается в тренд, если ты в тренде со всеми этими людьми тоже восхищаешься этой штукой – пожалуйста. Если ты этого не понимаешь, ну окей, без проблем. Я не вижу в этом вопроса такого какого-то.

М: Это как истоки, возвращается, цикличность какая-то. В Европе винилы сейчас больше покупают, чем диски. Это, в первую очередь, физический носитель, и он красивый, он большой. Он звучит приятно, в этом есть смысл. Я прекрасно понимаю людей которые коллекционируют пластинки.

Тут ещё штука в том, что тренды задают некоторую моду на музыку. К чему я это веду – помните, в прошлом году бум вызвала Pokemon Go. И почти все, кому не лень, в основном рэперы или блогеры, которые считают себя рэперами, это тоже тема для отдельного разговора, начали все называть альбомы по аналогии с игрой. Как вы относитесь к такой теме – поймать на волне хайпа, тренда, и ещё и всунуть туда музыку, или это все-таки полный негатив?

С: Опять же, если тебе хочется, нравится, понимаешь, что это то, что у тебя внутри, почему нет. Может, твое внутреннее состояние резонирует с этим хайпом.

Получается некий троллинг ситуации, которая вокруг.

С: Может быть в плане троллинга, да.

М: Может быть, как троллинг, может быть искренне, серьезно, да. То есть, опять твой выбор и то, что ты чувствуешь внутри этой ситуации. Если тебе нравится, и у тебя есть какие-то серьезные и весомые аргументы.

С: Почему ты делаешь так, а не иначе, как-то по-другому.

М: То есть да. Мне кажется, так делает, по большому счету, коммерция, чтобы успешно продаваться и пиариться. Станет ли от этого лучше твой материал?  

Продолжаю тему с винилами. У вас вышел на последний сингл «затёртый» клип, который редко встретишь. Все-таки, это зов души?

М: Я думал об этом сегодня. Мне отец в 2011 году подарил камеру Смена-8, плёночный фотоаппарат, на который снимал еще моего брата младенцем, семью и всё такое. У меня на втором курсе университета появилась желание, так как я попал в круг людей, которые снимали на плёнку и интересовались фотографией. Отец мне подогнал эту камеру, потому что у него она просто валялась. И я начал снимать. И последний, наверное, год, я часто зависал на всяких бек-стейджах и мне стало в кайф фотографировать портреты людей. Обожаю портретную съемку просто на белом фоне. Когда ты ловишь эмоцию человека, когда он чист, показывает себя. Это, опять-таки, возможно, какой-то фетиш. Я бы не сказал, что я крутой фотограф)

Я захотел снять клип для Депо лично, со всякими бытовыми штуками, потому что я тоже их люблю. Это правдиво, честно и открыто, всё то, что несётся. И я совместил вот эти портреты на видео, плюс показал, чем группа занималась и как выглядела во время записи, поездок и своих локальных тусовок. Там есть мои бабушка с дедушкой в момент разговора с братом по Скайпу, который находится за океаном. Показал старых друзей, новых знакомых и просто прохожих . Опять-таки, это все было по любви и доброте, сделано для себя в первую очередь.

 Прослушивая не один раз, а раз пять «Бродягу» и «Не отпускает никогда», я внедрялся в текст. Я поймал себя на мысли, что в текстах довольно глубокая философия. Для тебя это часто что-то тяжелое, или что-то, что тебя радует, и то, о чем хочется вспоминать при написании?

 М: Я тебе скажу, что именно «Бродяга» и даже «Не отпускает» написаны в каком-то тяжелом эмоциональном состоянии. Мне очень наболела тема отношений с женщиной, тема личная «кто я?», «что я?». Какой-то, знаешь, переломный момент, пора понять, что ты делаешь в этом мире. И оно всё вылилось туда, в мои вот эти переживания о личностных вещах, об отношениях, о себе, о мире, о войне, негативных вещах. Есть некоторые треки…

То, что я чувствую, пропускаю через свою призму, свои эмоции. Это не всегда положительная штука в большинстве случаев, а бывает и наоборот. Наверное, это случилось с «Не отпускает никогда», но там тоже есть какой-то свой грустненький для меня смысл. Но мне кажется, никогда никакой человек не поймет и не увидит те образы и картины в тексте, которые я вижу в своей голове.

Иногда я пишу стихи, которые не подходят в Small Depo. У них другая структура, их сложно спеть, но они мне нравятся, я их просто сохраняю и надеюсь, что когда-нибудь их накопится достаточно, чтобы выпустить какой-то самопальный сборник. Может, кому-то это понравится и будет интересно.

Ты чувствуешь, что эти вопросы касаются тебя. Ты всё –  слово со сцены, ты, всё-таки, тот посыл, который хочет передать группа, формально – ты лидер. Чувствуешь ли ты какую-то тяжесть, когда ты можешь сказать со сцены что-то не то, и что об этом думают твои ребята?

М: Изначально я не называл себя лидером или фронтменом, мы к этому пришли в связи с какими-то интервью и форматами. Журналистам нужно тыкнуть пальцем в кого-то конкретно. Говорили, что это я, потому что я, банально, вокалист. Нам дали информацию, мы её приняли. У нас свободный микрофон. Со сцены может говорить как Семён, так и Ася, так и я. Если есть, что сказать. Иногда сложно говорить с людьми.  Когда нечего сказать, лучше промолчать. Последние концерты очень угарные и очень хороший контакт был с публикой.

Опять-таки, это обучение и развитие в плане живого шоу, впитываешь что-то новое. Чем дальше, тем лучше я вижу вот эту прогрессию. Надеюсь, она никогда не спадёт, потому что ты всегда находишься в поиске нового.

Тут вопрос в том – барьер самокритики. Адекватно не зазвездиться, но и не загонять себя.

М: Я очень самокритичный чувак. Если бы я не критиковал себя, тут бы ничего не было. Мне кажется, не был бы такой материал, эти стихи такими, какие они есть, эта музыка, если бы я не гнобил себя постоянно. Момент развития приходит тогда, когда я начинаю жёстко рефлексировать. Бороться со своими страхами, слабостями – либо принимаю, либо одолеваю и иду дальше. Как-то так всё получается.

  У тебя, пожалуй, самая сложная позиция, Сёма.

М: Он смотрит на задницы (смеётся).

С: Представляете, как я обрадовался, что на басу девочка играет?

М: Это очень отлично все разбавляет.

С: Да, да.

Иногда к ударнику предъявляют самые высокие требования, потому что люди начинают колбаситься именно под бит. Он отвечает за эту связь. Есть выражение – не качает, не приду. Примерно так. Ты тоже – где видишь этот порог и на кого вообще ты можешь равняться? Или для тебя нету кумира и у тебя кумиры все вокруг?

С: Не сказать, чтобы кумир. Пока я не сыграю то, что играет, например, Бадди Рич, а мне кажется, я не сыграю этого никогда.

М: Всё получится.

Это было слово настоящего фронтмена!

С: В плане самокритики – я понимаю, что мне постоянно есть куда расти, а учитывая, что барабаны для меня это всё-таки больше хобби, хотя я уделяю этому огромное внимание и огромный ресурс и стараюсь развиваться по максимуму. Все-таки, у меня основная профессия, которой я посвящаю большую часть своей жизни, она другая. Исходя из этого, раз барабаны не есть моё единственное занятие, и я не посвящаю этому большую часть своей жизни, то у меня априори получается, что мой уровень всегда будет на ступенечку ниже профессионального барабанщика, который тратит по восемь часов в сутки именно на барабаны. Поэтому в плане самокритики я постоянно понимаю, что есть куда расти и есть над чем работать.

М: Опять-таки, это зависит от твоего желания, твоих принципов, они могут поменяться или же нет)

С: Конечно, у меня бывало такое. Есть моменты, когда я смотрю в записи и думаю, вот это круто получилось, все супер-пупер. Но у меня не возникает от этого чувства, что я супер-крутой барабанщик и все гавно, а я крутой. У меня скорее постоянно есть мысль о том, что я говно, а Бадди Рич (Бадди Рич возглавляет список самых влиятельных барабанщиков всех времён, составленный журналом «Rhythm Magazine» – прим.ред.) крутой.

Все-таки, выражение «зарабатывать музыкой» в Украине – миф или реальность? Ваше мнение.

М: Ты зарабатываешь музыкой в Украине?

С: На данный момент нет.

Если сейчас нет, то возможно ли такое? Как вы себе это представляете?

М: Нефиг делать вообще)

С: Легко.

М: Конечно нелегко. Если ты хочешь, это бизнес, чувак.

С: Да, музыка – это такой же бизнес, как и всё остальное.

М: Если ты хочешь зарабатывать, то надо как бизнесмен подойти к этому вопросу. Ты же артист, если ты не можешь заниматься административными вопросами, менеджментом, найми себе менеджера, нужен пиарщик – найми пиарщика, продюсер – это вообще отдельная тема.

Есть такие ребятки, которые говорят «я только артист, не трогайте меня, я не буду ничего делать, потому что я творю». И это правильно. Зачем типу заниматься административными вещами, если у него в голове после грибов каких-то, либо просто по своему существу, творится пиздец, и он всё это вкладывает в творчество и делает из этого конфету. И вот к нему приходят люди, которые занимаются его пиаром, менеджментом, продюсированием и прочим – делают с этого деньги. Всё же зависит от продукта и востребованности. Это рынок.

С: И учитывая это всё, музыка это скорее как ремесло. Как ремесленник, ты делаешь свой продукт, но сможет ли этот продукт продаться нужным образом и принести тебе деньги? Это уже вопрос номер два, и он решается теми же менеджерами, продюсерами, все остальное.

М: Связями, деньгами и прочим. Чтобы у тебя заработал магазин, пекарня или булочная, которую ты сделаешь, тебе в неё нужно вложить деньги.

С: Если ты хороший пекарь, не факт, что ты поднимешь на этом деньги.

Закончим двумя позитивными нотами. Одна из них, все-таки, что нам ждать после «My Lawyer» и вообще что ждать другим? Альбом, клип?

М: Мы начинаем нашу концертную деятельность с весны, и я могу тебе даже сказать точно даты, когда и как это всё будет происходить.

Когда я начинал играть в Депо, у меня была такая цель и такой пункт, о которых я тебе рассказывал выше – отыграть с определенным перечнем команд. И послушать их вживую, познакомиться. В плане жанра они мне близки и интересны. И эти группы, к сожалению, или к счастью, из России. И вот 24 марта мы играем в Харькове с группой Ploho, а 25 в Киеве. Потом 9 апреля в Киеве со Срубом и 7 мая с Черной Речкой.

С 19 мая по 27-ое начинается тур с командой Signals Feed The Void . К счастью или горю, туром будет заниматься менеджер, нам остается только выжить и делать свою работу!  Закончится это всё фестивалем IcecreamFestival в Атласе.

Анонс хороший, а, всё-таки, помимо тура?

М: А помимо всего этого, между туром и между этими концертами мы будем разбирать новый материал и готовиться к записи нового альбома, потому что в 2017 мы должны выпустит LP.

Хорошая цель. Будем завершать одним вопросом, на который, после всего услышанного, очень интересно получить ваш ответ. Если бы у группы Small Depo в нынешнем составе была возможность создать свой собственный мир, каким бы он был? С нуля.

М: Я его создаю сейчас, выхожу из того, что я имею и того, что могу и делаю, того, что мне нравится в первую очередь. И пытаюсь сделать так, чтобы в дальнейшем мои нынешние действия положительно отразилось на моей старости и каком-то ближайшем будущем.

С: Мне кажется, это был бы, наверное, коммунизм, но совершенно в чистой его трактовке, а-ля «каждому по потребностям, от каждого по возможностям». Если этим ограничить все понимание коммунизма, то, скорее всего, этот мир был бы таким.

Журналист: Игорь Кузьменко Фото: Александра Грузинская Локация: бар “Сундук” на Прорезной