Гардарики называли ее страну те, кто ходил под полосатым парусом да с хищными мордами на носах. Страна городов.
Но Свэль чаще всего от воинов слышала другое название - Альдегьюборг. Так звали Ладогу, единственный виденный ею город, здесь, в краю резких ветров, лысых холмов и теплорунных овец.
Сама словенка была из веси, расположенной от Альдегейды в трех переходах, и ни Ладоги как таковой, ни иных градов Гардарики она не знала.
Дом Свэль пах терпко хвоей и кололся мягкими иглами молодых елей. Дома у нее была своя собственная елочка, мыслимая подругой, но оказывающаяся неизменной хранительницей. Кажется, посадил ее дед или прадед девочки, местом ей отведя березняк.
Темной своей зеленью та всегда выделялась среди светлых крон и бледных станов окружных берез, и трудно было ошибиться, пройти мимо нее, не прельстившись прохладой ли, надежным шатром веток.
Дома у Свэль были некошеные луговые травы, ягодные поляны да хрустальные ручьи с ледяной до сладости водой, полные мелкой рыбешки. А мимо бежала малая дочь государыни-Мутной.
Там трепали подол вересковые кустики, шуршали в траве расторопные змеи, шебуршились зайцы и пачкала руки красавица-черника...
Домом Свэль было пепелище, выжженная дотла весь, золой засыпанная земля, головнями и обугленными костями украшенная на радость и поживу лихим людям.
Домом ее была пустошь, покосившаяся кузня и затопленные весенним паводком забытые сети.
Соседями были голодные волки, ползучие гады и крикливое воронье.
На островах, обдуваемых всеми ветрами, не знающих ни настоящей зимы, ни радостного теплого лета, нет ни елей, ни берез. Деревья здесь маленькие, а мхов и лишайников так много, что подчас тонешь в них по щиколотку. Овечьи острова знают травы, но редко кусты и ягодные поляны. Здесь вечная прохлада, сырость и промозглость, а небо не бездонно синее, каким оно было когда-то Дома, а изменчивое, то стальное, то, словно в насмешку над ее глазами, сине-серое, дождливое, грозовое...
