Пей воду, как подобает королеве.
Матильда присела на ближайший к Мии стул, что ответил скрипом своего старого дерева. Девушка опускала голову, либо же отворачивалась, хотя слез своих, вроде бы, не стыдилась. Женщина глядела прямо в лицо своей бывшей домработницы пронзительным, ястребиным взглядом - глазами, повидавшими, прочувствовавшими много больше боли, чем наблюдает сейчас прямо перед собой, однако, понять недавнюю свою подопечную она могла.
- Ну-ка, вытри свои слёзы, поди не оставила разводы на столешнице. Она стоит больше, чем три твоих бывших вместе взятых.
- Меня здесь больше не будет, а значит вытирать и следить за вашим дорогущим красным деревом - теперь не входит в мои обязанности.
- Ты здесь живешь еще восемь часов, имей совесть.
Мия саркастически хохотнула, после чего невольно шмыгнула носом.
- Так, я больше не могу на это смотреть. Выпей воды.
Девушка поднялась со стула, потянувшись за кувшином. Небрежно налив воду в керамическую белую с чайными разводами кружку, она с некой равнодушностью, слабостью, неаккуратностью и бестактностью потянула ее не крепко схватившими пальцами. Обод ее дня деранул край стола, после чего возник всем знакомый, неприятный звук, появляющийся при трении керамики с деревом. Кажется, это было последней каплей.
- Нет-нет-нет, Мия, нет. Повторяю, нет!
Девушка, подняв правую бровь, с недопониманием взирала на Матильду. Увы, она не понимала, что конкретно из всего неприятного произошедшего в ее жизни не устраивало женщину, и, даже вывело из себя.
- Винсент был последней мразью Парижа, но это не дает тебе повода опускаться до состояния его кружек. Твои эмоции заглушают твой рассудок. Несомненно, это - истинная черта всех французов, но иногда нам она мешает. Он причинил боль, но это не значит, что ты должна позволить себе принять её. Подростки вроде тебя...
- Я не подросток! - пробубнила та.
- Истинный подросток, иначе бы не сказала. Ненавижу, когда меня перебивают. - женщина громко фыркнула. - Подростки вроде тебя всегда говорят о том, как они страдают, будь то от низкой самооценки и всего, чего угодно в этом мире. В твоем возрасте люди мастерски находят оправдания, дабы сладко пострадать, пытаясь вызвать внимание окружающих, но ничего при этом не пытаясь изменить. Даже для этого найдется оправдание. И, несомненно, вы придете к тому, что единственный выход из вашей "безвыходной" ситуации - ближайший мост через реку. Дорогая, у тебя есть три самые главные вещи, с помощью которых ты можешь изменить свою жизнь: ноги, способные бежать, руки, готовые брать, держать и бить, голова, которая думает не ахти, однако редко, да что-то годное выдает. Вспомни о том, что ты не обделена ни одной из трёх перечисленных вещей, а ведь у многих их нет. Но есть то, чего нет ни у кого во Франции, имеющих три самые главные вещи для достижения свободы, и это - квартира, в которой тебе осталось жить ВОСЕМЬ часов, если ты сейчас же не перестаешь тратить мою воду на слезы. Мия, прекрати, сейчас же!
Мия совершенно не вовремя начала плакать еще больше. Женщина слегка смягчила свой взор, заговорив немного тише, чем прежде, но также уверенно, гордо и настойчиво:
- Мия, он был достоин тебя?
Девушка растерянно подняла голову, посмотрев покрасневшими глазами прямо на Матильду. Все, что угодно, но такого вопроса она не ожидала и ответа, судя по ее виду, у нее не было.
- А была ли достойна его ты?
Мия слабо опустилась на стул. Вспомнив о кружке в руке, она решила отпить воды, сделав это, как и все простые люди - слабо, совершенно обычно. Лицо Матильды приобрело прежний жестковатый взгляд.
- Вот, о чем я. Ты никогда не сможешь пользоваться тремя самыми важными преимуществами своего тела, пока не чувствуешь уверенности. Только попробуй пожаловаться, что у тебя ее нет, иначе я сброшу этот кувшин с балкона, перед этим отправив тебя туда же.
Мия слегка улыбнулась. За все это время она прониклась к такому странному чувству юмора.
- Твои силы появятся только тогда, когда ты возьмёшь их под свой контроль и не под чей больше. Так, немедленно возьми мою венецианскую чашку в руку, как подобает.
Девушка, скосив глаза в сторону Матильды, взялась своими тонкими пальцами за золотистую ручку.
Та сделала то, что было велено.
- И возьми ее, как подобает королеве.
Мия взяла кружку, едва чуть тише предыдущего.
- Нет! - женщина выхватила фарфоровое изделие из рук девушки, поставив ее на стол.
- Ты должна пить воду, как истинная королева. Ты должна стать ею. Овладей своим телом, характером, жизнью, чашкой в конце концов! Даже то, как ты пьешь воду, может выдать тебя лучше, чем бутылка хорошего коньяка, чудесным образом проникающего в твою кровь и заставляющего все твои мысли вылести наружу, как бы ты того не хотела. Начни пить воду, охватив ее пальцами, в которых течет королевская кровь, даже, если это не так - и тогда ты никогда не услышишь второго вопроса, а в последствии и первого.
Матильда нежно обхватила пальцами чашку и отпила воды.
- У тебя семь с половиной часов, чтобы научиться пить воду. Забудь о слове "Нормально". Его больше не существует в твоем лексиконе.
Матильда мягко и, в то же время, твердо, поставила кружку на стол. Женщина элегантно вышла из кухни, оставив пораженную, заплаканную Мию, сидящую на кухонном стуле.
Девушка взяла в руку чашку и отхлебнула остаток воды, продолжая смотреть в дверной проем, в котором только что исчезла былая балерина большого театра.