— Почему ты смотришь? — спрашивает она, оглянувшись через плечо. У нее светлые глаза, бледные плечи в веснушках и волосы цвета старой жвачки, потерявшей вкус, и на миг я теряюсь, потому что я не знаю, почему я на нее смотрю, и даже не знаю, как ее зовут. Потом вспоминаю — ее зовут Оля. Чудесные волосы цвета старой жвачки, родинка между лопатками и на внутренней стороне бедра, Оля, Оля.
«Оля, ты спасешь меня меня от несчастья?» — отстраненно думаю я, глядя на собственные нелепые пальцы правой ноги, которыми я шевелю, чтобы вытряхнуть крошку, заползшую между ними. Почему у нас такие глупые пальцы?
— Просто задумался, — честно отвечаю я. Она немного тревожно улыбается и снова отворачивается к плите.
Потом мы позавтракаем, выпьем по кофе, потреплемся, она меня поцелует и уедет. Когда я думал о таком повороте дел — без лиц и лишних эмоций, о самой ситуации «красивая девушка готовит завтрак на моей кухне» — я думал, это такая неизбежная дань Богу Социальных Взаимодействий. Ничего личного: такое бывает со всеми. На самом деле это даже не Оля. Это «Кто-нибудь, пожалуйста, побудь со мной в моем доме, чтобы мне не было одиноко».
До Оли была Алена, а до нее — Лена — я обречен звать домой только тех, у кого в имени буква «л».
Эл, проведи со мной ночь, чтобы мне не было одиноко.
Эл, когда я остаюсь один, я перестаю понимать, для чего все это нужно.
Эл, ведь мы все умрем, и после смерти ничего не будет.
Буддисты придумали теорию о перерождении, чтобы было не так страшно и бессмысленно жить.
Эл, пожалуйста, поцелуй меня, потому что только тогда я забываю, что мы все неизбежно катимся к смерти.
В двадцать пять я задумался о том, что хочу детей — но не потому, что «надо» и не из-за какого-то эфемерного стакана воды в старости, и даже не потому, что в очередной Эл было что-то, чего не было в других Эл, а потому что мне эгоистично захотелось засунуть свои гены в другое человеческое существо, которое останется жить после меня. Мне показалось, что хоть так я чуть дольше пробуду в вечности.
А потом я начал понимать всяких фанатиков. Случилось это во вторник, в 9:12, я посмотрел на часы, потому что бабка в метро остановилась прямо напротив меня со своей книжкой про Иегову. Я тыкал в эппл-вотч. Бабка трясла книгой. Я подумал «господи, как можно...», и в тот же момент до меня дошло, что мы все с разной степенью успеха заполняем экзистенциальные дыры внутри нас. Иегова, дети, техника эппл, путешествия, любовники и любовницы. Я понял тех, кто ходит по пятницам в клубы. Я понял тех, кто участвует в шоу про любовь по Первому, СТС Love или ТНТ. В этот момент, глядя на книжку с голубым небом и облаками, я понял всех, кого не понимал раньше. И я посмотрел на эту бабку с ужасом, потому что понял еще и то, что мне нечем заполнить собственную экзистенциальную дыру.
Мы крутимся на глупом холодном шарике, висящем в бесконечности посреди других холодных, огромных, никчемных круглых камней — и все способы забыть об этом хороши. Работа 24/7, семь сопляков, походы в церковь каждое воскресенье, благотворительность, сочинение песен, книг, рисование — все, что угодно, чтобы заткнуть голос внутри себя, что рано или поздно от тебя не останется ничего.
Оля пьет кофе, глядя в окно на просыпающийся город, переступает с ноги на ногу, ежится. Я не могу удержать улыбки, глядя на нее. — Может, посмотрим «Острые предметы» сегодня вечером? — говорит она, не оборачиваясь. — Вроде интересный сериал. — Может, — отвечаю я. Меня внезапно переполняет ужасающей нежностью к ней. Оля, дорогая, пожалуйста, выеби мне все мозги. Пожалуйста, давай скандалить и ссориться, давай мириться, давай ты будешь визжать, когда я буду тебя щекотать, давай посмотрим все твои дурацкие сериалы, давай соберем из лего ту огромную "Звезду Смерти", давай будем ходить в кино — и смотреть там кино, а потом заниматься сексом дома, давай расставаться, давай будем вести себя как добросовестные потребители (ты будешь сопливо жрать мороженое, слушать Монеточку, я — гордо жрать коньяк под Оксимирона), давай сходиться с чувством стыда. Давай выберем тебе платье на корпоратив, сходим на день рождения к твоей сестре, давай познакомимся с родителями, поженимся, заведем детей, давай будем жить вместе и периодически с трудом друг друга терпеть, давай сделаем вид, что все это не напрасно.
