My inspiration✨ @anastasiaalice - Tumblr Blog

В индуистском храме я чувствую себя как дома. И всякий раз угадываю Присутствие – но не обращенное лично к тебе, как оно обычно бывает, а всеобъемлющее. У меня все так же учащенно бьется сердце, стоит только взглянуть на мурти Господа Восседающего – там, в святая святых храма. По правде сказать, я будто попадаю в священную космическую колыбель, где возникло все и вся, и любуюсь жизнью, бьющей оттуда ключом.

(с) Янн Мартел. “Жизнь Пи”.

jennyien

декабрь 2011

Я наивна. Я прихожу в театр и думаю, что знаю спектакль. Нельзя знать спектакль – актеры каждый раз рассказывают новую историю. А в декабре у меня всегда Роман Виктюк. Не представляю, как можно рассказывать о «Саломее». Я знаю историю и последовательность действий постановки, я помню слова, но не могу объяснить, как они складываются в смысл. На сцене луна горит так ярко, что больно смотреть. Оскар Уайлд и Альфред Бози курят в зале суда. «Вы не сможете оценить поэзию моего имени» - говорит Оскар, представляясь полностью. Он рисуется, он в центре зала и луна горит над его головой. Льнущий к нему Альфред Бози улыбается подкрашенными губами, при каждом движении его плащ шуршит, как крылья ангела смерти. «Любовь, не смеющая назвать себя вслух – это любовь Иисуса из Назарета к Иуде из Кориафа, - говорит Роберт Росс. Слова звучат быстрее, чем движутся его губы и неясно, когда он успевает сделать вдох. – Я не знаю, любит ли он вас так, как любит меня». «Здесь собрались мужчины, и они лгут сами себе, - говорит мать Оскара Уайлда, а потом смотрит на зрителей. – И вы тоже лжете себе. Эта ложь в ваших глазах». Судьи – это не мужчины, собравшиеся на одурманенной сигаретным дымом сцене. Судьи – зрители, и во время суда в зале не гаснет свет. А потом начинается история, зал суда превращается в террасу дворца царя Ирода, маски и лица меняются местами, смешиваясь в причудливом калейдоскопе. «Саломея» Оскара Уайлда – это история о людях, которые не слышат друг друга. Которые смотрят на луну и видят в ней каждый что-то свое. Которые предают друг друга, идя на поводу у своих желаний и страхов. Которые умеют чувствовать и не умеют выражать свои чувства. Которые говорят с другими, но, на самом деле – только с самими собой. На сцене смешивается вымысел и реальность. Оскар Уайлд в маске ангела смерти ходит среди воинов Ирода. И первые два предложения за Оскаром повторяет Иоканоан. А потом голос пророка разносится над залом, и голос автора становится лишь его тенью. «Почему он так смотрит на меня?» - спрашивает Саломея, выходя на террасу из пиршественного зала. «Он» - это Ирод, царь иудейский. На Саломею смотрят все: молодой сириец и его люди, зрители, теряющиеся в темноте зала, все до единого взгляды обращены к ней – а она видит только глаза Ирода. А потом она просит привести пророка. И пророк, Иоканоан, человек, которого боится сам Ирод, единственный, кто не поднимает век, чтобы не смотреть на нее. «Я влюблена в тебя» - говорит Саломея. «Он придет» - говорит Иоканоан. Они – на разных полюсах, в разных мирах. Они сидят радом, соприкасаясь плечами, и не умею услышать друг друга. И так же никого не слышит Ирод. Ирод – царь иудейский, и в нем видят и слышат только царя, приказы и клятвы, но не слышат человека. Запутавшегося, смертельно усталого человека. Он царь и может позволить себе все, даже потерять себя. И только этого не может позволить себе как человек. Одержимый и жаждущий. «Я не верю в чудеса, - говорит Иродиада. – Я видела слишком много… чудес». Иродиада – дух противоречия, символ, тень Ирода. У нее, как и у царя, руки в крови. Крови на руках нет только у Иоканоана и Саломеи. У него – потому что он действительно святой, у нее – потому что за нее убивают другие. Саломея соглашается танцевать только тогда, когда Ирод обещает исполнить любое ее желание. И нет ничего страшнее, чем обещания, которые дают цари. Маски превращаются в лица, или лица – в маски. С афиш убирают спектакли Оскара Уайлда. Роберт Росс, единственный человек, который действительно пытался его спасти, умоляет Оскара уехать. А потом появляется Альфред Бози. И слова теряют смысл. Все теряет смысл. Бози закрывает Уайлда от Росса, Бози обещает защищать его в суде, Бози закатывает истерику, Бози самолично подписывает Уайлду смертный приговор. Все знают об этом, и никто не может его остановить. Потому что именно это – любовь, не умеющая назвать себя вслух. «Как твои губы ровно созданы для песен и поцелуев. Единственное мое желание – видеть тебя счастливым и свободным. Бози, единственное мое божество, которого я…» Оскар Уайлд отходит в тень, становясь Иродом, выпуская наружу историю внутри себя. Альфред Бози снимает плащ и становится Саломеей. В этом нет ничего от превращения и ничего от смены масок. Бози и Саломея – это одно существо, существующее в разных мирах и откликающееся на разные имена. И в ее танце больше всего видно, что она не мужчина-Бози и не женщина-Саломея, что она – божество. «Единственное мое божество, которого я… жажду» Любовь делает всех такими, какие они есть на самом деле. А потом убивает. Саломея просит принести ей голову Иоканоана. Ирод приказывает убить Саломею. Оскара Уайлда, человека и царя, управляющего мирами в своей голове, ждет ее величество Рэдинг. Черная тюрьма, из которой нет выхода и в которой нет ничего. Оскар Уайлд убивает своих – Иродом, и уходит туда, откуда нет возврата. Единственное мое желание видеть тебя счастливым и свободным

tabernacleheart-deactivated2025

Women are hardly mentioned in the first 14 chapters of the Gospel of Mark. In the 15th chapter, though, a dramatic shift occurs. When Jesus is condemned to death and picks up His cross, the leading male characters are replaced with previously unmentioned female characters. What accounts for this sudden shift? Women take center stage because the apostles, except for John, go missing. Out of fear, they are hiding from everything happening around Calvary— and in the process, they miss Jesus’ crucifixion, death, burial, and resurrection. While the apostles were missing, however, Jesus’ faithful female followers were present. They did not hide; instead, they remained by His side and witnessed it all. If it were not for these women, much less would be known from eyewitness accounts about what happened when the Son of God saved the world. The women at the Cross are so important to salvation history that Mark’s Gospel is not the only one to highlight the presence of Jesus’ faithful female followers. All four Gospels, as well as the Stations of the Cross, emphasize the presence of women during Jesus’ crucifixion, burial, and resurrection because the existence of these women matter— they were the primary witnesses of these events, [and not just by chance]. Out of gratitude for all [that Jesus] had done for them— the ways He ministered to them and healed them both physically and spiritually—they used their feminine genius gift of fidelity to remain by His side.

While we can know little of their personal lives, their actions speak volumes about their fidelity. When all others abandoned Jesus, the presence of His faithful female disciples would have been the primary source of support extended to Him during His Passion. They were there for Him despite the danger. They were there for Him despite the emotional agony it must have caused them. Can you imagine actually witnessing Jesus’ Passion and crucifixion? It must have been heart-wrenching, yet these women were there-- [and they stayed there until the very end--] because they loved Him.

Lisa Cotter

medstudentblues

life is beautiful

11990904

simena

Abel TERRAL (detail)

nicholasmillergf

bloody details

saint sébastien soigné par irène et sa servante (nicolas régnier) | christ crowned with thorns (dirk bouts) | dying adonis (hendrick goltzius) | the entombment of christ (church of san martino, portofino) | peripety (6) (jen mazza) | the entombment (peter paul rubens) | st. gaspare del bufalo intercedes for the souls in purgatory (giovanni gasparro) | the death of marat (edvard munch) | saturn devouring his son (fransisco goya)