Read The F-Ing User Manual, Rahgot
На нелегком пути служителя драконов есть всего две заслуживающих внимания беды, думал Хротмар еще в то славное время, когда он еще только учился драконожреческим премудростям и надеялся не сдохнуть на церемонии получения Имени. Беда первая: никто не принимает тебя всерьез, пока у тебя нет армии в пару тысяч, гор золота и собственной земли. Как справиться с этим, Хротмар примерно представлял: надо просто убить того, у кого есть земля, золото и армия, и забрать это всё себе.
Беда вторая казалась Хротмару чуть более настораживающей. Когда ты драконий жрец, немало существ по всему Нирну хотят заполучить твою голову. До верховных или просто по-настоящему могущественных жрецов еще попробуй доберись, а до такой мелочи, как мальчишка, без году неделя получивший Имя, - добраться намного легче.
Третью беду Хротмару было не суждено познать на своем веку. Зато ее с лихвой изведал младший служитель драконов Рагот. Третья беда была примерно такой: когда у кого-то, где-то, когда-то возникают проблемы с драконами, именно тебе придется их расхлебывать.
Хэрсир Ковунхейма отчего-то был Раготу не рад. Пока правитель вынужденно разглагольствовал о великой славе предков, мудрый служитель драконов махнул первую пинту меда и принялся за вторую, крепко задумавшись над тем, хочется ли ему владеть Ковунхеймом. Ковунхеймом владеть хотелось просто для того, чтобы владеть хоть чем-то. Но, с другой стороны, это была та еще дыра, крохотный городочек посреди дэйдрова ничего, и сидеть здесь постоянно было бы хуже проклятия богов.
Немного огорчившись, Рагот с неохотой рассудил, что Ковунхейм не стоит того, чтобы убивать хэрсира и разбираться потом с его ярлом. Найдутся земли и получше.
- ...и праотцы в Совнгарде выпьют за твою славу, - заунывно закончил хэрсир.
- Выпьем, - душевно согласился Рагот и прикончил вторую пинту. – Что угодно повелителю?
- Так ведь... помощи с драконом!
Рагот запоздало ощутил некоторое недопонимание в их с хэрсиром беседе. Недопонимание катастрофически грозилось привести к конфузу. Требовалось что-то сделать. Немедленно. Прямо сейчас.
Хэрсировы слуги в испуганной тишине воззрились на то, как драконий жрец грохнул кружкой о стол и поднялся из-за стола.
- Не тебя мне величать повелителем, гнусная падаль в ногах ярла! Что угодно дракону?!
Лицо хэрсира окаменело. Не каждый день его ни с того ни с сего обзывали гнусной падалью, перед этим налакавшись дармового меда с чужого стола.
- Этого, - сказал хэрсир, всё же героически совладав с чувствами, - мы не знаем.
- Имя дракона, червь, - потребовал Рагот.
- Наш ведун сказал, что это Красная Руна, служитель. Я бы велел позвать его, да он сгинул следующей ночью, и костей не осталось.
Красная Руна. Рагот мысленно перебрал в памяти имена драконов: любой жрец знал наизусть их все, кроме запрещенных, и даже две добрых пинты меда не могли помутить память о них.
Красная Руна. Он знал это имя. Только это был не совсем дракон.
Проще было умилостивить Партурнакса, чем договориться с чем-то вроде Красной Руны.
- Встретимся в Совнгарде, червь, - почти дружелюбно попрощался с хэрсиром Рагот. Он почти не сомневался, что сам окажется там довольно скоро, если проблема Ковунхейма будет столь благосклонна к нему, чтобы просто его убить.
Именно поэтому Рагот решил, что можно дать волю желаниям и снести наконец хэрсиру башку. Когда расплющенный Ту‘умом в мясную кашу теперь уже бывший правитель Ковунхейма рухнул на пол у собственного трона, никто из стражей не посмел обнажить клинки.
- Я постараюсь что-нибудь сделать, - честно сказал им младший драконий жрец, только что ни с того ни с сего убивший хэрсира, - клянусь именем Исмира, я постараюсь. Но на вашем месте я бы бежал прочь от Ковунхейма уже вчера.
Если бы не атморское хроночутье, помноженное на магию маски, он бы не сумел даже добраться до нужного места. Время колебалось подобно ткани на ветру; оставаться приблизительно в верном интервале и двигаться вперед, одновременно подняв фокусирующие щиты, удавалось только благодаря драконьему артефакту и силе, которую он давал.
Аномалии были не природными. Аномалии были защитным барьером.
Он понял это, когда увидел, что стало с ковунхеймским ведуном. Его не спасла древняя ворожба: магия куда древнее распылила его по различным осколкам времени, даже не озаботившись тем, чтобы потом убрать остатки. По временным потокам вокруг плавала накопившаяся груда ошибок, и никто не торопился их исправлять.
В коконе аномалий пряталась джилла.
Человеческие глаза увидели красного дракона. Чутье жреца опознало хаотичное марево отрифмованной межреальной геометрии.
Всё равно он не мог воспринять образ джиллы полностью. Ни один смертный не мог. И всё же он видел: то, что было запрещено видеть смертным вне круга служителей Культа, то, о чем так много говорили старые песни, то, о чем никто и никогда не мог сказать истину.
Потому что смертному сказать о джилле и не солгать было невозможно.
Это было самое страшное, прекрасное и совершенное, что он когда-либо видел в своей жизни. Беспощадная точность, всемогущее оружие, не знающая неисправностей машина, бесконечность, воплощенная в осколочном миф-образе музыки изначалья. Музыка соткалась в множество значений Эльнофекса и закружилась танцем вокруг: вечная и неуязвимая, аккорд без единого диссонансного звука, чистые тона, идущие насквозь по всему времени.
Она едва существовала в пространстве: это были всего лишь отголоски Эльнофекса для взаимодействия с низкими уровнями абстракции. Красная Руна была всегда и никогда. Она была зафиксированной точкой времени под координатой ноль, разросшейся до размеров мироздания и вышедшей за его пределы. Она была и не была одновременно.
Такой была Сахкосик, Красная Руна, для драконьего жреца, стоящего перед ней. Ничего совершенней её он уже никогда не увидит.
Джилла что-то пропела. Будто пожаловалась. Рагот ничего не понял: матемагические песнопения джилл не относились к тому, что было легко разобрать несведущим. Слишком много изначальных языков и мифических образов.
- Я... я могу что-то сделать?
Рифмованная геометрия бессильно рассыпалась на витражи осколков и собралась заново в совершенно идентичный предыдущему образ.
И снова. И снова. И снова, и снова, и снова.
Джилла не говорила с ним. Она звала на помощь. И Рагот отыскал в своей памяти соответствующий образ сигнала: нользвучие красных звёзд. Сообщение об ошибке номер...
- Ошибка внутреннего слоя мифзащиты, - сказал Рагот и не то от облегчения, не то от безнадежности уселся прямо на снег. – Долбаные ящерицы. У них получилось вскрыть джиллу. Вот дерьмо.
У него ушло довольно много отчаянных, невозможных, безумных, нерабочих и бесполезных идей до того, как он разобрался наконец с тем, что Сахкосик вовсе не собиралась возвращаться к Отцу-Ака. Судя по тому, что ее не разобрали на запчасти еще истребители Хист и ее даже хватило на то, чтобы аварийным перемещением рвануть в безопасную область мироздания.
По крайней мере, сканирование, на которое был способен Рагот, не выявило ничего плохого, кроме той самой ошибки во внутреннем слое мифозащиты. Ушло еще довольно много беспочвенных догадок, недоразумений и неловкостей на то, чтобы понять, чем эта ошибка грозит, почему Сахкосик не желает делать свою работу, и как это исправить.
Всё это потребовало беготни от джиллы к Ковунхейму, порталов туда-сюда по Атморе, десятков поклонов старшим и более умным жрецам, пары отрубленных голов, трех десятков дней терпеливого прослушивания Старых Песен О Главном В Починке Неисправных Джилл, объяснений с оставшимся без хэрсира ярлом, объяснений со старшим жрецом, честных-честных обещаний стараться убивать только еретиков, одного запрещенного ритуала, другого особенно запрещенного ритуала и нескольких разрешенных жертвоприношений. Иногда Рагот навещал Сахкосик просто для того, чтобы убедиться, что с джиллой всё в порядке. Сахкосик неизменно уведомляла его об ошибке, но исчезать никуда не торопилась.
- Старший служитель Вокрениик сказал, что вот это... и вот это должно всё исправить. Я понимаю в интеграции Довазула в Эльнофекс еще меньше, чем в альдмерской писанине, но, если я всё запомнил правильно, то Хист просто выпотрошили приоритеты suleyk-сущностей, поэтому у тебя нарушилась миф-связь с АКА. То есть, если я восстановлю приоритеты АКА, миф-связь вернется, и ты дочинишь себя сама. Похоже, что для этого достаточно взять что-то достаточно древнее, например, вот этот кусок булыжника откуда-то извне времени... и войти в контакт с поврежденной сущностью.
Как человек, привыкший решать вопросы самым простым способом, Рагот сделал всё почти так, как говорил ему старший служитель Вокрениик. Он протянул руку с мнимым осколком фиксированного центра через последний защитный барьер, который оставался нетронутым.
Разумеется, что-то пошло не по плану.
