02/25/2016
AnasAbdin
styofa doing anything
Keni
taylor price
we're not kids anymore.

titsay
No title available

if i look back, i am lost
Peter Solarz
Mike Driver
will byers stan first human second
Misplaced Lens Cap
dirt enthusiast

oozey mess
🪼
Lint Roller? I Barely Know Her
RMH
One Nice Bug Per Day
almost home
art blog(derogatory)

seen from Brazil

seen from Malaysia
seen from United States
seen from Indonesia

seen from United States
seen from United States

seen from United States
seen from United States
seen from Canada

seen from Chile

seen from Türkiye

seen from Brazil
seen from United States

seen from Taiwan

seen from United States
seen from United States

seen from Malaysia

seen from Germany

seen from United States
seen from Argentina
@cool-ester-blog1
02/25/2016
под толщей воды
Брюс напоминал ему загнанного зверя с перебитыми лапами — глотку ещё может перегрызть, но туша, под силой тяжести и переломанных костей, неподъёмна от земли. Под таким взглядом, как у него сейчас, разрушаются целые города, сжигают деревни, насилуют женщин и приносят в жертву младенцев на древних плитах с извилистыми рисунками. Аркхем проглядел потенциального пациента. Джеремайя заливисто смеётся от осознания, что чёрная дыра в Брюсе скоро разрастется до таких размеров, что сможет сжирать и поглощать целые миры, галактики, древних богов и в итоге его самого. Брюс станет тем, кем должен. В ком нуждаются все и никто. Стать всем и ничем. Ассоциативный ряд в его голове превратился в лабиринт со стеклянными стенами, с одним игроком и без единого выхода. Ему несколько сложно сформулировать мысль, которую вроде бы нейронами, кончиками пальцев, запахом пороха и крови, ощущает, понимает, но которая форму в словах ещё не приобрела. В нем что-то гнило и чахло. — Однажды я видел сон. Он был тягуч, противен, но по-своему эстетичным. Мы были в этом сне, стояли по одну сторону. Его нездоровая фиксация на мальчишке уже переплетена с костями, обвила сердце и корнями уходит в мозг, под толщу памяти, расцветая мыслью и умирающая в словах. «БрюсБрюсБрюс, мы так похожи. Ты мой незаслуженный брат, моя мысль, мой выдуманный идеал, лучший воссозданный чертёж по образу и подобию всего, но и никого». Брюс делает маленький шаг. Он смотрит прямо, с аристократическим достоинством, но в тоже время уставши, как человек, который принял факт того, что у него обнаружили неоперабельную опухоль и осталось жить неделю. Они вплотную стали лицом к лицу. Дыхание отдавал один и возвращал другой. Джеремайе, на опасную и неосторожную долю секунды, хотелось ножом пройтись от грудной клетки до брюшной полости, выпотрошить, вытащить, разодрать органы, затем выстрелить одним точным выстрелом себе в голову, но до этого важно было рассчитать так, чтобы их органы после смерти смешали, растворили друг в друге. Все будет сожжено, погребено, как одно целое, как так должно было быть сейчас, вчера и всегда. Джеремайя отгоняет эту мысль. Он же разумный, рациональный и даже не безумный, как брат. Он знает, понимает и принимает. Его всегда раздражала их схожесть: одно лицо, одна судьба и один человек-немезида из крови, плоти и мечом, который под его сердцем. Где-то под седьмым ребром. Брюс продолжительное время смотрит в прямо глаза, но в итоге, устало вздыхает и прикрывает глаза рукой. Ему хочется кричать, разодрать себе волосы, лицо, но вместо этого выходит тихое и очень печальное: — Как же мне не хочется, чтобы тот день наступил, — а затем летучие мыши всегда выедают, сжирают его внутренности, плоть, кости. Ничего не забирая, но и не оставляя. От Брюса осталась мысль, сумасшедшая идея. Джеремайя смеётсясмеётсяплачетсмеётся.
Pale Fields. Sarah Zucker, 2017.
Suggestive Storyboard: left ➡ right.
Les Amitiés Particulières
Hets, 1944.
modern!au