"Продлись, мгновенье! Ты прекрасно"!Und was noch?! Ich sage euch, mir ist nichts dergleichen aufgefallen … Er war der Einzige, der mir mit Freundschaft begegnete! Manchmal bin ich erstaunt, wie ein Sterblicher dem Allmächtigen so geschickt antworten konnte: „Verlängere den Augenblick!“ Als ob er wüsste, dass unser Herr ihn bereits bemerkt hatte! Nachdem er so leicht in den „Verfall“ des Lebens eingetreten war, erhob er sich vor dem Herrn über alles andere! So sehr, dass ich seit hundert Jahren seinen Wunsch vor den Menschen als „Antwort“ verlängere, die, glaubt mir, der Dichter selbst entweder nicht gehört hat oder diese Antwort des Herrn einfach nicht kennt! Schließlich kann alles passieren … Es ist, als wäre er nicht lebendig, aber auch nicht tot! Die Worte seines Wunsches, vor Gott oder „uns“ „ewig zu sein“, verlängern die Zeit des „Vergehens“! (Nicht ich bin vergangen.) Legt man den Buchstaben an die falsche Stelle, wird das Leben nicht euer sein …
ЗАПИСКИ покойника
Театральный роман
Предисловие
Предупреждаю читателя, что к сочинению этих записок я не имею
никакого отношения и достались они мне при весьма странных и печальных
обстоятельствах.
Как раз в день самоубийства Сергея Леонтьевича Максудова, которое
произошло в Киеве весною прошлого года, я получил посланную самоубийцей
заблаговременно толстейшую бандероль и письмо.
В бандероли оказались эти записки, а письмо было удивительного
содержания: Сергей Леонтьевич заявлял, что, уходя из жизни, он дарит мне
свои записки с тем, чтобы я, единственный его друг, выправил их, подписал
своим именем и выпустил в свет.
Странная, но предсмертная воля!
В течение года я наводил справки о родных или близких Сергея
Леонтьевича. Тщетно! Он не солгал в предсмертном письме - никого у него не
осталось на этом свете.
И я принимаю подарок.
Теперь второе: сообщаю читателю, что самоубийца никакого отношения ни
к драматургии, ни к театрам никогда в жизни не имел, оставаясь тем, чем он и
был, маленьким сотрудником газеты "Вестник пароходства", единственный раз
выступившим в качестве беллетриста, и то неудачно - роман Сергея Леонтьевича
не был напечатан.
Таким образом, записки Максудова представляют собою плод его
фантазии, и фантазии, увы, больной. Сергей Леонтьевич страдал болезнью,
носящей весьма неприятное название - меланхолия.
Я, хорошо знающий театральную жизнь Москвы, принимаю на себя
ручательство в том, что ни таких театров, ни таких людей, какие выведены в
произведении покойного, нигде нет и не было.
И наконец, третье и последнее: моя работа над записками выразилась в
том, что я озаглавил их, затем уничтожил эпиграф, показавшийся мне
претенциозным, ненужным и неприятным.
Этот эпиграф был:
"Каждому по делам его..."
И, кроме того, расставил знаки препинания там, где их не хватало.
Стиль Сергея Леонтьевича я не трогал, хотя он явно неряшлив. Впрочем,
что же требовать с человека, который через два дня после того, как поставил
точку в конце записок, кинулся с Цепного моста вниз головой.
Итак...Предисловие помещено в произведении не раз прочитанном, но известным не многим под названием "Фауст и Маргарита" (никак не думал, что подобные сочетания имён возможны) хотя для данного романа все "с рук сходит" (имеется в виду авторская "графомания", затронувшая имена классического произведение Иоганна Вольфганга Гёте! Хотя читал я однажды о стихотворении подаренном при торжественном застолье полковнику фон Боку, который будучи во главе своего кавалерийского полка освобождал Веймар от войск Наполеона. Утверждать не берусь, но со слов родственников фон Бока, хранивших сочиненное на немецком языке стихотворение Гёте, в переводе на русский казался несколько заносчивым, может по причине излишней гордости за доблесть германских войск в присутствие властителя Веймара на торжестве, поэтому в переводе стихотворение звучало примерно как, откровенное признание Гёте, что он хоть с некой долей сомнения в симпатии относится к "русским казакам", но благодарен полковнику Боку фон, за его освобождение Веймара! Бок, по происхождению был прусский немец, хотя поместьями, ещё со времён императора Российского Петра Великого, владел в Эстляндии и числился героем войны 1812 года и личным адъютантом императора Российского Александра I, который однако, хотя и любил своего доблестного адъютанта и полковника, но поместил его на девять лет в Петропавловскую крепость, когда Бок отправил своему императору письмо-манифест с напоминанием Его императорскому Величию, о его обещании после победоносном завершении войны освободить эстляндских крестьян от крепостного права. Так как я знаю историю фон Бока с его беспокойной и вспыльчивой натурой, то полагаю, что ссора его с совереном произошла по причине отказа Нарышкиной выйти за него замуж. Характер Бока не смог справиться с обидой, ещё и потому, что существовала семейная легенда Бок, которая утверждала о незаконно рожденном младенце фрейлиной "Фике" от Петра I. Младенцем этим в архивах Боков значилась бабушка отца Бока, секрета в семье из этого не делали... Поэтому отказ Нарышкиных был серьёзной обидой, план отмщения был прост! Бок выкупил у своего близкого друга Берга в поместье, которого ему приглянулась служанка Ээва, вместе со всей её семьёй и дал всей семье вольную. А Ээву, как будущую жену отправил к пастырю на пятилетнее обучение для получения всех навыков благородной особы, а императору Александру I, которого считал ниже себя по происхождению, сочинил обидный манифест-письмо, в котором намекал на данные обещания освобождения от крепостного права! Это и послужило раздору между Александром и Боком, до такой степени, что после рождения Ээвой сына Юрия Тимотеусу Боку, имя его было Тимотеус Георг Бок фон, а сын его Юрий в будущем стал адмиралом и воспитателем второго, насколько помню, сына императора Российского! Но судьба кровожадна и злопамятна, адмирал и воспитатель молодой императорской семьи отправился с только женившей семьёй наследников императорских, куда вы бы думали! В Веймар! На родину принцессы Веймарской! Где за праздничным застольем произошла трагедия! Адмирала Юрия Тимотеусу Бок фон о чем то спросил, сын Российского императора! Бок не мог не ответить и поперхнулся вишнёвой косточкой! На утро газеты писали о внезапной кончине Юрия Тимотеуса Бок за праздничным застольем юной императорской семьи! Поперхнувшись вишнёвой косточкой адмирал и воспитатель императорской семьи задохнулся и скончался бездыханный!
Also … Das Vorwort befindet sich in einem Werk, das zwar mehrfach gelesen wurde, aber nur wenigen unter dem Namen „Faust und Margarita“ bekannt ist (ich hätte nie gedacht, dass solche Namenskombinationen möglich wären). Bei diesem Roman scheint jedoch alles durchzugehen (gemeint ist die „Graphomania“ des Autors, die sich sogar auf die Namen von Johann Wolfgang Goethes Klassiker auswirkte!). Ich las einmal von einem Gedicht, das Oberst von Bock bei einem Festmahl überreicht wurde, nachdem er an der Spitze seines Kavallerieregiments Weimar von Napoleons Truppen befreit hatte. Ich kann es nicht bestätigen, aber laut von Bocks Verwandten, die das deutsche Originalgedicht aufbewahrten, wirkte Goethe in der russischen Übersetzung etwas arrogant, vielleicht aufgrund seines übertriebenen Stolzes auf die Tapferkeit der deutschen Truppen in Anwesenheit des Weimarer Herrschers. Daher klang das Gedicht in der Übersetzung wie ein offenes Eingeständnis Goethes, dass er – zumindest teilweise – … Ich habe Zweifel an meiner Sympathie für die „russischen Kosaken“, bin aber dankbar … Oberst von Bock für die Befreiung Weimars! Bock war preußischer Herkunft, besaß aber seit der Zeit des russischen Kaisers Peter des Großen Güter in Estland und galt als Held des Krieges von 1812 sowie als persönlicher Adjutant des russischen Kaisers Alexander I. Obwohl dieser seinen tapferen Adjutanten und Oberst sehr schätzte, ließ er ihn neun Jahre lang in der Peter-und-Paul-Festung einsperren, nachdem Bock dem Kaiser ein Manifest zukommen ließ, in dem er ihn an sein Versprechen erinnerte, die estnischen Bauern nach dem siegreichen Kriegsende aus der Leibeigenschaft zu befreien. Da ich von Bocks Geschichte mit seinem unruhigen und aufbrausenden Wesen kenne, glaube ich, dass sein Streit mit dem Herrscher auf Naryschkinas Weigerung, ihn zu heiraten, zurückzuführen war. Bocks Charakter konnte diese Beleidigung nicht verkraften. Hinzu kommt, dass es eine Legende in der Familie Bock gab, wonach Hofdame „Fika“ ein uneheliches Kind von Peter I. gezeugt haben soll. In den Archiven der Familie Bock findet sich diese Legende. Das Kind wurde als Großmutter von Bocks Vater eingetragen, und die Familie machte daraus kein Geheimnis. Daher war die Weigerung der Naryschkins eine schwere Beleidigung, und der Racheplan war einfach! Bock kaufte die Dienerin Jejewa samt ihrer gesamten Familie vom Gut seines engen Freundes Berg und befreite sie. Er schickte Jejewa, seine zukünftige Frau, für fünf Jahre zu einem Pfarrer, um sie in allen Belangen einer Adligen ausbilden zu lassen, und verfasste einen beleidigenden Brief an Kaiser Alexander I., den er aufgrund seiner Geburt für unterlegen hielt. Darin spielte er auf die Versprechen der Aufhebung der Leibeigenschaft an! Dies führte zu einem so heftigen Streit zwischen Alexander und Bock, dass, nachdem Jejewa einen Sohn namens Juri geboren hatte, Timotheus Bock, dessen Name Timotheus Georg Bock von lautete, diesen Sohn zur Frau nahm. Juri sollte später, soweit ich mich erinnere, Admiral und Erzieher des zweiten Sohnes des russischen Kaisers werden! Doch das Schicksal ist unerbittlich. Aus Rachegelüsten begleitete der Admiral und Erzieher der jungen Zarenfamilie die frisch verheiratete Familie der Thronfolger – wohin wohl? Nach Weimar! In die Heimat der Fürstin von Weimar! Dort ereignete sich während eines Festmahls eine Tragödie! Admiral Juri Timotheus Bock von Bock, der Sohn des russischen Zaren, hatte eine Frage gestellt. Bock konnte nicht anders, als zu antworten und erstickte dabei an einem Kirschkern! Am nächsten Morgen berichteten die Zeitungen vom plötzlichen Tod Juri Timotheus Bocks während des Festmahls der jungen Zarenfamilie! Erstickt an einem Kirschkern, starb der Admiral und Erzieher der Zarenfamilie leblos!
Ээва уже была вдовой, не помню вышла ли она за младшего брата ТИМОТЕУСА ГЕОРГА Бок фон!
Герой Войны 1812 года не раз отмеченный этим званием и наградами, Тимотеус Бок фон был освобожден после смерти Александра I с восхождением на престол Российского императора Николая I. И был отправлен на излечение в своё поместье в Эстляндии. Прожив в нём и находясь под наблюдением местных властей после девяти летнего заключения стал менее разговорчив, но чувствовалось, за его неразговорчивостью характер Тимотеуса Бока мало изменился ... Это беспокоило власти и близких бывшего горделивого героя 1812 года ... Долго в забвении ему жить не пришлось. Через некоторое время Тимотеуса нашли в его кабинете дома в поместье! Обнаружили его с простреленной головой, полагают что он проверял оружие... Бок фон по утрам ходил в близлежащий лес на стрельбы! Вспоминали, что он часто говорил, что его преследуют "якубы или инкубы" (духи) Так в России закончилась семья Бок фон прусского происхождения... Если я не ошибаюсь ближайший его родственник Манфельд (сейчас не могу точно сказать его имя, кажется, граф имел высокое положение в Польше) ... Хочется сказать о двух известных писателях, писавших о Боке ... Один из них Мережковский в двух томника своего романа "Александр I", в котором неуважительно отзывался об офицере фон Боке, зато императора Александра I, расписывал "божественными" красками ... Симпатию мою и почетание вызвал Янн Кросс знаменитый писатель Эстонии советского времени, создавший эпохальную картину из персон великого времени преображения первенства земли в "капиталистический рай", так виртуозно на портретах ушедших уже людей восстающий новый революционный капиталистический мир, поглашающий прежний быт народов "латифундий" и благо земледелия, как духовное качество прежней жизни. Я бы сравнил эти "скрытые, глубинные теги" с последними увядающими ростками вольной и благословенной жизни планетарной земли. Мне мнится, что его (Янн Кросса) частная при написании романа поездка в Швецию к великосветской даме королевского круга, хранящей живую память изображённых и написанных на "полотнах Родословных деревьев" хранящих время жизни, растительной и животной жизни Земли в представительной особенности живой или живущей в памяти живых Крови! Думаю, да! Встреча эта его с живым отголоском сочиненной им книги была Янн Кросс необходима для утверждения собственных переживаний истинности происходящих в книге событий, чтобы огонь Родовых Деревьев насытил Землю, утоптанную прошедшем временем, теплом!