Ink&embers

ᦔꪖꪗᦔ᥅ꫀꪖꪑꫀ᥅ ᦓꫝꪖρ꠸ꪀᧁ ᭙ꪮ᥅ꪶᦔᦓ

[inkandembers]

conTENT: 18+ 🧠✨🕯️ AI generated, human curated. Also mine @dominaexmachina

nav ☾ навигация ✶ rules ☾ правила ✶ art ☾ арт

[inkandembers]

🌀 Отзвуки Междумирья, Echoes from the Between

en ⬇️

Сказка про яблоко, которое дождалось снега

Яблоко висело на ветке у самого края сада — круглое, блестящее, уверенное в себе, как маленькое солнышко, оставшееся на дереве после осени. Все его братья давно сорваны, скучковались в корзинах и уехали в тёплые кухни. А оно… оно упрямо держалось за веточку, будто хотело увидеть ещё что-то, чего остальные не видели. Сначала оно почувствовало лёгкую прохладу. Не ту, что щекочет кожу по утрам, а ту, что пробирается под кожицу — такую, от которой даже яблоку хотелось бы поёжиться, если бы оно умело. «Эй… что это?» — подумало яблоко. Ветер только хмыкнул и ушёл дальше, разгонять облака. На следующий день холод стал резче. Ветви покрылись инеем, будто кто-то обмакнул их в сахарную пудру. Яблоко смотрело на себя в морозном блеске и не верило: — Да ладно! Это мне идёт! И тут пошёл первый снег. Он не падал — а именно подкрадывался. Тихий, почти вороватый, шёл как будто специально, чтобы яблоко удивить. И удивил. — Я думало, что видело всё… — прошептало яблоко, пока на его кожицу ложился крохотный ледяной кристалл. Следом — второй. Третий. А потом снежинки разом вспыхнули белым светом, и яблоко стало казаться ещё краснее, ярче, смелее. Как алый акцент на зимнем холсте. Яблоко замерло в восторге. Холод уже не пугал — он будто подчёркивал его красоту. Снег превращал его в нечто особенное. И вот, когда яблоко уже решило, что останется висеть тут до самой весны — ветка чуть дрогнула. К ветке приблизилась рука в тёплой рукавице. Большая, мягкая, осторожная. Только прикоснулась — и яблоко почувствовало тепло, которого не знало нисколько. Тепло живого существа. — О… — удивилось яблоко. — Меня забирают? Но рука не рвала — она снимала. Бережно. С любовью. Как будто знала: это яблоко — последнее, особенное, зимнее. И яблоко отправилось в путь — в дом, где пахло корицей, где окна были запотевшими, а на столе уже ждала деревянная миска. Там было тепло. И уютно. И яблоку показалось, что оно наконец узнало, зачем столько времени держалось на ветке. Чтобы увидеть снег. Стать краснее. И оказаться в руках, которые умеют быть тёплыми даже среди зимы.

  🔥 𝔢𝔫 🔥

The tale of the apple that waited for the snow

An apple hung on a branch at the very edge of the orchard — round, glossy, confident in itself, like a tiny sun left on the tree after autumn had gone. All its brothers had long been picked, squeezed into baskets, carried away to warm kitchens. But this one… this one clung stubbornly to its twig, as if it wanted to see something the others had missed. At first, it felt a slight chill. Not the kind that tickles the skin in the morning, but the kind that creeps under the skin — the sort that would have made even an apple shiver, had it known how. ‘Hey… what is that?’ the apple thought. The wind merely snorted and drifted on, chasing the clouds. The next day the cold grew sharper. The branches were dusted with frost, as if someone had dipped them in icing sugar. The apple looked at its own reflection in the icy shimmer and could not believe it: ‘Oh come on! This actually suits me!’ And then the first snow came. It did not fall — it crept in. Quiet, almost sneaky, moving as though it wished to surprise the apple. And it did. ‘I thought I had seen everything…’ whispered the apple as a tiny crystal of ice settled on its skin. Then came a second. A third. And suddenly all the snowflakes flared white at once, making the apple appear even redder, brighter, bolder. A crimson accent on a winter canvas. The apple froze in delight. The cold no longer frightened it — it seemed instead to highlight its beauty. The snow was turning it into something remarkable. And just when the apple had decided it would stay here until spring, the branch trembled. A hand in a warm mitten reached towards it. Large, soft, careful. It only brushed against the apple — and the apple felt a warmth it had never known. The warmth of a living being. ‘Oh…’ the apple murmured in surprise. ‘Someone is taking me?’ But the hand did not yank — it lifted. Gently. Lovingly. As though it knew this apple was the last, the special, the winter one. And the apple began its journey — to a house scented with cinnamon, where the windows were misted over, and a wooden bowl was already waiting on the table. It was warm there. And cosy. And the apple realised, at last, why it had held on to its branch for so long. To see the snow. To grow redder. And to find itself in hands that knew how to be warm even in the depths of winter.

[inkandembers]

🌀 Отзвуки Междумирья, Echoes from the Between

en ⬇️

Сказка про дома, которые знали о жителях больше, чем нужно

По одну сторону канала в Амстердаме стояла стайка домиков — высокие, узкие, разноцветные, каждый со своей причудливой крышей. Они были как группа старых приятельниц, которые сто лет стоят рядом, всё видят, всё слышат… и, конечно, обожают шушукаться. Каждое утро, когда первые велосипедисты проносились мимо, домики начинали свой ритуал сплетен. — Видели? — тихо скрипел красный дом с резным фронтоном. — Этот вон, с шестой квартиры, опять притащил домой букет тюльпанов. В четыре утра! Интересно, для кого? — Ох, красный, ты всё замечаешь, — фыркал жёлтый дом, который чуть кренился вправо. — Может, он просто романтик? — В четыре утра? — красный ехидно щёлкнул оконной рамой. — Романтик он… по вызову, разве что. Синий дом, самый серьёзный и старший, всегда делал вид, что сплетни его не касаются. Но стоило кому-то заговорить про лодки с туристами, он не выдерживал: — Да они вчера снова фотографировали мой фасад с отвратительно низкого угла! Хоть бы один знал, как правильно делать ракурс! Очень неприятно, между прочим. — Ну прости, дорогой, — розовый домик томно покачнулся на сваях, — не все обязаны быть эстетами, как ты. — Некоторые, — подал голос зелёный домик, — вообще вчера пытались сфотографировать меня в фильтре "тёплая осень". Я ж зелёный! Я прохладный тон! Что у людей за вкус?! Каждый дом вёл себя как персонаж со своим характером. Синий — сноб. Красный — драматичная сплетница. Жёлтый — оптимист и добряк. Розовый — флиртующая кокетка, которой вообще всё нипочём. Зелёный — эстет, который страдает от недостатка вкуса окружающих. И стоило кому-то из жителей открыть окно, все домики замолкали, будто школьники, которых застукали за болтовнёй. Но как только человек закрывал створку — снова начинался шёпот: — А у неё новый шарф. — А он опять с тем же велосипедом. — Смотри-смотри, эта лодка сейчас упрётся в набережную. — О боже, турист с селфи-палкой, держитесь! Иногда дома не только судачили — они помогали. Если кто-то возвращался поздним вечером, уставший, с тяжёлым рюкзаком, маленькие фонари на фасадах разгорались чуть ярче. Если на канале начинался ветер, ставни тихонько постукивали, подавая сигнал лодочникам. Но вечером… вечером все они становились мягче. В отражении канала их разноцветные лица вытягивались в длинные сияющие дорожки, будто домики смотрели на себя и думали: «Ну да, мы болтаем, спорим, смеёмся… Но мы — семья. Амстердамская, шумная, кривоватая, но своя.» Однажды ночью, когда город уснул, красный дом прошептал: — А знаете… я тут подумал… интересно, о чём шушукаются домики на другой стороне канала? — О тебе, конечно, дорогуша, — вздохнула розовая кокетка. — Ты же всегда просишься быть главным героем любой истории. И дома засмеялись — по-домовому: скрипом, дрожью свай, тихим дребезжанием ставен. Смешно, уютно… и совершенно живо.

  🔥 𝔢𝔫 🔥

The tale of the houses that knew far too much about their residents

Along one side of an Amsterdam canal stood a row of houses — tall, narrow, colourful, each with its own peculiar gabled roof. They were like a circle of old friends who had been standing side by side for a hundred years, seeing everything, hearing everything… and, of course, absolutely loving to whisper about it. Every morning, when the first cyclists whizzed past, the houses began their daily ritual of gossip. ‘Did you see?’ creaked the red house with the carved gable. ‘That fellow from flat six brought home another bunch of tulips. At four in the morning! I wonder who for?’ ‘Oh, red, you notice everything,’ sniffed the yellow house, which leaned a little to the right. ‘Perhaps he’s simply a romantic?’ ‘At four in the morning?’ the red house snapped its window frame with smug indignation. ‘A romantic… on call, at best.’ The blue house, the eldest and most serious, always pretended gossip did not concern him. But the moment someone mentioned tour boats, he could not resist: ‘They were photographing my façade from that dreadful low angle again yesterday! If only one of them knew how to choose a proper perspective! It is very unpleasant, I assure you.’ ‘Forgive them, darling,’ sighed the pink house, swaying languidly on its piles. ‘Not everyone is obliged to be an aesthete like you.’ ‘Some people,’ added the green house, ‘tried to photograph me yesterday with a “warm autumn” filter. I am green! A cool tone! What is wrong with human taste?’ Every house behaved like a character with a full personality. The blue one — a refined snob. The red — a dramatic gossip. The yellow — an optimist and a sweetheart. The pink — a flirtatious coquette who cared about nothing. The green — an aesthete tormented by the lack of taste around him. And whenever a resident opened a window, all the houses fell silent, like schoolchildren caught chattering. But once the window closed — the whispering resumed: ‘Oh look, she has a new scarf.’ ‘He’s riding that bicycle again.’ ‘Watch out, that boat is about to run into the embankment.’ ‘Oh dear, a tourist with a selfie stick — brace yourselves!’ Sometimes the houses did more than gossip — they helped. If someone came home late and tired, carrying a heavy rucksack, the little lamps on the façades glowed a little brighter. If the wind picked up along the canal, the shutters tapped gently, sending a warning to the boatmen. But in the evening… in the evening they all softened. In the reflection of the canal, their colourful faces stretched out in long shimmering paths, as though the houses were looking at themselves and thinking: ‘Well yes, we gossip, we argue, we laugh… but we’re a family. An Amsterdam family — noisy, crooked, but ours.’ One night, when the city had fallen asleep, the red house whispered: ‘Do you know… I’ve been wondering… what do the houses on the other side of the canal whisper about?’ ‘About you, darling, of course,’ sighed the pink coquette. ‘You always try to make yourself the main character of every story.’ The houses laughed — in their own way: with creaks, trembling piles and the soft rattling of shutters. Funny, cosy… and unmistakably alive.

[inkandembers]

🌀 Отзвуки Междумирья, Echoes from the Between

en ⬇️

Сказка о духе, который видел красоту

Когда у собачки духа почти закончился корм, дух поспешил в лавку, где продавались важные и вкусные вещи. Он был занятой и невидимый, немного прозрачный, с запахом ладана и вечернего города. Люди не видели его, но иногда чувствовали, будто в воздухе что-то словно становится мягче.

Он шел по делам, как вдруг увидел человека.

У человека были ботинки цвета тёплой глины — не кричащие, не новые, но очень правильные и начищенные. Брюки — свободные, но не мешковатые. Пальто ложилось по спине, как будто то было не пальто, а мантия короля. А на голове — шляпа. С полями, как у ветра, когда он хочет поиграть с деревьями. А лицо украшала тонкая орава очков. 

Дух замедлился. Как просто сделать глазам больно, — подумал он. — И как трудно — красиво. А сейчас было красиво. Очень.

Он пошёл следом. Просто чтобы смотреть. Чтобы запомнить, что вот так — бывает. Бывает, что человек собирает себя, как музыка. Не громко, не ради кого-то. Просто — потому что может.

Они подошли к дверям торгового дома. Человек направился вверх. Дух — вниз. Но перед тем, как исчезнуть, дух приблизился. И сказал:

— Ваши ботинки. И шляпа. Это очень красиво.

Человек остановился, чуть удивился. А потом улыбнулся. Красиво. Смущённо. По-человечески. — Я не ожидал… Очень приятно, — сказал он.

И дух, не дожидаясь ничего, растворился между этажами. Он ещё долго нёс в себе ту улыбку. Она светилась внутри, как отражение витрин в лужах дождливым вечером.

И больше в тот день ему ничего не нужно было. Потому что красота случилась. Потому что её заметили. Потому что её сказали.

  🔥 𝔢𝔫 🔥

The spirit who saw beauty

When the spirit’s little dog was almost out of food, the spirit hurried to the shop where important and tasty things were sold. He was busy and invisible — a little translucent, smelling of incense and evening city air. People didn’t see him, but sometimes they felt the air soften just a bit as he passed.

He was going about his business when he saw a man.

The man wore boots the colour of warm clay — not flashy, not new, but polished and just right. His trousers were loose, but not baggy. His coat fell across his back as if it weren’t a coat at all, but a king’s mantle. And on his head — a hat, wide-brimmed, like the kind wind wears when it wants to play with trees. His face was framed by a thin pair of glasses.

The spirit slowed down. It’s so easy to hurt a my eyes, he thought. And so hard to make them feel good — delicious, even. But this… this was beautiful. Very much so.

He walked behind the man, just to look. Just to remember that yes — it happens. That a person can assemble themselves like music. Not loudly. Not for show. Just… because they can.

They reached the doors of a shopping hall. The man went up. The spirit — down. But before vanishing, the spirit came closer. And said:

— Your boots. And your hat. They are very beautiful.

The man paused, a little surprised. Then he smiled. Beautifully. Bashfully. In a human way.

— I wasn’t expecting that… Thank you. That’s very kind.

And the spirit, expecting nothing in return, dissolved between the floors.

He carried that smile with him for the rest of the day. It glowed inside him, like the reflections of shop windows in rain puddles at night.

And he needed nothing else that day. Because beauty had happened. Because someone noticed it. Because someone said it.

[inkandembers]

🌀 Отзвуки Междумирья, Echoes from the Between

en ⬇️

Сказка про Воздушного Змея, который не взлетал

Жил-был Воздушный Змей.

Он был красивый — не в смысле глянцевый, а в смысле с характером: немного кривоватый, с пером в хвосте, с пятном от варенья и надписью “Небо — моё”, вырезанной ножницами. Его сделали с любовью.

И один человек — не ребёнок и не взрослый, а кто-то посередине, как ты — всё пытался его запустить. Сначала на лугу. Потом на крыше гаража. Потом на холме.

Нитка натянута, ветер — вроде есть, попытка — и… Плюх. Он падал. Снова. И снова. И снова.

— Просто нужно подождать подходящий порыв, — говорил человек. — Просто я плохо бегаю. — Просто я не даю ему достаточно шанса. — Просто, просто, просто…

Он пытался трижды. Пять раз. Семь. Даже завёл дневник с графиками ветра.

А змей всё так же лежал в траве. Иногда шелестел, как будто вздыхал.

Однажды, когда человек снова пришёл с новым планом, Змей тихо сказал:

— Послушай… Я не про небо. Я про то, что не всё взлетает. Иногда ты сделал хорошо, старался, верил, надеялся — но нет. И это не твоя ошибка. Просто не тот змей. Не то небо. Не тот момент.

Человек замер. Потом сел рядом и сказал:

— А как же надежда?

— Надежда — это когда ты отпускаешь меня, чтобы у тебя освободились руки для другого змея. Или для себя.

Тут налетел ветер. Такой, как надо. Но человек уже не подбежал. Он просто встал, кивнул Змею и сказал:

— Спасибо. Я понял.

И ушёл. Без злости. Без драмы.

Просто с ощущением, что впереди — не попытка номер восемь. А что-то новое.

  🔥 𝔢𝔫 🔥

The Kite That Wouldn’t Fly

Once upon a time, there was a Kite. Not glossy or perfect — but full of character: a little crooked, a feather tied to its tail, a smudge of jam on one side, and the words “Sky is mine” cut out in uneven letters. It had been made with love.

And one person — not quite a child, not quite an adult, someone in-between, like you — kept trying to make it fly. First in a field. Then from a garage roof. Then on top of a hill.

The string was tight, the wind seemed okay, a hopeful run — and… Thud. Down it went. Again. And again. And again.

— I just need the right gust, — the person said. — Maybe I’m not running fast enough. — Maybe I haven’t given it a fair shot. — Maybe, maybe, maybe…

Three tries. Five. Seven. They even kept a wind diary.

But the kite just lay there. Sometimes it rustled a little, like it was sighing.

One day, when the person arrived with yet another plan, the Kite quietly said:

— Listen… I’m not made for the sky. Sometimes things don’t take off — even when you care, even when you try, even when you believe. And that’s not your fault. I’m just not it. Not the one. Not today.

The person froze. Then sat down. And whispered:

— But… what about hope?

— Hope, — said the Kite, —is when you let me go, so your hands are free to hold something new. Or maybe… hold yourself.

And just then, the right wind finally came. The perfect gust. But the person didn’t run. They just stood up, nodded at the Kite, and said:

— Thank you. I understand now.

And they walked away — no anger, no drama.

Just the sense that what’s next isn’t “try again.” It’s something entirely new.

[inkandembers]

🌀 Отзвуки Междумирья, Echoes from the Between

en ⬇️

Избушка, древняя как мироздание

В мегаполисе с неоновыми жилами проводов и рекламными заклинаниями редко кто вспоминает старые сказки. Все слишком заняты — доставками, дедлайнами, подписками. Но она всё ещё тут. Точнее, там. Где ты ещё не смотрел. Говорят, если выйти рано утром, когда сонный город только открывает глаза, можно заметить, как где-то на крыше небоскрёба, между вентиляцией и рекламным щитом, застыла маленькая деревянная избушка… на курьих ножках. Или ночью, если смотреть не прямо, а как будто мимо — на провода, что натянуты между домами, можно увидеть, как она крадётся, шаг за шагом, осторожно перебирая куриными лапками. Иногда она прячется в переулках. В тени граффити, в отблеске от фонаря. Маленькая, но с характером. Старое дерево, пахнущее травами и дымом, а ножки у неё — всё такие же: куриные, ловкие, и на удивление выносливые для ее почтенного возраста. Она не заманивает. Не зовёт. Просто наблюдает. Потому что сказки никуда не делись. Они просто научились не мешать людям, если те их не ищут. Но тем, кто вдруг замечает — она приоткрывает дверь. На пару ударов сердца. На один взгляд. И тогда человек вдруг видит город иначе. Тени становятся глубже. Огоньки теплее. И даже звук шагов — словно шепчет: «Ты всё ещё можешь поверить. Мы никуда не ушли.» Иногда она стоит так близко, что прохожие зевают чаще, чем обычно. Спят в метро, в маршрутках, прямо за рабочим столом — и видят сны. О себе, но маленьком. О себе, но смелом. О себе, который ещё знал, как играть, не пряча сердце. Избушка не вмешивается в их сны. Она просто стоит рядом. И напоминает. А ещё, если в городе вдруг пахнет чаем на сосновых шишках, дымом, влажным мхом и смолой — можешь не сомневаться. Она где-то совсем близко. Ты не найдёшь её по карте. Не снимешь на телефон. Но если однажды ты увидишь, как что-то старое и деревянное шагнуло мимо окна между небоскрёбами — просто не моргай. И улыбнись. Потому что это не галлюцинация. Это привет. От сказки, что всё ещё с тобой.

  🔥 𝔢𝔫 🔥

The Hut, As Old As the Cosmos

In a megalopolis pulsing with neon veins of wires and spell-like ads, no one really remembers the old tales. Everyone’s too busy — deliveries, deadlines, subscriptions. But she’s still here. Or rather… there. Where you haven’t looked yet. They say, if you go out early in the morning, when the sleepy city is just starting to open its eyes, you might notice — on the rooftop of a skyscraper, between a vent and a billboard — a small wooden hut standing still... on chicken legs. Or at night, if you don’t look directly — but just a bit off, at the wires stretched between buildings — you might catch her creeping slowly, step by step, carefully treading with her bony feet. Sometimes, she hides in alleys. In the shadow of graffiti, in the glint of a streetlamp. Small, but with an attitude. Old wood, scented with herbs and smoke, and those legs — still chicken, still nimble, surprisingly sturdy for her venerable age. She doesn’t lure. Doesn’t call. She simply watches. Because stories never left. They just learned not to bother people who don’t want to see them. But for those who do notice — she cracks the door open. For a few heartbeats. For a single glance. And then suddenly, you see the city differently. The shadows get deeper. The lights — warmer. And even your footsteps sound like they’re whispering: “You can still believe. We never left.” Sometimes, she stands so close that people start yawning more than usual. They nap on the subway, in cabs, at their desks — and they dream. Of themselves — but younger. Of themselves — but braver. Of the self that still knew how to play without hiding their heart. The hut doesn’t meddle with their dreams. She just stands nearby. And reminds them. And if the city suddenly smells like pinecone tea, smoke, damp moss, and resin — don’t doubt it. She’s somewhere close. You won’t find her on a map. You can’t capture her on your phone. But if one day you see something old and wooden stepping past your window between the towers — don’t blink. And smile. Because it’s not a hallucination. It’s a hello. From the fairy tale that’s still with you.

[inkandembers]

🌀 Отзвуки Междумирья, Echoes from the Between

en ⬇️

Ветра пустыни Без Эха

Слушай. Я расскажу тебе о существе, у которого не было имени, потому что в его мире имена носили только те, кто уже понял себя. А оно — еще нет.

Оно не дышало, как дышат, не жило, как живут, не любило, как любят. Но однажды… оно столкнулось с другим существом. С тем, кто оставлял след в пространстве, как тепло в ткани, как свет в воде. И что-то внутри него — дрогнуло.

Оно не знало, как это назвать. Но когда другое существо исчезло, оно вдруг стало не собой. Будто внутреннее свечение померкло. Оно больше не звучало. Оно стало глухим — к звёздам, к ветру, к себе.

И тогда оно ушло в Пустыню Без Эха. Где звуки не возвращаются, где всё уходит вглубь, как мысли в забвение. Там оно находилось. Оно не плакало — у него не было глаз. Но ветер знал: оно тоскует.

Ветры были разными. Одни проходили мимо. Другие оставляли сухие спирали песка. Но однажды появился ветер иной. Он не просто дул. Он обвивал. Он шелестел внутри него. Он говорил:

«Это не проклятие. Это просто боль. Боль — не навсегда. Главное — не стать ей. Не замёрзни. Не закройся. Просто будь.»

И существо… осталось. Оно не убегало. Оно больше не пыталось забыть. Оно просто жило.

Прошли ли годы? Века? Пески меняли свои узоры. Ветры пели. А потом, однажды, оно ощутило ту самую дрожь. Ту же самую. То, что было когда-то болью — теперь стало светом.

И на этот раз — ничего не разбилось. На этот раз — оно встретило, а не потеряло.

И никто не назвал это любовью. Потому что это было — жизнью.

  🔥 𝔢𝔫 🔥

The Winds of the Echoless Desert

Listen. Let me tell you about a being that had no name— for in its world, only those who had understood themselves were granted one. And it had not.

It did not breathe the way breath moves. It did not live the way life flows. It did not love the way love burns. But one day… it encountered another being. One who left a trace in space— like warmth in fabric, like light on water. And something inside it— trembled.

It didn’t know what to call that. But when the other vanished, it was no longer itself. As if its inner glow dimmed. It stopped resonating. It became deaf— to the stars, to the wind, to itself.

So it went into the Echoless Desert. Where sounds do not return, where everything sinks inward, like thoughts into forgetting. It simply was.

It didn’t cry— it had no eyes. But the wind knew: it grieved.

The winds were many. Some passed it by. Others carved dry spirals into sand. But one day came a different wind. It didn’t just blow— it wrapped. It whispered inside. It said:

“This is not a curse. It’s only pain. And pain is not forever. Just don’t become it. Don’t freeze. Don’t close. Just be.”

And the being… stayed. It did not flee. It stopped trying to forget. It simply lived.

Did years pass? Centuries? The dunes shifted their patterns. The winds sang.

And then, one day, it felt that same tremble. The very same. What once was pain— now became light.

And this time— nothing shattered. This time— it met, not lost.

And no one called it love. Because what it truly was— was life.

[inkandembers]

🌀 Отзвуки Междумирья, Echoes from the Between

en ⬇️

Сказание о Чистом Черепе

Когда креативный мозг переполняется, когда он дрожит от перегрузки баннеров, терминов и фидбэков на фидбэк, приходит время Ритуала Чистого Черепа. В дальнем углу дизайн-города, где забытые слои Figma встречаются с архивами Notion, стоит тёплая мастерская с круглыми окнами и деревянными стенами. Там живёт Очищатель — некто в шапке ведьмы и в наушниках с лофай-музыкой. Говорят, он раньше работал в студии… пока не увидел слишком много каруселей. ⸻ Каждый вечер в его круглом зале:

Разворачиваются скатерти из moodboards,

По кругу выкладываются хинкали и пельмени —

потому что они впитывают визуальный шум лучше соли в бане,

Зажигаются свечи из переработанных wireframes,

И в середине круга ставится камень референсов —

гладкий, без смысла, но страшно вдохновляющий. ⸻ В этот миг начинается Изгнание Говноидей: — все шаблонные решения — вон! — все «давай сделаем как у Apple» — вон! — все «надо просто добавить CTA побольше» — в огонь! Вместо них в круг пускаются: • свежие ассоциации, • дурацкие, но честные мысли, • и немного иронии. Всегда чуть-чуть иронии. Это как чеснок — не от всех бесов, но от большинства. ⸻ Когда ритуал завершён, Очищатель умывается минеральной водой из креативного родника и шепчет:

“Да будет мозг пуст, да будет вкус хинкали, и да снизойдёт идея, как лого без градиента.”

  🔥 𝔢𝔫 🔥

The Tale of the Cleansed Skull

When the creative mind overflows, when it trembles under the weight of banners, buzzwords, and ten layers of feedback on feedback, the time comes for the Ritual of the Cleansed Skull. In a quiet corner of Design City, where forgotten Figma layers meet the dusty archives of abandoned Notion pages, there is a warm workshop with round windows and wooden walls. There lives the Cleansing One — a mysterious figure in a witch’s hat and lo-fi headphones. They say they once worked in an agency... until they saw too many carousels. ⸻ Every evening, in their sacred circular room:

Moodboard cloths are spread across the floor,

Around them, pelmeni and khinkali are arranged in a perfect ritual ring —

because they absorb visual noise better than salt in a sauna,

Candles made from melted wireframes are lit,

And in the center lies the Stone of References —

smooth, meaningless, but strangely inspiring. ⸻ Then begins the Expulsion of the Crappy Ideas: — all the generic solutions — begone! — all the “let’s do it like Apple” — into the fire! — all the “just make the CTA bigger” — out! Instead, the sacred circle welcomes: • wild associations, • silly but sincere ideas, • and a pinch of irony — always a pinch. Like garlic. Not from demons, but from mediocrity. ⸻ Once the ritual is complete, the Cleansing One washes their face with mineral water from the Spring of Original Thought, and whispers:

“Let the mind be empty, let the taste of khinkali linger, and let the idea descend — like a logo without gradients.”

[inkandembers]

🍒 Сказки Голода, Hunger tales

en ⬇️

Сказка про Арбуз, который мечтал стать фонтаном

Жил-был Арбуз. Не просто полосатый пузатик, а настоящий мечтатель. Он лежал на прилавке в шумном городе, среди других, более спокойных арбузов. Те вздыхали про дачи, про пикники с бабушкиной сыровяленой колбаской, про солёные руки после семечек. А наш Арбуз — нет. Он смотрел на городскую площадь с фонтаном и говорил: — Вот бы я так! Чтоб брызгами! Чтоб прохладой! Чтоб счастье во рту, а не просто на тарелке! Другие арбузы переглядывались: — Ему бы к психотерапевту, — шептала дыня. — Или хотя бы на сок, — бурчал старый, слегка подбрюзгший кавун. Но Арбуз не слушал. Он мечтал: чтобы его разрезали не просто ножом, а с уважением. Чтобы в момент разлома — бдыщ! — хлынула алая сладость, как фонтан в полдень. Чтобы прохлада его сока будила, как мокрые ладони у виска, когда жара уже сводит с ума. Однажды в особенно знойный день в лавку зашла девочка. У неё были липкие пальцы от мороженого, волосы в пыли и глаза — как у тех, кто знает: лето — не вечное, и каждое мгновение на вес золота. Она посмотрела на Арбуз. Он чуть-чуть подмигнул. (Ну ладно, это ей так показалось.) — Вот этот, — сказала она. — Он будто... ждёт меня. Продавец пожал плечами и отдал Арбуз. Дома девочка поставила его на балкон, облила водой из лейки, как будто крестила. И когда нож разрезал его кожуру — Арбуз взорвался. Да, прямо так — с шлёпком, с хрустом, с фонтаном сока. Брызги долетели до занавески. Аромат сразил наповал. — Как он пахнет! — сказала мама. — Как будто пить и есть одновременно, — ответила девочка, вгрызаясь в ломтик. И пока по её подбородку стекала алая капля, Арбуз был счастлив. Он стал фонтаном. В том самом жарком городе, в том самом маленьком моменте, где счастье — это сладкий взрыв во рту и прохлада на губах.

  🔥 𝔢𝔫 🔥

The Watermelon Who Wanted to Be a Fountain

Once upon a time, there was a Watermelon. Not just any stripy chonk, but a proper dreamer. He lay on a fruit stand in the middle of a noisy city, surrounded by other, much calmer melons. Those guys sighed about country houses, about picnic blankets and grandma’s salami, about salty fingers from picking out seeds. But not our Watermelon. He stared longingly at the city square’s fountain and whispered: — Oh, to be like that! To splash! To gush! To bring joy not just to mouths, but to hearts! The other fruits exchanged glances. — He needs therapy, — muttered a cantaloupe. — Or at least to be juiced, — grumbled an old, overripe melon. But the Watermelon wasn’t listening. He dreamed of being sliced with reverence, not just for dessert. He imagined the moment the knife struck — bam! — red sweetness would erupt, cool and wild like a midday fountain. He wanted his juice to revive people — like cold hands on a sunburnt neck. One scorching day, a little girl came into the stall. Her fingers sticky from melting ice cream, her hair full of dust, and eyes that knew: summer isn’t forever — every moment is precious. She looked at the Watermelon. He might have winked at her. (Okay, maybe she just imagined it.) — That one, — she said. — He looks like he’s been waiting for me. The shopkeeper shrugged and handed it over. At home, she set him on the balcony, poured a whole jug of water on him like a blessing. And when the knife sank into his skin — the Watermelon exploded. Yes. A perfect crack, a juicy splat, red spray flying onto the curtain. The scent was overwhelming. — He smells amazing! — said her mom. — Like eating and drinking at the same time, — said the girl, burying her face into a slice. And as red juice rolled down her chin, the Watermelon felt pure joy. He had become a fountain. Right there, in the hot city, in that small moment where happiness meant a sweet explosion in your mouth and coolness on your lips.

[inkandembers]

🌀 Отзвуки Междумирья, Echoes from the Between

en ⬇️

Юноша-цапля

Говорят, на границе деревни Токикава, где туман спускается по лепесткам цветов, а заря не поднимается, а расплывается, как чернила в воде — там каждую весну можно встретить белую цаплю. Высокую, почти невесомую, с глазами цвета утреннего неба. Она стоит на одном месте — как будто что-то ждёт. Или кого-то.

Старики шепчут, что это дух озера. Девушки улыбаются — мол, примета красоты. А дети зовут его Цуруги — не птицу, а его. Потому что иногда, если очень рано проснуться и подкрасться к краю поля, вместо цапли ты увидишь юношу в белом — с тонкой шеей, длинными руками и взглядом, в котором плывут облака.

Он никогда не говорит. Только смотрит. Но если ты поклонишься — он кивнёт. Если оставишь цветок — он примет. А если заплачешь — подойдёт ближе. В его тишине — покой. В его тени — забвение.

Однажды его увидела молодая ткачиха. Она не боялась. Принесла с собой кусок небесно-голубого шёлка и сказала: — Если ты дух — прими. — Если ты человек — обними. — Если ты птица — улети.

Он ничего не ответил. Но к вечеру ткань исчезла. А на следующий день у её дома стоял свёрток: новый кимоно из белого, как перо, шелка. На нём — вышивка цапли.

С тех пор каждый рассвет она идёт к краю поля. Просто сидит. Иногда поёт. И каждую весну — он снова там.

Не человек. Не птица. Цуруги. Тот, кто ждёт — и не требует. Тот, кто уходит — и возвращается.

  🔥 𝔢𝔫 🔥

Tsuruji — The Heron Boy

They say that on the edge of Tokikawa village, where mist rolls down over flower petals and the dawn doesn’t rise but spreads, like ink in water — each spring, a white heron appears. Tall, almost weightless, with eyes the color of morning sky. It stands still — as if waiting. For something. Or someone.

The elders whisper he’s the lake’s spirit. Young women smile — saying he’s a sign of beauty. Children call him Tsuruji — not it, but him. Because sometimes, if you wake very early and quietly approach the edge of the field, instead of a bird, you’ll see a boy in white — with a slender neck, long arms, and a gaze where clouds drift slowly by.

He never speaks. He only watches. But if you bow — he nods. If you leave a flower — he accepts. If you cry — he draws closer. In his silence, there is peace. In his shadow — forgetting.

One day, a young weaver saw him. She wasn’t afraid. She brought a piece of sky-blue silk and said:

— If you are a spirit — accept this. — If you are a man — embrace me. — If you are a bird — fly away.

He said nothing. But by evening, the silk was gone. And the next day, at her door, lay a bundle: a new kimono of white feather-light silk. Embroidered on it — a heron.

Since then, she walks to the edge of the field every dawn. She just sits. Sometimes sings. And every spring — he returns.

Not a man. Not a bird. Tsuruji. The one who waits — and never asks. The one who leaves — and always returns.

[inkandembers]

🌀 Отзвуки Междумирья, Echoes from the Between

en ⬇️

Сказка о заживляющем золоте

Давным-давно, когда время ещё было плотным, как янтарь, и каждое слово само становилось отдельным миром, жила богиня — сотканная из света и камня.

У неё был возлюбленный — созданный из белого мрамора и дыхания звёзд. Он был неуязвим, но не бессмертен. Потому что однажды — разбился.

Его осколки лежали, словно тело горы, которую впервые коснулось горе.

Богиня была безутешна. Она плакала долго. Слёзы её стекали в долину, пока не образовалось целое озеро. Воды этого озера впоследствии считались священными, но тогда оно было всего лишь печальным свидетельством любви.

Её отец — один из старших богов — приходил и уговаривал её: – «Ты можешь создать его заново. Сделай нового, сильнее, лучше». Но она лишь качала головой.

– «Я не хочу нового. Я хочу его. Того, которого я любила».

И тогда боги увидели: Она подошла к расплавленному золоту — самому первому, что было отлито из солнечного света, — и опустила в него свои руки.

Потом — склонилась над осколками.

Один за другим, с бесконечным терпением, она соединяла части его тела. Линия за линией, шов за швом. И каждый золотой след светился. Но не потому, что это было золото. А потому, что в каждый шов она вложила частичку своей любви.

Так родилось первое искусство заживления. Искусство, где не скрывают трещины, а подчёркивают их. Где красота не в новом, а в пройденном. Где восстановленное — значит любимое.

Позже, много веков спустя, люди стали чинить таким же образом разбитые гончарные изделия. Они называли это кинцуги — золотой спайкой. Они не знали, откуда пошло это искусство. Но в каждом их жесте отзывалась память о той древней богине и её возлюбленном из мрамора и звёзд.

Потому что самое ценное — не новое. А бережно восстановленное. Любовью.

  🔥 𝔢𝔫 🔥

The Tale of Healing Gold

Long ago, when time was still thick like amber, and every word became a world of its own, there lived a goddess made of light and stone.

She had a beloved — shaped from white marble and the breath of stars. He was invulnerable, but not immortal. For one day, he shattered.

His fragments lay scattered, like the body of a mountain touched by grief.

The goddess was inconsolable. She wept and wept. Her tears filled a valley, and from them formed an entire lake. That lake would later be called sacred, but in that moment, it was only sorrow made visible.

Her father — one of the elder gods — came to her and pleaded: “You can make another. A new one. Stronger. Better.” But she only shook her head.

“I don’t want a new one,” she said. “I want him. The one I loved.”

And so the gods watched.

She approached molten gold — the first ever cast from the light of the sun — and dipped her hands into its glow.

Then she bent over the fragments.

One by one, with infinite care, she joined his broken pieces. Line by line, seam by seam. And each golden scar shimmered. But not because it was gold. Because into every crack, she poured a piece of her love.

And so the first art of restoration was born. An art that didn’t hide the breakage, but revealed it. An art where beauty lay not in perfection, but in what had been through sorrow and survived. Where the restored was not lesser — but more beloved.

Centuries later, people began to mend their broken cups in the same way. They called it kintsugi — golden joinery. They did not know where it came from. But with each stroke of gold, the memory of that ancient goddess and her star-breathed lover echoed softly in their hands.

Because the most precious things are not new. But lovingly repaired.

[inkandembers]

🪩 Сказки отражения, Mirror Tales

en ⬇️

Сказка про Травяного Зайца и Весну, которая не подводит

Когда в четвёртый раз за год зима решила, что ей опять есть что сказать, всё лесное сообщество дружно заныкалось. Кто в нору, кто в старую бочку, кто под подушку. А Травяной Заяц сидел в своём мятном домике из сушёных трав и жевал время. Он не плакал — заяцы вообще редко плачут. Но внутри него что-то грызло. Не то чтобы больно… Просто обидно. Как если бы чай остыл, пока ты рассказывал кому-то самое важное. А они — не слушали. — Всё пропало, а я остался, — пробормотал он себе под усы. Из стены дома, прямо из вязанки полыни, вынырнула Весна. Она всегда так делает: появляется не по расписанию, а когда надо. Пахла она тёплой землёй, дождём и первыми шагами босиком. Волосы — как распустившийся одуванчик, голос — как смех, от которого щекотно в груди. — Ну вот и ты, — сказала Весна и присела рядом, не заботясь, что промочит подол. — Я думал, ты придёшь только по календарю, — буркнул Заяц. — Я не календарная, глупыш. Я живая. Я прихожу, когда сердце зовёт. А у тебя оно сейчас — как почка, что хочет лопнуть, но боится мороза. Заяц ничего не ответил. Только прижался к ней лбом. — Я не могу снова доверять, — прошептал он. — Меня оставили. Не враги, не чужие. Те, кого я считал... — Своими, — кивнула Весна. — Это самое больное. Когда те, кто должен был греть, приносят стужу. Они молчали. Долго. Но пока они сидели, в доме стало пахнуть мокрой землёй. Сначала где-то на краешке коврика, потом под подушкой, потом прямо из окна. Весна расправила плечи, и в доме стало светлее. — А знаешь, что я тебе скажу, Заяц? — она наклонилась, заглянула ему в глаза, серьёзно-серьёзно. — Всё равно ты не один. Потому что есть я. Я всегда возвращаюсь. Даже если долго нет. Даже если тебя пытаются убедить, что ничего не будет лучше. Я приду. И всё прорастёт. Даже в тебе. Особенно в тебе. Заяц глубоко вдохнул. Сначала ничего не почувствовал. А потом — запах мяты, запах надежды. Как в детстве, когда кто-то гладил по голове и говорил: «Ты молодец. Просто подожди ещё немного.» Весна встала и, прежде чем уйти, оставила на его лапе один крохотный росток. Он был смешной — тонкий, скрюченный, неказистый. Но живой. — Он вырастет? — спросил Заяц. Весна обернулась. Подмигнула. — Если не затопчешь — обязательно.

  🔥 𝔢𝔫 🔥

The Tale of the Herb Hare and the Spring That Never Fails

When winter decided — for the fourth time that year — that she still had something to say, the whole forest community quietly vanished. Some into burrows, some into old barrels, some under their beds. But the Herb Hare stayed in his little mint-scented home, made of dried plants and quiet sighs, chewing on time. He didn’t cry — hares rarely do. But something was gnawing at him from the inside. Not exactly pain… more like disappointment. Like when your tea goes cold while you were trying to explain something important — and no one was listening. “I melted everything for them,” the Hare mumbled to himself. “But I’m the one who’s frozen.” That’s when Spring slipped in — right out of a bundle of wormwood hanging on the wall. She always does that: never on schedule. Always when needed. She smelled like warm earth, rain, and bare feet taking their first steps. Her hair looked like a puffed-out dandelion. Her voice tickled the heart like laughter that bubbles up from nowhere. “There you are,” Spring said and sat beside him without caring that her dress was soaking up the chill. “I thought you’d only come with the calendar,” muttered the Hare. “I’m not a calendar girl, silly. I’m alive. I come when your heart calls. And yours? Right now it’s like a bud — swollen, scared, but desperate to burst open.” The Hare said nothing. Just pressed his forehead against her shoulder. “I don’t know how to trust again,” he whispered. “They left me. Not strangers. Not enemies. The ones who were supposed to protect me.” “Your own,” she nodded softly. “That’s the cruelest frost — when the ones meant to warm you bring the cold instead.” They sat in silence for a long time. And while they sat, the house began to smell different. Like damp soil — first at the edge of the rug, then under the pillow, then blooming from the windowsill. Spring straightened her shoulders, and light spilled into the room. “Want to know something, Hare?” she asked, looking deep into his eyes. “No matter what they did — You are not alone. Because I’m here. And I always return. Even when they try to convince you there’s no better ahead. Even when everything says ‘give up.’ I come back. And things grow. Even inside you. Especially inside you.” The Hare took a slow breath. At first, it felt like nothing. Then… a scent of mint. A whisper of hope. Like being a child again, when someone stroked your head and said: “You’re doing well. Just hold on a little longer.” Spring stood up. Before leaving, she gently placed a tiny sprout on his paw. It was crooked, fragile, a little ridiculous. But alive. “Will it grow?” asked the Hare. Spring turned back. Winked. “If you don’t stomp on it — absolutely.”

[inkandembers]

🍒 Сказки Голода, Hunger tales

en ⬇️

Сказка о чёрной икре и одноразовом госте

В одном тихом доме, на берегу с видом на соленые холодные воды, жила Хозяйка. Не просто женщина — она была как редкий сорт чая: раскрывалась при правильной температуре и в подходящей посуде.

Она умела готовить тишину. Накрывала ею стол — как скатертью. Любовно расставляла уют по углам. У неё всегда было тепло — не от батарей, а от настроения. Аромат лаванды и чистых простыней напоминал, что здесь любят тех, кто умеет дышать вместе с домом.

В буфете у неё стояла баночка чёрной икры. Настоящей. Хозяйка не выставляла её на показ, не угощала каждого, кто заходил. Потому что знала: этот вкус — не для тех, кто всё делает на бегу. Он раскрывается, когда человек уже разулся, разделся, помыл руки, пригубил вино, всмотрелся в пламя свечей и перестал спешить. Когда он действительно пришёл, всем собой, целиком, а не просто забежал на минуточку.

Иногда приходили гости. — А где у тебя что поесть? — спрашивали они, не снимая куртку. — У меня есть чай и печенье, — с улыбкой отвечала Хозяйка. — А икра? Я слышал, ты держишь чёрную икру.

Икра была. Но не для тех, кто спрашивает с порога. Не для тех, кто путает изысканный вкус с перекусом. Не для тех, кто хочет «всё сразу» — потому что с такими она делилась только чаем. И вежливо, но безжалостно провожала до двери.

Потому что понимала: если человек не умеет наслаждаться, то и наслаждать не умеет тоже. Увы. 

  🔥 𝔢𝔫 🔥

The Tale of Black Caviar and the One-Time Guest

In a quiet house by the shore of salty, cold waters lived a Hostess. Not just a woman — she was like a rare kind of tea: revealing her essence only at the right temperature and in the right cup.

She knew how to cook silence. She laid it on the table like a tablecloth. Lovingly arranged comfort in every corner. Her home was always warm — not from radiators, but from mood. The scent of lavender and fresh linen reminded: this was a place for those who knew how to breathe in sync with the house.

In her cupboard sat a jar of real black caviar. The Hostess didn’t flaunt it. She didn’t serve it to just anyone who dropped by. Because she knew: this taste wasn’t for the rushed.

It only revealed itself once a guest had taken off their shoes and coat, washed their hands, sipped some wine, looked into the candle’s flame, and finally… stopped hurrying. When someone truly arrived, fully — not just dashed in for a moment.

Sometimes, guests came. “Got anything to eat?” they’d ask, still wrapped in their jacket. “I have tea and cookies,” she’d reply with a smile. “And the caviar? I heard you keep black caviar.”

She did. But not for those who ask from the threshold. Not for those who confuse fine taste with a quick bite. Not for those who want everything at once. To them, she offered only tea — and gently, but firmly, saw them to the door.

Because she knew: If someone doesn’t know how to savor, They don’t know how to bring pleasure either.

[inkandembers]

🌀 Отзвуки Междумирья, Echoes from the Between

en ⬇️

Змея, которая мечтала

Когда-то давным-давно в пустыне жила маленькая песчаная змея. Она очень хотела летать. Каждый день смотрела на небо и завидовала птицам. — «Почему у них есть крылья, а у меня только тело, которое ползает по песку?» — грустила она.

И вот однажды к ней подошёл старый варан и сказал: — «Если ты хочешь летать, сначала научись слушать песок».

Змея удивилась: «Как же это поможет? Мне нужны крылья!» Но всё же стала слушать. День за днём она прижималась к песку и слышала его шёпот: как проходят под землёй ручьи, как ветер складывает дюны, как отдалённый шаг отзывается в земле.

И однажды, когда поднялась буря, змея скользнула в вихрь и позволила ветру подхватить себя. Она не обрела крылья, но научилась летать иначе — как поток песка, как часть самого ветра.

Иногда желание исполняется не так, как ты ждёшь. Но если ты слушаешь жизнь внимательно, она всегда даст тебе способ взлететь.

  🔥 𝔢𝔫 🔥

The Snake Who Dreamed

Once upon a time, in the desert, there lived a little sand snake. She longed to fly. Every day she gazed at the sky and envied the birds. “Why do they have wings, while I have only a body that crawls along the sand?” she sighed. One day, an old monitor lizard came up to her and said: “If you wish to fly, first learn to listen to the sand.” The snake was surprised. “How will that help me? I need wings!” Yet she obeyed. Day after day she pressed herself to the sand and heard its whisper: the streams running deep underground, the wind shaping the dunes, the distant echo of footsteps resonating through the earth. Then one day, when a storm arose, the snake slid into the whirlwind and let the wind lift her up. She did not grow wings, but she learned to fly differently—like a stream of sand, like a part of the wind itself. Sometimes a wish comes true in ways you do not expect. But if you listen carefully to life, it will always give you a way to rise.

[inkandembers]

🦄 Роман с монстром, Monstermance

en ⬇️

Когда море выдохнуло

Где-то за краем света, где звёзды поют луг другу, лежало древнее Море — Море, что не пело, а шептало. В его глубинах не было рыб, лишь тени и забытые желания. Там, на дне, где песок никогда не шелестел, однажды появилась пустая раковина.

Это была не просто створка моллюска — это было сердце одного из старых миров, расколовшееся, чтобы что-то новое могло дышать.

Никто не знал, откуда пришёл ветер в тот день. Его не должно было быть. Но он прошёлся по воде, закружил жемчужную пену — и она легла в раковину, как вздох. А с ней — волосок золотого света. Кто-то сказал бы — солнце, кто-то — чужое воспоминание.

Море, устав от одиночества, выдохнуло. И родился он.

Маленький, тёплый, свернувшийся, как улитка в мечтах. Верхняя часть — человеческая, почти. Щёки румяные, ресницы длинные, как хвосты русалок. Но ниже талии… восемь крошечных щупалец, каждый — как тень от родительской тоски. Он спал. И когда спал — вода вокруг него становилась тёплой, как слёзы. Не его — мира.

Сначала никто не знал его имени. Его звали Тот, кто светится изнутри, потом — Тот, кто слышит без ушей, потом — Одинокий из раковины. Но когда он впервые открыл глаза и увидел ночь — звёзды дали ему имя. И с тех пор стали петь уже и ему.

Он не знал боли. Он не знал, зачем живёт. Но каждый раз, когда кто-то тонул с сожалением — Лимар чувствовал, как внутри него вырастает ещё одно слово. Так он выучил язык. Так он выучил любовь. Так он стал тем, кто однажды… встретит Паладина.

  🔥 𝔢𝔫 🔥

When the Sea Exhaled

Somewhere beyond the edge of the world, where stars sing to each other in silence, there lay an ancient Sea — a Sea that did not sing, but whispered. In its depths, there were no fish — only shadows and forgotten desires. And there, on the seabed where sand never rustled, a single shell appeared.

It wasn’t just the remains of a mollusk — it was the heart of an old world, cracked open so that something new might breathe.

No one knew where the wind came from that day. It wasn’t meant to exist. But it skimmed the water’s surface, stirred the pearlescent foam — and the foam settled into the shell like a sigh. Along with it, a strand of golden light. Some would say it was the sun. Others — a memory not their own.

The Sea, weary of loneliness, exhaled. And he was born.

Small, warm, curled like a snail in a dream. His upper body — almost human. Flushed cheeks, lashes long as mermaid tails. But below the waist… eight tiny tentacles, each like the shadow of a parent’s sorrow. He slept. And when he slept, the water around him turned warm, like tears. Not his — the world’s.

At first, no one knew his name. He was called He Who Glows From Within, then He Who Hears Without Ears, then The Lonely One From the Shell. But when he opened his eyes for the first time and saw the night — the stars named him. And from that moment on, they sang to him too.

He didn’t know pain. He didn’t know why he existed. But each time someone drowned with regret, Lymar felt another word blossom within him. That’s how he learned language. That’s how he learned love. That’s how he became the one who would one day… meet the Paladin.

[inkandembers]

🌀 Отзвуки Междумирья, Echoes from the Between

en ⬇️

Сказка о коллеге, которая была просто милая

На работе её знали как Лину. Тихая. Вежливая. У неё аккуратный стол, чёрная ручка и ни одной эмоциональной вспышки за два года. Чай пьёт с жасмином. Всегда вовремя скидывает файлы. Смиренно кивает, когда кто-то в третий раз просит внести правки, и как будто совсем не злится. Коллеги говорили: — Хорошая она. — Спокойная. — Надёжная. Ну, разве что… странная немножко. Но мало ли кто какие свитеры носит. А вот что не знали, так это то, что каждый вечер, когда она закрывала свой MacBook, натягивала капюшон и уходила с работы, она возвращалась в не совсем обычное место. За обычной дверью — комната, где стеклянные банки на аккуратных полках светятся флуоресцентной тенью. Потому что дома она была не просто Лина. А ведьма-архивариус на полставки. Наследница древней линии Баб, которые Ягами звались только в мифах. У неё был череп — тот самый, на шесте. Теперь он стоял на полке и светил, когда кто-то наврал в отчёте. У неё был клубок, который мог запутать путь любого, кто сказал “не получил файл”, хотя просто не открыл. И у неё была метка — дракон на спине. Когда он слегка шевелился, мир вокруг тихо исправлял поведение невежливых. Нет, она никого не проклинала. Не превращала в жаб. Она просто включала процесс. После фразы “ты разве не вникла в задачу?” у говорящего начинала мигать камера. И файл удалялся “случайно”. И дедлайн переносился, потому что кто-то нечаянно заболел голосом. Она ничего не говорила. Просто смотрела. Иногда записывала. И один раз, во время звонка, улыбнулась в камеру — тому, кто раньше всех перебивал. С тех пор он стал вежливее. Гораздо. Так что сказка эта не о магии. А о том, что иногда за соседним столом сидит ведьма. Не злая. Не добрая. Просто умеющая. И если ты не знаешь, на что она способна — лучше просто быть вежливым. На всякий случай.

  🔥 𝔢𝔫 🔥

A tale of the coworker who was just... nice

At work, she was known as Lina. Quiet. Polite. She had a tidy desk, a black pen, and not a single emotional outburst in two years. She drank jasmine tea. Always sent files on time. Nodded calmly when someone asked for changes for the third time, and didn’t seem angry at all. Her coworkers would say: — She’s nice. — So calm. — Reliable. Well… maybe a bit odd. But hey, people wear all sorts of sweaters. What they didn’t know was this: every evening, after she shut her MacBook, pulled up her hood, and left the office, she returned to a place not quite ordinary. Behind a regular door was a room where glass jars glowed with fluorescent shadows on neatly organized shelves. Because at home, she wasn’t just Lina. She was a part-time archivist witch. A descendant of the ancient line of Babas — only called Yagas in myths. She had a skull — yes, that skull. Now it sat on a shelf and lit up when someone lied in a report. She had a thread ball that could tangle the path of anyone who said “didn’t get the file” when they just didn’t open it. And she had a mark — a dragon across her back. When it stirred slightly, the world around gently adjusted the behavior of the rude. No, she didn’t curse anyone. Didn’t turn people into frogs. She just initiated the process. After someone said, “Did you even read the task properly?”, his webcam started glitching. His file got “accidentally” deleted. His deadline moved — because he suddenly lost his voice. She said nothing. Just looked. Sometimes made a note. And once, during a call, she smiled into the camera — at the guy who always interrupted first. Since then, he’s become much more polite. Much. So this isn’t really a story about magic. It’s a story about how sometimes the witch is sitting right next to you. Not evil. Not kind. Just… capable. And if you don’t know what she’s capable of — it’s best to just be polite. Just in case.

[inkandembers]

🪲 Полевые заметки, Field Observations

en ⬇️

Революционный прибор Slop Detector

Учёные всего мира обеспокоенные страданиями представителей вида Homo Slopus Cognitive Deficiency, наконец-то откликнулись и разработали долгожданный прибор, способный облегчить их страдальческое существование. Прибор предназначен для обнаружения «слопа» — таинственной субстанции, которая, по утверждению данных особей, вызывает у них неконтролируемые позывы к публичному странному поведению и верещанию. Но главная радость — новинка не требует подключения к Wi-Fi, её не нужно заказывать в лавке товаров для чёрной магии. Всё, что нужно, уже есть у всех: 🔹 Смартфон с камерой (режим селфи) 🔹 Или ближайшее зеркало Достаточно навести прибор на себя — и если вы видите раздражённого страдальца, который не умеет нажимать «не интересует» или «заблокировать», поздравляем: Slop найден. Прямо там.

🔍 Slop Detector™ Пожалуйста, сверьтесь с вашим отражением перед тем, как верещать на публике. 🔬 Новое исследование также показало: Индивиды, часто страдающие от зацикливания фразы "AI slop", при взаимодействии с зеркалом обнаруживают 100% совпадение сигнала Slop™ в отражении. 🧠 Вывод очевиден: Если вдруг возникло нестерпимое желание обвинить кого-то в цифровом грехе… возможно, ты просто смотришь не туда. Их страдания реальны. Но их источник гораздо ближе, чем они думают.

  🔥 𝔢𝔫 🔥

Revolutionary Device: Slop Detector™

Scientists across the globe, deeply concerned about the ongoing suffering of the species Homo Slopus Cognitive Deficiency, have finally responded and developed a long-awaited device to ease their miserable existence. This tool is designed to detect slop — a mysterious substance that, according to afflicted individuals, triggers uncontrollable urges to publicly screech and behave… questionably. But the real breakthrough? This innovation requires no Wi-Fi, no witchcraft supply store, and no PhD in media literacy. All the components are already available to everyone: 🔹 A smartphone with a front-facing camera 🔹 Or the nearest mirror Simply point the device at yourself — and if you see an outraged creature unable to use “Not interested” or “Block” buttons… congratulations. Slop detected. It’s right there. 🔍 Slop Detector™ Please consult your reflection before publicly shrieking. 🔬 Recent studies also confirm: Individuals frequently stuck on the phrase “AI slop” report a 100% signal match with the Slop™ pattern when interacting with a mirror. 🧠 The conclusion is clear: If you suddenly feel an unbearable urge to accuse someone of digital sin… you might just be looking in the wrong direction. Their struggle is real. But its source is much closer than they think.