Спасибо большое за тэг @21langweilenn!!!
First prongsfoot kiss tag game
Окей, начнем с теоретически первого поцелуя, пххппх
Некролог
“Я помогу тебе. Всегда. Даже не смей сомневаться”, — вспоминал Сириус слова, скрепленные робким касанием губ — одних сухих и одних рассеченных — и мучительную, сладостную вибрацию тела. Он никогда такого не чувствовал. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Скорее выдумка, чем действительность. “Не привыкай. Это сон”. Но как же хотелось повторить, проверить… Особенно когда друг лежит вот так — спокойный и уязвимый — и его лицо вызывает неудержимый, тошнотворный приступ умиления. — Уже спишь? Ответа не последовало. Странные мысли лезли в голову и казались такими естественными и правильными, что по-настоящему странным в них было только одно: отчего они не возникали раньше? Так глупо. Так противно. Что он, сопливый романтик какой-нибудь? “Ай, к черту. Не все ли равно?” И Сириус быстро, пока не передумал, пока знал, что остальное — ерунда, а из имущества осталась только текущая секунда, чмокнул Джеймса в губы. Джеймс чуть нахмурился, смущенный ощущением, вторгшимся в сон, и еле слышно выдохнул: — Лили?.. Сириус вздрогнул, отстранился, словно обжегся. Почувствовал, как нестерпимо горят подушечки пальцев и внешняя сторона щек, будто на них и впрямь проявляются волдыри. Все-таки выдумка. Все-таки сон.
Потом есть первый поцелуй на слабо:
еще увидимся
Джеймс приблизился — уверенно и решительно — как и всегда, когда пускался в авантюры, грубо, неловко обхватил лицо Сириуса ладонями, сжав щеки, и оставил на его губах щедрый громкий чмок.
— О, мой спаситель! — с насмешливым придыханием изображал Джеймс влюбленного, — Без вас я бы погиб! — восклицал он. Его светящееся лицо всего в паре сантиметров. — Примите же мою благодарность! — и очередной короткий поцелуй послужил завершающим аккордом импровизированной пьесы. “Оу”. Да… Тот маленький Сириус не до конца осознал на что подписался. Он никогда такого не чувствовал. Так вот значит как ощущается этот пресловутый электрический разряд? Как тошнота и желание сдохнуть? Друг отстранился, хлопнул ошарашенного Сириуса по щеке и отпустил, оглядываясь по сторонам. — Где мы вообще? — спросил он, взъерошив волосы. Так буднично будто ничего не случилось. — В душе не ебу, — ответил Сириус, впервые с незнакомой нежностью проследив за привычным движением
Есть учебный (😏) первый поцелуй:
Ревнивцы
Глаза Джеймса хищно сверкнули: — А ты вообще целовался с кем-нибудь? Не испытывая ни капли стеснения, Сириус честно ответил: — Нет. Мысль коснуться кого-то, кроме Джеймса, губами никогда не приходила ему в голову. — Как так?! — возмутился друг. — Все хотят тебя поцеловать. Выбери любого и они не откажут! “Распространяется ли это на тебя?” — подумал Сириус, невольно облизывая губы, и, о черт, Джеймс заметил. Джеймс заметил. — Понял, — кивнул он каким-то своим мыслям, — Начинай. — Что?! — Ладно. Понял, — кивнул он еще раз, только насмешливо, — Я сам, — и наклонился к лицу, соприкасаясь носами. — Что ты делаешь? — тихо прорычал Сириус, все глубже вжимаясь в матрас и тщетно стараясь увеличить между ними расстояние. — Что? — невинно переспросил Джеймс. — Что. Ты. Делаешь? — Учу тебя целоваться… друг, — объяснил он и накрыл его губы своими. Поцелуй получился коротким, задыхающимся, злым. Его было недостаточно и хотелось требовать еще, и еще, и еще, и так пока не кончится воздух, пока Сириус не опустится на самое дно и не отдастся соблазну просить и шептать, барахтаясь, как утопающий, в этом липком удушающем чувстве.
И наконец "настоящий" первый поцелуй (с нюансом в виде рассказа-воспоминания)
Близость
Они стояли так близко, что чувствовали дыхание друг друга на коже. Сириус оскалил зубы в хищной ухмылке, а Джеймс пронаблюдал, облизнув губы. Темнота сгущалась, машины однообразно гудели где-то внизу, а ветер тихонько посвистывал, спотыкаясь о провода. Сириус коснулся его щеки, провел пальцами вверх до линии роста волос, зарываясь в торчащие пряди, и Джеймс слегка дернулся, поежился как от холода. — Боишься? Джеймс покачал головой, насмешливо изгибая бровь. — Я не из пугливых. — А что тогда? Скажи. Джеймс притянул Сириуса за складки куртки. — Поцелуй меня, — попросил он. — Но ты даже имени моего не знаешь. — А ты моего. Ну и что? Тебя полиция что ли разыскивает? — Нет. Уже нет, — подчеркнул Сириус, усмехаясь. — Ну и отлично... — пожал плечами Джеймс, — Да и много ли значит имя? Его не выбирают. — Но несут всю жизнь, — заметил Сириус, ожесточаясь. Его пальцы непроизвольно сжались, потянули за волосы, и Джеймс коснулся их рукой, расслабляя. — Звучит как отборная чушь, — небрежно отрезал Джеймс, и они расхохотались, соприкоснувшись лбами. — Дальше ты приказал снять очки. — Так уж и приказал?
— Конечно. Так властно и требовательно, что я испугался ослушаться. Сириус закатил глаза. — Сочиняешь. — Вовсе нет. — Вовсе да. Джеймс усмехнулся, снял очки, обернул вокруг шеи Сириуса руки, чуть приподнявшись на носках, и Сириус поцеловал его — крепко, страстно, — как умел, прижимая к себе за талию. — Лучший поцелуй в моей жизни, — поделился Джеймс, приглаживая волосы Сириуса ладонью, — Ночью, с незнакомцем, на краю какой-то засранной крыши, — перечислял он, склоняясь к губам, и Сириусу никогда еще не хотелось отстраниться сильнее. Он вжимался в матрас, выигрывая пару миллиметров дистанции. Его пугало это желание, эти разговоры, эта обезоруживающая зажатость тела, когда одинаково хочется как покоряться, так и сопротивляться, но словно не можешь ни того ни другого и остается наблюдать, как приближается лицо Джеймса, ощущать, как мягкие губы соприкасаются друг с другом в неторопливом движении, слушать, как Джеймс говорит, прерываясь: — Не могу… перестать… тебя… целовать, — и с удивлением отмечать свой тихий, сдавленный стон.
