"... в ней есть и кое-что другое. Ничего особенного. Ноя не могу объяснить, что я вижу. Не могу объяснить. В этом все и дело - я тихо погружаюсь на дно, туда, где страх. Среди этих веселых и здравых голосов я один. Парни вокруг меня все время говорят друг с другом, с ликованием обнаруживая, что их взгляды совпадают. Господи, как они дорожат тем, что все думают одно и то же. Стоит только посмотреть на выражение их лиц, когда среди них появляется вдруг человек с взглядом, как у вытащенной из воды рыбы, устремленным внутрь себя, человек, с которым ну никак невозможно сойтись во мнениях".
"Сколько бы она ни бродила на подступах к улице Турнебрид, никто не примет ее за даму - ее выдает бесстыдный блеск глаз и рассудительный, осведомленный вид.Настоящие дамы не знают, что почем, они любят красивые безрассудства, глаза их - прекрасные и простодушные цветы, расцветшие в теплицах".
"Толпа была более разношерстной, чем утром. Казалось, все эти люди уже не в силах соблюдать безупречную социальную иерархию, которой они так гордились до обеда. Теперь бок о бок шли коммерсанты и чиновники; они смирились с тем, что рядом с ними идут, иногда даже наталкиваются на них и оттесняют, мелкие служащие невзрачного вида. В теплой массе толпы растворились аристократизм, принадлежность к избранному обществу, к профессиональным группам. Остались просто люди, они больше не представительствовали".
"На мгновение я подумал: уж не полюблю ли я людей. Но в конце концов, это ведь их воскресенье, не мое".
"Я в тоске огляделся: настоящее, ничего, кроме сиюминутного настоящего".
"Мне приоткрывалась истинная природа настоящего: оно - это то, что существует, а то, чего в настоящем нет, не существует. Прошлое не существует. Его нет. Совсем. Ни в вещах, ни даже в мыслях".
"Зачем я здесь? А почему бы мне здесь не быть?".
"Мне нет нужды оборачиваться, чтобы увериться в том, что они смотрят на меня сквозь стекло - смотрят на мою спину с удивлением и отвращением; они-то думали, что я такой, как они, что я человек, а я их обманул".
"Я среди вещей, среди не поддающихся наименованию вещей. Они окружили меня, одинокого, бессловесного, беззащитного, они подо мной, они надо мной. Они ничего не требуют, не навязывают себя, просто они есть".
"Вещи были похожи на мысли, которые замерли на полдороге, которые забыли сами себя, забыли, что они думали, да так и повисли между небом и землей, вместе со странным крохотным смыслом, который не могут в себя вместить. Этот крохотный смысл меня раздражал - я НЕ МОГ его понять и не понял бы, проторчи я хоть сто семь лет возле этой ограды; я узнал о существовании все, что мог узнать".
"Я боюсь городов. Но уезжать из них нельзя. Если ты рискнешь оторваться от них слишклм далеко, тебя возьмет в свое кольцо Растительность. Растительность, протянувшаяся на километры и километры, ползет к городам.Она ждет. Когда город умрет. Растительность вторгнется в него, вскарабкается вверх по камням, оплетет их, проберется внутрь и разорвет своими длинными, черными щупальцами; она лишит отверстия света и повсюду развесит свои зеленые лапы. Пока города живы, надо оставаться в них,нельзя проникать одному под густые космы у городских ворот - пусть себе колышутся и лопаются без свидетелей".
"Существование - вот чего я боюсь".
"Стало быть, можно оправдать свое существование? Оправдать хотя бы чуть-чуть? Я страшно оробел. Не потому, что так уж сильно надеюсь. Но я похож на человека, который после долгих странствий в снегах превратился в сосульку и вдруг оказался в теплой комнате. Он, наверное, замерз бы у двери, все ще окоченевший, и долгие приступы ознобы сотрясали бы его тело".
Сартр "Тошнота"
