1. ты просил писать о войне, мире, первоприроде, этих людях, в котлах горящих, сгорающих на газу. - свист в кухне - скоростное ножей метание и викингские крылья кровавые, над плечами, в тишине - ты хоть слышал, что они не кричат, распрощавшись с телом? ты хоть веришь в то, что крылья их куда-то донесут? ты проповедовал мощи свобод, в храмах мощи целовал и улыбался над мощёной дорогой. а потом губами прислонялся к краям чашки и морщился от горького. мощи наливал и пробовал, ранился о вымощенный вал - из мощей. просил писать - писать не живым, смотреть на кости - и говорить как бог о них, о войне, о полчище битв. ты забывал, что крестятся не левой рукой. ты ломал пальцы, говорил, что всё оставшееся - про них, верность, искусство - их слова, их любовь. мощи свет, венец над потолком - я прибавила свист - он стал гулом. 2. повсюду снег - приближается небо, поиск рассвета растянулся на десятки пиал. впуская воздух в нераспущенные лёгкие, монахи замыкают путь шагами. они ещё дети. они идут в два ряда. они ищут путь, уведший их от дома. они верят в жизнь, потому что иначе идти нельзя. они усмиряют веру в будущее, чтобы продолжать в себе бога, монахи идут двумя рядами через горы, они видят только себя. кивок в небо, вздох соседу, улыбка себе, боже, они покорны, они покорны - видишь ты? - тому, что впереди. они бегут не от темноты, но к свету. а тебе-то зачем вперед их вести? ты видишь, как они покорны. дети замирают на середине шага, чтобы взглядывать на тебя, чтобы быть достойными помощи и незамёрзшей руки. у них не было рая, не было ада, есть то, от чего можно спасаться - но они не бегут. этот шаг случайно совпал с требованием изгоняться. 3. им нужно воды. 4. мир уходил от зловония, падений со скал - робко, уносился от жертв ради жизни. миру казалось, что это страшно плохо, когда у раба отнимали кинжал и вырывали чужими руками лёгкие, когда у раба дышали крылья. мир уходил от ритуалов вознесения перед небом, а мы превращались в тех же - самих себя, горящих перед вратами в собственные глаза, а мы кричали, что не можем жечь человека. он горел. 5. тропинка через горы узкая, они сбились в ряд и пошли по-одному, но по-прежнему ровно: стопа в стопу. никто не боялся потеряться, ни во сне, ни наяву, хотя у неба были шансы поглотить узкую - в ширину подошвы - тропу. небо не хотело, не хотели люди. монахи шли на нангпа-ла, чтобы увидеть несвою страну. 6. дети читают молитвы себе - оттого они ближе к богу. у детей короче рукава, нежная на рыхлом ветру кожа. дорога оказалась слишком длинной, дорога вела не туда, они не знали эту дорогу. один снова смотрел наверх, спотыкался, спрашивал, дадут ли там, впереди, воду. он не успел заметить, как вдруг упал, не спотыкаясь. а потом стало больно. 7. в тишине нечего сказать, оставались крики от боли. на границе ставят метких солдат - они целятся, оберегают тишину. на нангпа-ла было много снега, и, кажется, совсем близко небо. тот, кто сумел понять, что тишина родилась, не успел её нарушить. красный снег оставался за горой и чьи-то ледяные ноги. оставались те, кто были уведены под прицелом совсем не домой. на нангпа-ла мальчик из последних сил молился богу. он верил в себя и маму, а она лежала в снегу. 8. им бы воды глотнуть - во рту пересохло. им бы кричать кричать до вершины гор. кричать бы так, чтобы горло - сухое. им бы глотнуть воды. им бы бежать домой. 9. маленькая жизнь утягивалась в пропасть, они так верили, что в мире хватит и на них добра, увидев дуло, они вместо цветка вставить могли лишь воздух выдохшийся и распахнутый, (не)понимающий взгляд. у них - всё, что искалось - было уже давно. а над горой снова - выстрел, снова вздох. они пытались видеть в мире и людях добро, слышали крики, слышали боль, зла не было, зло летело, вцепившись в пулю. её выпустил незлой солдат. но у них - ни оружия, ни пули, ни зла, которое снарядом сожгло бы. откуда-то вокруг - мрак. 10. с закрытыми на огонь глазами, с замкнутыми на слова ртом от веры к вере перебегали китайские снаряды, сбивали детей и впивались в их пот. оставшись среди своих раненых братьев, мальчик сдавался просто так, впивался устами в небо, крича глазами, что ещё немного и он тоже - не живёт. откуда вокруг мрак? какая-то часть дороги остаётся непонятой до сих пор: до непала, казалось, можно погибнуть, можно сгинуть или кричать - можно заплутать - но взбежать на самую райскую из гор. потому что - ради веры, потому что где-то есть вода. а они расстреляны - не своим врагом. этот перевал - не наш ли, не у наших ли ног война? 11. металась новостная лента на ветру, трепыхались мы в поисках чайника по кухне. умерщвляют фактами: восемнадцать детей больше не вернутся, перевал нангпа-ла, нангпа-ла, до непала не дошли, шли третьи сутки. что может быть для человека больнее, чем убивать - на посту - щёлкать курком о чужую нежную кожу. верите, что на китайской границе было криков больше, чем выдерживал божественный слух? смертей тоже было больше. 12. мир верил, что можно от чего-то убежать, что человеческие ноги и глаза спасают, что война теперь совсем не близко. пройдя сквозь пытки и камеру сквозь пройдя, часть паломников дошли, часть - дошли с верой. им было от семи лет и выше. - а был ли ребёнок? - их было тридцать два. они были, как вы. вот только не дышат. теперь совсем не дышат. а вы? - мир убегал, но мир ли верил? - у вас есть вода? монахи шли на нангпа-ла 13. из тибета в непал - расстрел - ты хоть видел, как они любят свои крылья? чайник вскипел. вот, попей. PassSide
