Au, Маринетт дочь Барри Аллена.
Честно, я люблю истории, где её приёмным/биологическим отцом оказывается Брюс Уэйн или кто-то из его выводка. Я долгое время была очень помешана на этой идее.
Также видела истории, где отцом/братом Маринетт являлся Кларк Кент, хотя в сравнении с фанфиками с семьёй Уэйн, их, конечно, очень мало.
Но не так давно я загорелась идеей о Маринетт по фамилии Аллен, и теперь не в силах о ней забыть. Я видела только один такой фанфик, уже не помню как он назывался, и он был на ватпаде. Так что захотелось чего-нибудь другого. Своего.
Итак, идея:
Как мы знаем, существует множество мультивселенных, где жизнь персонажей из одной реальности кардинально отличается от другой. И в одной из этих реальностей произошла катастрофа, которая поставила их вселенную, их время и их жизни на кон.
Барри Аллен, также известный в этой реальности как Флэш, не знал, что будут делать его друзья. Но он прекрасно знал, что будет делать он сам. Большая часть его семьи уже мертва, и Барри не желал подобной участи для своей дочери.
Мэри Аннет Аллен.
Ей едва исполнилось два года, когда всё это произошло, и чтобы спасти хотя бы её, он вместе с ней разогнался настолько, что попал не просто в другое время, но ещё и в другую реальность.
Мне кажется, что это настолько в духе Барри: устроить величайшую вакханалию, но из-за чувства вины, самобичевания и/или желания помочь/спасти. А в лучшую или худшую сторону, похоже, в более масштабном смысле не так уж и важно, потому что в итоге всё хорошо, что хорошо заканчивается. Видимо. Суть не в этом.
Барри после перемещения по какой-то причине сразу выкинуло из этой реальности (назовём его Барри-2), а Маринетт осталась. Он даже не успел найти самого себя, чтобы передать дочь в более надёжные руки. Себя Барри особо надёжным не считал, но себя он хотя бы знал.
А дело вот в чём. Выкинула его совокупность некоторых факторов: во-первых, спидфорс этой реальности не собирался содержать ещё одного создателя-батарейку, во-вторых, Мэри осталась, потому что каждая ветка этой реальности (вселенная DC + Miraculous) должна иметь Маринетт Дюпен-Чэн, которая в последствии примет мантию Ледибаг. Мантию героя или злодея — уже не столь важно. Но Чудо Божьей Коровки и Чудо Черной Кошки должно быть активно, потому что в этом мире Равновесие созидания и разрушения было также важно, как и Спидфорс для поддержания прошлого и будущего. Всё было взаимосвязано, и всё зависело друг от друга.
И если бы Барри-2 остался бы здесь дольше, Мэри оказалась бы в руках Барри-1, и тогда она не стала бы Маринетт. И в итоге, она может и стала бы героем, но уже никак не Ледибаг.
А этой временной ветке Маринетт отсутствовала, потому что Том и Сабина хотя и встречались, жениться они собирались не скоро. Но она была нужна. Поэтому вселенная разыграла всё так, что её нашли Дюпен-Чэн и удочерили её.
Она не была их дочерью по крови. Но Мэри Аллен стала Маринетт Дюпен-Чэн, и этого было достаточно.
———
В каноне, когда Маринетт стала героем, было весело. "Первый раз всегда приключение." Но чем дольше она была героем, тем сильнее на неё давила ответственность за город, затем ответственность за квами, а после ещё и за сохранение тайны Бражника, что выливалось в кашмары.
В этой временной ветке события пошли по накатанной ещё раньше. Когда Маринетт исполнилось десять лет, и до того, как она стала героем.
Всё произошло поздно вечером, когда на улице внезапно начался шторм. Сильный ветер, ливень и гром. И за ними последовали молнии.
Родители Маринетт возвращались на машине, и в это время Сабина разговаривала со своей дочерью по сотовой связи, беспокоясь о том, чтобы Маринетт не выходила из дома в такую погоду.
Но из-за сильного дождя и почти отсутствующей видимости дорог, Том теряет управление над машиной, когда пытается увернуться, чтобы не сбить появившегося из ниоткуда человека. И вместо этого врезался в столб.
Визг тормозов, грохот и крик — все, что слышит Маринетт по ту сторону телефона. А затем тишина. Она в панике зовёт маму, но никто не отвечает.
Она выбегает из дома в спешке, в одной только пижаме, оставляя дверь в дом широко распахнутой, и бежит сама не знает куда. Даже если она и знала местность, сильный ливень перекрывал обзор. Она бежала не разбирая пути. Сердце бешенно колотилось, и по щекам текли слёзы. Паника закралась в её разум. Она была на грани того, чтобы закричать.
И в этот момент молния ударяет в землю. Первый раз в нескольких метрах от неё, второй... (Она пробивает Маринетт насквозь.)
Внезапно белая вспышка прямо над ней. Громовой удар мгновенно следует за светом — звук такой силы, что кажется, будто воздух взрывается.
Ослепляющий свет, и ощущение, что кто-то выключил мир. Зрение пропадает на одну-две секунды.
Взрыв жара внутри тела. Не снаружи, а именно внутри: как будто в каждую клетку организма одновременно влили кипяток. Кожа не горит — молния проходит по пути наименьшего сопротивления (влага на коже, кровь, нервные пути), но мышцы сокращаются так сильно и мгновенно, что кажется, словно их разрывают.
Электричество пронзает насквозь — ощущение, как тысячи раскаленных игл вонзаются в каждый нерв от макушки до пят. Боль не в конкретном месте, она везде: в костях, в зубах, в глазах, в сердце. Это не укол, а всеобъемлющий взрыв боли, который длится доли секунды, но кажется вечностью.
Сердце останавливается.
Лёгкие сжимаются, дыхание перехватывает — будто грудную клетку сжимают тисками.
Мышцы судорожно сокращаются, ноги подкашиваются, тело выгибается дугой. Вкус металла во рту, запах озона и горелой ткани. Слух пропадает, в ушах остаётся лишь звон.
Маринетт казалось, что мир замедлился.
Ей не казалось.
Капли дождя, зависшие в воздухе. Молния, которая медленно растекалась по телу, как жидкий огонь по венам.
Своё собственное сердце — оно замирает, а потом делает удар. Ещё один. И ещё. И вдруг это не удары сердца, а пулемётная очередь.
Энергия молнии не убивает её. Она становится катализатором для активации метагена, который передался ей от отца, и "подключению" к спидфорсу — источнику кинетической и темпоральной энергии.
Сердце останавливается, да, но затем снова запускается с частотой 400-600 ударов в минуту.
Для обычного человека это было бы смертельно. Но Маринетт родилась с метагеном, и вместо смерти, она пробудила способности. Полученные ожоги и разрыв тканей начали заживать в ускоренном темпе.
———
Её нашла полиция, когда следующим утром соседи увидели распахнутую дверь в пекарню Дюпен-Чэн, но безлюдные помещения. Хозяев не было дома, а на полу валялся разбитый телефон.
Вскоре также выяснилось, что Сабина и Том попали в больницу из-за многочисленных переломов и потери крови. Они не выжили.
Маринетт очнулась только спустя месяц в той же больнице, а Нонна взяла опеку над ребенком на себя.
Хорошо. Общая инфа о её прошлом есть.
Но она ведь должна ещё познакомиться с Барри Алленом, верно?
Начнем с того, что Маринетт стала самостоятельным героем в 13 лет. Кроме детей и спасённых ею людей, жители города никогда не видели её вблизи. Везде и всюду замечали лишь алое пятно в сопровождении треска молний. На камерах и подавно её не было четко видно. А когда разговаривала с полицией, всегда размывала своё лицо и искажала голос. Репортёры тоже не могли застать её в расплох.
Поэтому парижане её прозвали Леди Спотс.
Из Лиги Справедливости о ней больше всех знал лишь Бэтмен. Потому что он видел и понимал, что она ребенок, и присматривал за ней. Наблюдал за тем, как она справлялась с преступностью.
Остальные слышали просто то, что в Париже появился постоянный герой, и как-то особо не интересовались этим.
А когда Маринетт в 14 лет получила серьги, идущие в союзе с карманным богом, на Париж впервые было совершено нападение в лице некой акумы.
И здесь для знакомства с Барри у меня есть два варианта:
1. Типичная поездка с классом в Готэм. Только не в Готэм, а в Центрл-сити.
Маринет к тому времени уже 16 лет. Она не ладит с одноклассниками из-за лжи Лилы Росси; находится в окружении людей, но изолирована. И она чертовски устала.
Лига знает о ситуации в Париже, но не вмешивается по её же просьбе. Потому что хотя способности акум больше зависят от намерения, стоящего за эмоциями гнева и разочарования, личные навыки человека под маской акумы всегда усложняли бой. Чего уж говорить и супергероях, которые были опытны в поимке злодеев и их уничтожении. Герои из Лиги вполне могли добраться до талисманов Леди Спотс и Кота Нуара. А многие из них ещё и полагались на эмоции во время боя.
Когда на музей Флэша, куда отправился её класс, совершилось вооруженное нападение, она какое-то время ждала местных героев. Но никто не приходил. Либо они ещё не знали, что сомнительно, либо не могли быстро и незаметно выбраться откуда бы то ни было.
Тогда Маринетт взяла дело в свои руки. Может она больше не ладила с большей частью одноклассников, но и смерти она им тоже не желала.
Спрятавшись за статуей Флэша, она перевоплотилась.
Всё произошло за мгновения. Нападавшие не успевали даже поднять автоматы, выстрелить или просто крикнуть что-то, как оказывались связанными стяжками по рукам и ногам. Алое пятно исчезло также быстро, как и появилось, и никто не успел понять, что красная вспышка это не Флэш, а Леди Спотс.
Появилась она на крыше многоэтажного здания всего через пару кварталов от музея, и опустилась на колени. Голова кружилась и тошнило от внезапно настигшего сильного голода — утро без еды сказалось на ней больше, чем она рассчитывала. Вся оставшаяся энергия иссякла, она сомневалась, что смогла бы бежать сейчас, не падая в обморок.
В этот же момент она услышала треск молний, порыв ветра, и подняла голову. Её нагнал Флэш, и почему же, спрашивается, он не сделал этого раньше? Или привычка опаздывать выдаётся всем спидстерам вместе с Силой Скорости?
— Леди Спотс?.. — он узнал её, что, в общем-то, не было чем-то удивительным. Она время от времени разговаривала с членами Лиги и их младшими соратниками.
Леди Спотс молча кивнула, играясь пальцами с краем жёлтого сапога.
Флэш обеспокоенно нахмурился.
Леди Спотс выглядела меланхоличной, ни о чем не волновалась, но именно это и не понравилось Флэшу. Потому что он помнил насколько параноидально она относилась к своей личности, когда они только познакомились. Едва разговор пересекал эту тему, она мгновенно застывала, как кролик перед хищником.
Но сейчас её это не волновало.
Флэш знал, что некий класс из Франции перевелся в школу неподалёку, Уолли, который посовпадению учился там же, мимолётно упоминал об этом и ему, и самой Леди Спотс. И хотя в тот раз она не подала виду, что знала эту информацию, сейчас было очевидно, что она не просто знала, а была его частью. Стоило Флэшу узнать в музее, все ли на месте, и сверить со списком посещения, а после увидеть саму Леди Спотс, которая по всем признакам должна находиться в Париже, и сложить два и два было легко. Изначально у него не было намерения раскрывать личность, но не заметить это было бы сложно.
Сама Леди Спотс никогда не производила впечатление глупого человека. У неё аналитический и творческий склад ума, поэтому вряд ли она не поняла, что может раскрыться, действуя вот так.
И ей было всё равно.
Все размышления заняли всего лишь какие-то доли секунды, и он мог задать тысячу вопросов, возникших у него в голове. Но глядя в её пустые глаза, Флэш мог спросить лишь:
— Ты голодна?
(Конечно, она, блин, голодна. Ты вообще видел её? Она с ног валится! Тебе ли не знать сколько калорий нужно проглотить, чтобы не чувствовать голод хотя бы пару минут!)
2. Второй вариант заключается в том, что они начали работать вместе вскоре после нападения Бражника. Может, месяца через три.
Всё остальное время над Парижем был воздвигнут барьер, не позволяющей произойти утечке информации о талисманах Равновесия, с помощью которых можно загадать любое желание. Из-за этого остальной мир также не узнал о Бражнике.
Но в один из таких дней барьер ломается под воздействием силы акумы, и на компьютер Лиги Справедливости за один раз поступают все призывы о помощи от местных жителей, которые падали им в течение этого времени. А их было не мало. К концу второго месяца их количество снизилось, но они всё ещё были.
Пока они наблюдали за происходящим по камерам видеонаблюдения, установленных по всему города, за их спинами исчезла пара человек. Кид-Флэш пожелал познакомиться с другим спидстером, который не был злодеем, а Флэш последовал за ним, потому что он начал работать, как независимый от него герой, совсем недавно. И бросаться к злодеям, о которых они знают гораздо меньше, чем когда это было с Кадмусом — поступок еще глупее.
Но по прибытию так называемая акума уже была повержена. Флэш сомневался, что они бежали настолько долго, чтобы пропустить весь бой, поэтому, может быть, просто противник не был для этих героев таким уж сложным.
Вполне возможно, что они застанут момент, как Леди Спотс с пакетом в одной руке дружелюбно дразнит Кота Нуара за какой-то глупый прокол в бою, при этом уплетая бургер за обе щеки, потому что, очевидно, уже успела сбегать за едой. Кот при этом краснеет и возмущается, но без особого пыла. Потому что Леди Спотс говорит забавно, и потому что это реально было глупо.
Между ними всеми состоялся разговор, который слышала остальная часть Лиги. Может они снова отправились за едой.
Суть в том, что с тех пор Лига приняла у себя двух новичков, один из которых не совсем новичок. Но им обоим предстояло ещё многое изучить и понять, прежде чем они поймают Бражника.
В обоих вариантах Флэш начал заботиться о Леди Спотс, потому что она сама о себе не заботилась. Она привыкла, что за всё и всех отвечает ещё когда была младше, и просто побыть ребенком не было возможности. Её бабушка немного ветренная, обожает путешествовать, и терпеть не может сидеть дома. И даже если она всем сердцем любила свою внучку, даже она не могла заставить её остаться рядом, переписав доверенность за Маринетт близкой подруге семьи.
Но с Барри такая возможность появилась.
Барри узнал об отцовстве от Бэтмена, которому было любопытно, откуда взялись силы Спидфорса у девочки из Парижа. Может он просто изучал, как одинаковый ген для связи со спидфорсом появлялся у людей не связаных (или не всегда связанных) друг с другом. Но итогом стало то, что он выяснил их кровное родство и сказал об этом Барри.
Барри практически сразу понял, что причина ее существования скорее всего связана с перемещением во времени и пространстве. Маринетт 15 лет, а 15 лет назад Барри было всего 12. И клоном она тоже не была, иначе совпадение ДНК было бы иной категории.
Он не сразу сказал об этом Маринетт. Но о том, что он что-то знал, все поняли практически сразу. Его забота из дружеской превратилось в своего рода неловко родительскую. И многие вещи, о которых он говорил с Маринетт, пришлось свернуть, потому что ему казалось чертовски странным обсуждать их со своей дочерью.
Но даже так Маринетт приняла эту заботу. Она тянулась к ней, как только поняла, что это не временно.
И приглашение в Центрл-Сити не заставило себя долго ждать.
