Жизнь странная штука, и когда буря захватила меня полностью, я это понял как никогда раньше. Я уже тонул, волны плескались где-то над головой, а звуки едва прорывались сквозь пучину, а потому доходили до меня легкими отголосками. Медленно опускаясь на дно, я понял одну простую вещь: ничего уже не будет прежним. И это пугало сильнее всего. Нет, это не настолько серьезная ситуация, когда жизнь можно делить на «до» и «после», но она достаточно сильна, чтобы полностью поменять внутренние устои. А мои устои рухнули после этого гребаного поцелуя. Я всю жизнь доказывал себе и другим, что я не гей, что Степа был просто лучшим другом, которого оказалось тяжело терять, и я подвел сам себя. Я подвел Степу. Я подвел всех… Я знаю, что подобные чувства — это бич человеческий, по крайней мере мне так доказывал отец, но я не могу от них отказаться, ибо потеряю единственную ниточку, связывающую меня с этим миром.
Я не помню, что произошло после моего порыва, я на собственное удивление просто вырубился, но спустя час пришла Юля. Она была, как всегда, очень тихой, но в глазах светилось счастье. Такое счастье, которое рядом с собой я никогда не увижу. Наверное, она этого заслуживала, счастье я имею в виду. Только вот… Да, я выпал из жизни на месяц, но ведь так быстро ничего не происходит. Верно? Так не должно было быть! Я хочу ее убить!
— Марк. Мы с Валерой… С Валерием Георгиевичем женимся через месяц. Я надеюсь ты не сильно расстроишься? У нас с тобой все было не очень хорошо, а Валера ласков со мной, и мы счастливы… — девушка щебетала словно птичка, глаза светились, и она то и дело ерзала, явно очень довольная жизнью.
— Юль, уходи от сюда. — Хоть я и пытался быть спокойным, дрожь по всему телу все больше меня захватывала. И от чего была эта сама дрожь — я не знаю, от горя ли, от ярости или, может, от радости?
— Марк, ты чего? Я же проведать тебя пришла. Валера сказал, что ты серьезно болен… — ах вот оно что, серьезно болен. Значит так это сейчас называется…
— Уйди. Из. Моей. Квартиры. — Вот теперь я злился, мало того, что мои чувства отвергли (с этим я готов смириться), но то, что меня посчитали больным и отправили эту певчую ко мне — просто дико выводило. Я был в ярости.
— Марк. Как ты себя ведешь? Я же… — ее голос срывался, вот-вот заревет. Мерзкое зрелище.
— Пошла вон отсюда я сказал!!! Бегом!
Ярость. Боль. Отчаяние. Словно волны они окунали в себя одна за другой, приводили в настолько спокойное состояние, что становилось страшно. Это далеко не то спокойствие, о котором вы могли подумать, оно словно дитя тишины, той самой, что хочет вас свести в могилу; оно тоже убивает, только другими методами, своеобразными. Спокойствие будто говорит тебе: «Эй, чувак! Расслабься! Это же так хорошо! Хорошо же умирать, тем более ты сам этого хочешь. Нет, я тебя не провоцирую и не подталкиваю, это чисто твое решение. Так что… просто возьми эту петлю и накинь на шею, это лучший вариант. Всяко лучше, чем твоя убогая жизненка». И ты действительно понимаешь… Действительно накидываешь петлю и под умиротворительный хруст собственной шеи исчезаешь из этого безумия. Давно пора было, жизнь в принципе тяжела, а тут еще какие-то левые проблемы в виде любви. Как не повеситься?
Дверь захлопнулась. Я снова в ловушке, в клетке под названием реальность, но… смогу ли я дожить хотя бы до завтра? Сложный вопрос. Мои веки тяжелеют, я сильно измотался в моральном плане, и глаза закрываются. Словно по щелчку меня здесь больше нет. Очень просто.
Просторную аудиторию освещает солнце, из-за чего все студенты больше напоминают китайцев. Весьма забавная картина, странная это точно, но забавная. Юный преподаватель улыбается, глядя на всех из уютного тенька.
— Дмитрий Львович? — из аудитории, где-то с конца, раздался бойкий писклявенький голосок.
— Вы можете объяснить от чего же зависит наша ориентация?
— Странный вопрос, учитывая, что наша сегодняшняя тема с этим никак не связана…
— Но мне очень интересно. Расскажите, пожалуйста. Это же такой важный и актуальный вопрос…
— Да… В наше время этот вопрос всплывает в головах молодых людей намного чаще, чем хотелось бы. Вы должны понимать, что, как бы это не было интересно, тема запретная. Запретная она для всех, особенно для тех, к кому она на прямую относиться. — Преподаватель поднялся с места и прошелся к двери аудитории. — Будет лучше, если этот разговор не попадет за двери этой аудитории. Нам эти проблемы ни к чему, верно?
Мягкий щелчок и все, теперь это не просто институт, это хранилище тайн и загадок человечества.
— Света, ты сама как считаешь, от чего зависит наша ориентация? — мужчина вернулся на место и посмотрел на молодое личико, которое было невероятно заинтересованно, что казалось немного странным.
— Мне кажется, что ориентация зависит от общественности, от окружения… Как-то так…
— Да, это одна из теорий. На самом деле их много и все не перечислишь, но об основных можно поговорить. Например, о той теории где говорится, что это заложено генетикой. Честно говоря, я с ней полностью согласен.
— Но не значит ли это, что люди с «геном гея или лесбиянки» бракованные? — еще один голос. Его хозяин гомофоб и это всем давно известно.
— Иванов, а разве то, что у тебя две руки — это брак? Или, может быть, то, что у тебя есть рот, является браком?
— Не думаю… — парень поник, явно понимая сказанную глупость, но наблюдая за его хмурым лицом и колким взглядом, видно, что он не согласен с преподавателем.
— Я тоже так не думаю. И ведь на самом деле. Ты не можешь решить кем тебе быть или с кем тебе быть, это вопрос сугубо индивидуальный, подобный нашему генетическому коду. Ведь он у каждого свой и мы не можем знать, как он себя проявит, будь то болезнь или ориентация. Но самое страшное не в этом, даже не в том, что ты родился с другой ориентацией, с нестандартной для общества, страшно само общество. Ведь именно оно привело к появлению гонений, издевательствам… насилию. Каждый день кто-то страдает из-за своей ориентации, а все почему? Потому что общество так решило. У нас принято избивать «нестандартных» людей, но… Хоть раз кто-то задался вопросом, а что такое этот самый стандарт?
origamiaround
stormborns
dailybridgerton
areudirty