Ян Собесский - или как обменять картошку на кофе параллельно побеждая Османскую империю
"Сфоткай отчекань меня, типа я Цезарь"
Вы знали, что по-английски его зовут Джон?) Лол. Если переводить обратной логикой, то Майкл Джексон - Миша Янсон, тогда.
Одним из самых нереальных шедевров Бекмамбетова ( а я даже считаю, что лучшим его творением, т.к. остальные даже не смотрел, но уже не одобряю) и значительных событий в отечественной кинематографии 90-х годов ( после зелёного слоника, конечно, и рекламы вентиляторного завода) явилась серия коротеньких рекламных роликов, которые по заказу банка «Империал» и запилил отечественный режиссёр. Я б даже сказал, что это и не реклама вовсе, а именно что микрометражные художественные фильмы, сотканные из пафоса и "win"а. Их помнят и будут помнить, потому что это классика, я, когда убегаю с работы, чувствую себя как тот толстый римский мужичок из ролика про Нерона, а уж его Иваногрозновское "после узнаете" - я считаю этот ролик нужно смотреть перед каждым заключением договора анального рабства кредита с банком. Сегодняшний наш рассказ о польском короле и просто крутом парне Яне Собеском мы также начнём с кинозарисовки Тимура Бекмамбетова:
«Лев Пиндостана Лехистана», как его прозвали чурки турки, Ян Собеский родился примерно в то же самое время, когда в Париже молодой Боярский д'Артаньян вместе со своими друзьями-мушкетёрами бегал и спасал жопку и честь королевы Анны. Вообще, д'Артаньян мог бы даже быть отцом Яна Собеского ( ха-ха, хорошая байка была бы, да? Ну, сейчас уже не скажешь наверняка. Я там не был. К тому же, Собеский родился на Львовщине — но, нет, он не украинец).
У Франции явно был там свой еврейский интерес, и 45 лет спустя именно Франция (при Людовике XIV) старалась пихнуть Яна Собеского не только куда вы подумали, но и на польский престол. И что самое характерное, таки смогли. Хотя, может, он и сам был хорош. Вот только потом они передумали, новотхрен, обратно уже не смогли убрать. Это произошло в 1674 году, но ещё раньше, в возрасте 26 лет Яну повезло (или не повезло) с первого взгляда влюбиться в одну тян - Марию (Маша по-нашему, см. фильм Брат-2) - дочь французского маркиза (не Карабаса), тогда совсем ещё девочку (кек, ну в Европе того времени если у женщины прорезались зубы - это уже не считалось педофилией), и наш герой пронёс эту свою любовь через всю жизнь, такие дела. Даже женился, причём, говорят, по любви, но не сразу: в 17 лет Марию, так было принято, "продадут" замуж за богатого и знатного старого пердуна польского аристократа Яна Замойского, членистоногого развратника и алкаша. Этот брак не с тем Яном продлится аж семь лет, и принесёт он бедной Марии не только разлуку с любимым усачом Собеским, но и то ли сифилис, то ли что-то ещё "приятное" т.н. "французскую болезнь". Оставив после себя такой бонус он помер. А месяц спустя Машенька, будущая королева Польши, тайно стала женой будущего польского короля.
Официально они поженились ещё спустя два месяца, видать, когда вернули друг другу супружеский долг за семь лет, в июле 1665 года. В историю литературы вошли его многочисленные письма к своей «Марысеньке», написанные им, чаще всего, в походных условиях и в тоске по любимой (приходилось зверски дрочить). Товарищ Сухов одобряет. Вот, например, его письмо от 10 ноября того же года (здесь и далее все переводы с польского выполнены Валентином Антоновым, я по-польски не очень):
"Единственная души и сердца любовь, всякая на свете отрада, прелестнейшая и самая милая Марысенька, госпожа и благодетельница моя!
Живя самой несчастной на этом свете жизнью, я от печали уж и писать-то едва могу — ибо какое большее несчастье могло бы меня постигнуть, чем, дождавшись сверх всякого вероятия и надежды того единственного счастья, которого я желал для себя, лишиться его почти в мгновение ока? Кто бы мог себе вообразить, чтоб было возможно один-единственный день видеть прелестнейшую мою Зореньку, — и потом уже не день, не неделю, не месяц, но уже полгода длится это несчастье!.."
Так сладенько, счас стошнит!
Итак, при оральной и материальной поддержке Франции Ян Собеский в 1674 году пришёл к успеху и стал польским королём, а его французская Марысенька стала (surprise, motherfuckers!) королевой Польши. Но в Польше, несмотря на эти политические замесы Ян Собеский оставил после себя очень добрую память. При этом короле Польша в последний раз пережила взлёт в качестве сильной региональной державы, но дело было не только лишь в этом. Просто он был ещё и крутой парень. Он получил нехилое образование, был не тупым, а это даже сейчас много значит, собрал очень неплохую библиотеку, владел несколькими иностранными языками, интересовался литературой не только в туалете, живописью, наукой, переписывался с Лейбницем, покровительствовал многим архитекторам, философам, астрономам, математикам, был даже почетным членом первого в мире географического общества — «Accademia cosmografica degli argonauti»(щитобля?). Но самое главное — Ян Собеский остался в памяти хорошим человеком, а потом мудаки, мудаки, мудаки!
Ну и очевидно, что про хорошего человека и анекдотов придумать не жалко, один мы видели в ролике Тимура Бекмамбетова — там Ян Собеский показан в 1693 году, за три года до смерти.
Есть ещё кулстори от Валентина Пикуля в его зарисовке «Вечный мир» Яна Собеского»: Осень 1660 года,Собесский ещё хрен с гор и не король вовсе, и на Машке не женат. Запорожцы совсем недавно присягнули московскому царю, но той осенью, оказавшись в окружении, 18-летний сын Богдана Хмельницкого Юрий, перед лицом массового дезертирства своих воинов и под нажимом своих коллег-атаманов, предпочёл обосраться быстренько сдаться полякам, переприсягнуть уже польскому королю и внезапно укусить за жопу своего недавнего русского союзника Василия Шереметева. Одним из четырёх польских военачальников, подписавших от имени Польши соответствующую бумагу, был молодой тогда Ян Собеский. Читаем кулстори Пикуля:
… Против него [Яна Собеского — ] отважно сражался киевский воевода Василий Шереметев, о доблести которого знали в Париже и Вене. Когда же ляхи предательски выдали его татарам, один лишь Собеский, благородно-возмущённый, вступился за своего противника:
— Посоны, Нельзя делать того! Я сейчас подниму свои хорунжи, весь регимент приведу в лагерь князя Барятинского, вместе с русскими врежусь в татар, дабы избавить Шереметева от плена!
Из рук коронного хорунжего выбили саблю:
— Стоит ли твоя слава жизни одного москаля? Эй, хлопы, не спите! Налейте ему еще одну кулявку…"
Ситуауия у Шереметева была как в загадке из анекдота: "без окон без дверей, полна жопа огурцов" и он заключил в Чуднове с поляками мир на условиях близких к анальной оккупации. Василий Шереметев был выдан крымским татарам и провёл в плену 21 год, пережив и свою жену, и своего сына. Он вернулся на родину старым, усталым и больным, что, конечно, неудивительно, и вскоре умер. Спасибо, блин, союзнички.
Тут слегка позволю себе углубиться в воспоминания: чтобы перейти к 1683 году, нужно вспомнить, что было тремя столетиями ранее: в 1389 году турки нахлобучили сербов на Косовом поле и потом неслабо набежали на Европу. Эта битва имела очень далеко идущие последствия: сербы, потеряв независимость, остались христианами, зато их православные соседи албанцы были обращены в ислам, и к концу XVII века стали постепенно вытеснять сербов из Косова (рукопись Дечанского монастыря: «Года 1690 была война великая и грабёж по всей сербской земле. Лютый страх и несчастье тогда были: матерей разлучали от детей, и от отца — сына, молодых забирали в рабство, а старых резали и душили. Тогда люди призывали смерть, а не жизнь»). Эта нехорошая история, в некотором виде, длится до сих пор, кто знает, тот поймёт о чем речь.
Во второй половине XVII века набегания турков на Центральную Европу приняли систематический характер, и их основной мишенью стала тогда Священная (лол, прямо священная) Римская империя Габсбургов со столицей в Вене. Видать святость Римской империи их не очень впечатлила. В 1683 году очень немаленькая для той поры турецкая армия расчехлила огурцы и начала осаду Вены. Угроза полномасштабного нашествия нависла над всей Европой.
Приступая к осаде Вены великий визирь Кара Мустафа был уверен в том, что столица Габсбургов непременно падёт: его стотысячной армии (есть подозрения, что это гон) противостояли 11 тысяч солдат и 5 тысяч добровольцев, и за полтора месяца осады численность защитников города сократилась втрое.
Вена только-только успела придти в себя после Великой бубонной чумы 1679-80 года. Как говорил наш мастер на все буквы Черномырдин: "никогда не было и вот опять!"
Кара Мустафа недвусмысленно обрисовал горожанам, что именно ждёт их в случае сопротивления: «… Вы будете вырезаны, ваши дома будут разграблены, а ваши дети пойдут в полон». Короче, обещал дёрнуть всем анус. Император Леопольд I Габсбург свалил героически покинул столицу, турецкие сапёры методично делали свою подрывную работу, ряды защитников Вены таяли.
Ну, у императора Леопольда был выбор из двух стульев: некоторое количество войск можно было собрать по немецким княжествам, но главная его надежда была на польского короля Яна Собеского, которому уже приходилось, и весьма успешно, вести агрессивные переговоры с турками. Давайте посмотрим, как дальнейшее описано знаменитым польским юмористом Стефаном Вехецким (Вехом) в его рассказе «Как Собеский «сделал» императора»:
… С этим венским походом, понимаешь, было так… Король Собеский как раз дорогу под Вилановом деревцами обсаживал, когда приехали к нему австрийские фрицы и давай перед ним ползать на коленках и просить, чтобы ехал он под Вену, потому как турки невозможного жару им дают и в котёл их взяли под самой столицей. Король отставил деревце под стену, посмотрел на фрицев, как на сумасшедших, и говорит:
— А холера же мне до того, что вас мочат — что я с вами, под ёжика стрижеными, детей крестил или что, чтоб мне ради ваших прекрасных глаз крестьянскую забаву бросить и тащиться на другой конец света? А вот как турки Каменец у Вишневецкого отбирали — вы помогли ему, что ли? Пошли же вон, не нервируйте короля-рыцаря! Довольно я уж побыл твердыней христианства, хочется мне немного и в дачниках посидеть.
Но фрицы, известные пройдохи, с колен встали, портки от земли отряхнули и говорят — словно бы между прочим:
— Ну, ладно, нет так нет, пускай там турецкий султан и дальше по гарему ходит, 365 жён по спинкам похлопывает да хиханьки-хаханьки себе строит, что-де таких собеских «три на кило у него выходит», что-де твердыня та липовая и что, одним словом, король потому не хочет под Вену ехать, что мандраж ощущает.
Дал Собеский себя провести, обругал султана, австрияков, устроил в доме такое пекло, что аж стёкла звенели, но потом, в конце концов, сел в поезд и поехал в Варшаву, в Генеральный штаб. Приказал объявить мобилизацию, и айда под Вену…
"А ещё они назвали тебя земляным червяком!"
Так как писал это поляк, а хвалить себя всегда легко и приятно, то есть мнение, что история выдумана чуть более, чем на 50%. Хотя… кто знает? Турки подошли к Вене 14 июля, уже 16 июля посланец от Леопольда был в Варшаве, и через два дня весь королевский двор направился в Краков — место сбора войск. Ян Собеский энергично провёл мобилизацию, несмотря на все трудности и с тогдашней польской демократией, и с финансированием военного похода: разумеется, Леопольд денег-то прислал, но королю и самому пришлось внести около полумиллиона злотых.
Ян Собесски строит маршрут вторжения в Яндекс.картах
Через полтора месяца Ян Собеский принял командование над объединёнными христианскими силами — австрийцами, саксонцами, баварцами, швабами, франконцами, поляками, белорусами, литовцами, украинскими и русскими казаками и прочими понаехавшими… На поле битвы, которая состоялась 12 сентября под Веной, союзные войска имели, вероятно, небольшое преимущество. В ходе битвы хорошо набегала польская кавалерия. В течение полусуток турецкая армия была полностью рассеяна и бежала, потери турок составили до 15 тысяч человек (многие их больные и раненые были безжалостно зарублены), союзники потеряли до 4 тысяч человек, было много экспириенса. Сам великий визирь Кара Мустафа вовремя применил тактическое отступление (ненадолго спасся: в конце декабря по приказу султана его удавили специальным шнурком). Столица Габсбургов была освобождена, триумф наступил, прям таки полный: после разгрома в Венской битве дальнейшей экспансии Османской империи в Европу был положен конец.
Итальянцы, сербы, португальцы, испанцы — с восторгом отзывались о польском короле: «Ян Непобедимый», «король королей», «благочестивый Геркулес», «коронованный Марс», «божественный король». Но вот, скажем, для австрийцев, немцев и венгров и в наши дни главным победителем является император Леопольд, который по-быстрому прискакал вскоре после битвы в Вену и немедленно послал на йух прочь "выскочку".
Встреча Яна Собеского с императором Леопольдом состоялась 15 сентября, а через два дня Собеский в письме к Марысеньке рассказывал об этой встрече следующие подробности:
… Поприветствовали мы друг друга достаточно по-человечески: я сделал ему комплимент, несколько слов на латыни, он отвечал мне на том же языке, достаточно добрыми словами. Затем мы постояли друг напротив друга, и я представил ему сына моего, который, приблизившись, поклонился. Император даже не потянулся рукой к шляпе, отчего я, видя это, едва не онемел. Так же он поступил и со всеми сенаторами и гетманами… Ничего иного не оставалось (чтобы не вызвать скандала, чтобы свет не радовался и не смеялся), как только сказать ему ещё несколько слов, после чего я повернулся на коне, мы обменялись поклонами, и я поехал своей дорогой. Его же, по его просьбе, проводили к войску, и он видел наше войско, которое было страсть как опечалено и громко сетовало на то, что даже шляпы они не удостоились за столь большой их труд и потери.
По этом свидании всё сразу так быстро переменилось, как будто нас никогда и не знали…
Ну а что ты хотел, Ян, "делай добро и беги". Это же политика.
Однако, полякам всё же есть за что благодарить императора Леопольда: Ян Собеский привёз с собой из Вены не только богатые военные трофеи, но и… картофель — подарок императора! Королевский садовник Луба именно тогда, впервые в Польше, начал выращивать экзотические «земляные яблоки», поставляя их к столу и самого короля, и польских магнатов. (К столу же простого польского люда картошка добралась лишь почти столетие спустя — благодаря русской императрице Екатерине II. И в результате Польша в настоящее время относится к числу крупнейших «картофельных» держав).
Но есть веротность, что Ян Собеский той осенью 1683 года сделал австрийцам подарок отнюдь не менее ценный. Он, типа, подарил им… кофе! Вот, что пишет Пикуль:
… Нашли множество мешков с кофе. Его было у турок так много, что Собеский вызвал пана Кольщуцкого с выбитыми зубами, сказал ему:
— Вари это свинячье пойло для всех, и пусть пьют.
— Да кому это дерьмо нужно? Пиво-то лучше.
— Вари! Открой кофейню. Налакаются и привыкнут…
Кстати говоря, а что это за «пан» такой? Кто он и откуда родом? На этот счёт единого мнения не существует. Победа под Веной была столь грандиозна, а репутация кофе по-венски столь безупречна, что все хотят быть родиной слонов. «Пана Кольщуцкого» поочерёдно отбирают друг у друга украинцы и поляки. Открываем в Википедии украинскую версию о происхождении кофе и читаем там: «Широке поширення кави як популярного в Європі напою почалось у Відні з 1683 і пов'язане з ім'ям українського шляхтича та козака Юрія-Франца Кульчицького». С трактовкой «пана Кольщуцкого» как «українського шляхтича та козака» решительно несогласна польская версия той же статьи в Википедии: «Po zwycięstwie pod Wiedniem w 1683 Polak Jerzy Franciszek Kulczycki założył pierwszy kafehauz w stolicy Austrii» [«После победы под Веной в 1683 году поляк Ежи Францишек Кульчицки основал первый в столице Австрии кофейный дом» — ]. Но самое смешное заключается в том, что недавние изыскания австрийских исследователей привели их к выводу: венские кофейни начались не с «пана Кольщуцкого» (поляк он или украинец — всё равно), а с некоего торговца Йоханнеса Диодато, который по национальности был… кем? Армянином. ). Ba dum tss! Поляки, скрепя сердце, упоминают этот факт, но украинские википедисты пока что его игнорируют.
Так вот: в январе 1685 года именно Йоханнес Диодато получил от города 20-летнюю лицензию на право быть единственным поставщиком и продавцом пойла хипстеров, чем армянский торговец и воспользовался, открыв в своём доме (ныне это Ротентурмштрассе, 14) первый венский «каффе-хауз».
P.S. Если помните, в ролике Тимура Бекмамбетова король играл в шахматы. Есть историческое мнение, что в шахматы он играл не сильно лучше парней из к.ф Джентельмены удачи
Лошадью ходи, век воли не видать!
Но, во всяком случае, через два столетия после его победы над Кара Мустафой и в честь этой самой победы в Вене состоялось угарное шахматное представление. В качестве шахматного использовалось настоящее поле, разделённое на чёрные и политкорректные жёлтые квадраты, и участвовали в той шахматной битве 340 человек и 16 лошадей. «Белые» фигуры символизировали войско Яна Собеского, тогда как «чёрные» — турецкую армию Кара Мустафы (Кара Мустафа — «чёрный Мустафа», лол, кек, чебурек). Под музыку большого оркестра была разыграна следующая партия:
1. e4 e5 2. f4 d5 3. Кf3 de 4. К:e5 Сd6 5. Сc4 С:e5 6. fe Фd4 7. Фe2 Ф:e5 8. 0-0 f6 9. Кc3 Кh6 10. d4 Ф:d4+ 11. Сe3 Фd8 12. Сc5 Кd7 13. Ф:e4+ Фe7 14. Ф:e7х.
Надо сказать, игра белых-то не очень крутая, но игра чёрных, вообще, какая-то умственноотсталая. Естественно, посол Турции выразил Австро-Венгрии официальный протест с такой формулировкой: образ действия, навязанный чёрным в этой партии, оскорбляет память одного из самых выдающихся полководцев Османской империи и национальной гордости турецкого народа…
Польский король Ян Собеский умер 17 июня 1696 года в построенной им под Варшавой резиденции Виланов. Ему не удалось воспользоваться плодами Венской победы. Да и вообще: битва под Веной оказалась последним триумфом королевской Польши. Через несколько десятков лет Польша на полтора столетия потеряет свою самостоятельность, и одним из участников её раздела окажется некогда спасённая Яном Собеским империя Габсбургов. Ирония судьбы: разгромленная Яном Собеским Турция никогда не признавала раздела Польши.
В ролике Бекмамбетова мы видим Яна Собеского за три года до смерти. Он становился всё менее активным и постепенно угасал — вероятно, из-за сифилиса, которым он заразился от своей любимой Марысеньки. Она была с ним рядом, ухаживала за ним, прогуливалась, играла с ним в карты. Она пыталась заниматься также и государственными делами, но эти её попытки были крайне непопулярны.
После смерти мужа она была вынуждена уехать из страны — сначала в Италию, а незадолго до смерти во Францию, в Блуа. Там она и умерла, пережив своего мужа на 20 лет. Год спустя гроб с её телом был перевезён в Варшаву и захоронен рядом с гробом её мужа-короля. Спустя 16 лет останки Яна Собеского и Марысеньки были перевезены в Краков, в усыпальницу польских королей. С тех пор они там. Сердце Марысеньки хранилось отдельно во Франции и было утеряно во время Великой французской революции…
Твоё лицо, когда во Франции просрали даже твоё сердце
