почему Иван Филиппович Янковский мой любимый актер:
ELLE Какой самый ценный совет вы получали от папы с мамой?- И.Я. Папа мне смешно однажды сказал: «Ты вот сейчас у Лунгина снимаешься — обосраться нельзя». Хорошие советы: «Расслабься», «Не волнуйся», «Пойди выспись», «Попей чай», «Не забудь позавтракать».
ELLE Как вам кажется, у Янковских есть фамильная черта? - И.Я. Помолчать. Эта наше семейное. Мы очень любим созидать, созерцать.
Я мог бы сниматься везде — столько мне приходит предложений. Но другое дело — нужно ли мне это? «Давайте я поснимаюсь, обо мне поговорят» — *[плевать], обосрался или нет. Мне важно другое: если меня за душу берет, если я понимаю, что материал способен дать мне сил вырасти над самим собой, тогда я готов это делать. Потому что *[зачем] мне просто роли играть, суетиться на билбордах, заниматься какой-то еще ***[ерундой]? А если роль правильная, она дает тебе возможность: вот ты слабый — а вот через роль возрос, вырос.
Когда я умру, я не узнаю, оставил я что-то или нет. Нам один из мастеров задавал такой вопрос: с чем вы в гроб ляжете? Я же не возьму с собой айфон, ключи от машины, квартиры. Осознав это, я понял, что жить надо немножко по-другому.
Знаешь, как я в тайский бокс пошел? Я боялся боли, а чтобы не бояться боли, надо попасть в ее эпицентр, тогда ты перестанешь ее бояться. Нос поломал три раза — ухватил ***[ударов в цель], но теперь зато мне не страшно. Я знаю, что такое внутренний дракон, который выходит — и ты уже не думаешь о том, что тебя ждет.
Другое дело, понятно, что одень меня в мундир, скажи мне сыграть дворянина — мне ничего не надо играть, я и так дворянин — буду с тобой общаться с прямой спиной. Меня это не запарит, я воспитан так, это все мне понятно.
Это мечта для актера — выйти после фильма другим человеком.
Поразительно, как неожиданно и быстро у всех изменилась жизнь и даже зачастую личность. Но я бы не сказал, что мне грустно или тяжело. Интересно — более правильное слово. Конечно, я не чувствую себя во всем этом привычно, но наблюдать, как мы это все проживаем, — прикольно.
Нет, скорее счастье — когда близкие здоровы, улыбаются, гордятся тобой, живут. Счастье — когда есть люди, которые могут тебе позвонить, а ты можешь позвонить им. Сейчас это кажется таким обычным делом, но время быстро движется вперед. Чем быстрее оно идет, тем больше ощущение, что ты не успеваешь. Скоро и я буду человеком, который тыкает в экран монитора или телефона, не понимая, как с ним обращаться. Так что счастье — это еще и возможность встречаться с теми, кто тебе дорог, что особенно остро мы все ощутили на карантине.
Что вытеснило интеллигентность? — Идиотизм. Простота. Жизнь настолько упростилась, что ты перестаешь развиваться. То, что мы сами выпускаем, за что боремся, за что стоим в очередях с утра, — то и губит. Происходит подмена ценностей: комфорт превалирует над саморазвитием. Как Рэй Брэдбери сказал: «Человечеству дали возможность бороздить космос, но оно хочет заниматься потреблением: пить пиво и смотреть сериалы».
У тебя сочетаются юношеские идеалы, надежды и то, что с тобой происходит? — Я легко открещиваюсь от желаний и ожиданий. Стал очень каббалистически жить: что дают — беру. Куда советуют не ходить — не лезу. То, что мое, все равно ко мне возвращается. С фильмом про Карпова нас сначала что-то отодвинуло друг от друга, а потом сдвинуло опять. Вроде не выходило, но в итоге его играю я. На меня там — (показывает наверх) — определенный план.
Не быть кем-то, не казаться, а являться тем, кто я есть на самом деле. Не бояться своих проявлений, своих недочетов, недостатков и ценить себя.
Оказалось, что времени нет. Есть ты у времени, а не время у тебя.
— То есть у тебя все хорошо, ты не чувствуешь себя заложником «Топей»?
— Как человек, как профессионал, как гражданин.
— Не могу тебе сказать, что я себя так чувствую. А вообще, я стараюсь рассуждать о том, что знаю. Я могу про спорт поговорить, я в нем разбираюсь. Могу про кино немного, про театр, про какие-то другие вещи. Про политику, например, ну что я могу сказать, банальности, общие места озвучить? Мне кажется, что человек должен отвечать за то, чем он занимается. Я могу отвечать за свою семью, за людей, которых я люблю, и за свою профессию, работу.
Я играл человека, к 30 годам вроде накопившего каких-то денег, но душу свою не развившего никуда — с природой он не соединился, ничего хорошего он ни для себя, ни для других не сделал, семьи у него нет, друзей тоже. Поэтому он максимально пытается за оставшийся срок времени зацепиться, законтачиться с жизнью. Поэтому он ходит, жрет листья, припадает к деревьям, ест грибы, стоит в реке, ходит голый.
Я живу в каком-то своем мире в России.
— Мне кажется, что скоро что-то изменится, потому что, в конце концов, нельзя смотреть на себя в зеркало долго и не видеть своих недостатков, не признавать их в себе. Не знаю, каким образом, каким методом — но все-таки мы прогрессирующая страна и у нас прогрессирующее общество, молодежь. Мы с тобой знаем — из книжек по истории и вообще — когда прогресс наступает на ноги, он потом забирает тебя вместе с собой. Мы не можем этому противиться. Эволюция настигает, прогресс настигает.