Foreign Affairs - The Broken Nuclear Umbrella
New Post has been published on https://yastalker.site/2026/07/06/foreign-affairs-the-broken-nuclear-umbrella/
Foreign Affairs - The Broken Nuclear Umbrella
Издание Госдепа США Foreign Affairs опубликовало статью под названием «Сломанный ядерный зонтик» (The Broken Nuclear Umbrella).
На протяжении десятилетий американские союзники в Азии и Европе полагались на расширенное ядерное сдерживание США для обеспечения своей безопасности. Они отказались от собственного ядерного оружия, согласившись жить под ядерным зонтиком Соединенных Штатов. Такая схема работала во времена холодной войны, потому что ставки в этом противостоянии были настолько высоки, что Соединенные Штаты могли убедительно — пусть и с натяжкой — заявить, что они готовы развязать ядерную войну, даже с катастрофическими последствиями для себя, чтобы предотвратить завоевание своих союзников.
Но мира, в котором возникла американская система расширенного сдерживания, давно уже нет. Соединенные Штаты по-прежнему имеют важные интересы в Европе, но угроза со стороны России гораздо менее масштабна, чем в те времена, когда Советский Союз был готов завоевать большую часть Европы и Азии. Сегодня война могла бы разгореться из-за точных границ влияния Москвы в Восточной Европе, а не из-за глобального баланса сил. Точно так же Корейский полуостров когда-то был полем битвы между соперничающими блоками времен холодной войны. Сегодня этот конфликт носит в основном локальный характер, и Пхеньян отчаянно пытается удержать власть. А мнение администрации Трампа о том, что цель альянсов — в первую очередь укрепление основных национальных интересов США, противоречит обещаниям поставить под угрозу американские города ради защиты союзников. В мире, где войны в основном носят региональный характер, а Вашингтон отступает на второй план, трудно поверить, что США готовы развязать ядерную войну ради далёких союзников.
Таким образом, союзники США все больше опасаются, что расширенная система сдерживания — это блеф. Их опасения оправданны. Лидеры Латвии, Польши и Южной Кореи не могут быть уверены, что Соединенные Штаты рискнут собственной безопасностью ради их безопасности. Те же выводы могут делать лидеры Северной Кореи и России. Если ядерные обязательства Вашингтона больше не вызывают доверия, союзникам США нужны новые механизмы для обеспечения своих важнейших потребностей в сфере безопасности.
Кризис расширенного ядерного сдерживания развивался постепенно с момента окончания холодной войны. Когда союзники ставили под сомнение надежность американских обещаний, Вашингтон стремился развеять их опасения. Соединенные Штаты выступают с официальными заявлениями о своей приверженности партнерам и проводят военные демонстрации, такие как заходы подводных лодок в порты или полеты бомбардировщиков, чтобы подчеркнуть мощь и приверженность США. Но пытаться убедить союзников в том, что все в порядке, когда это явно не так, опасно. Отказ устранять недостатки существующей стратегии расширенного сдерживания может подтолкнуть противников к нападению. Опасаясь за свою безопасность, союзники в Азии и Европе могут поспешить с созданием собственных ядерных программ, что, в свою очередь, может привести к превентивным ударам и быстрой эскалации конфликта.
Соединенные Штаты должны признать, что они больше не могут быть надежным гарантом ядерного сдерживания для всех своих союзников по всему миру. Им нужно смириться с тем, что их партнеры ищут решения, более подходящие для современных геополитических реалий, в том числе, в некоторых случаях, стремятся обзавестись собственным ядерным оружием. В Азии это может означать заключение соглашения о совместном использовании ядерного оружия с Южной Кореей по образцу соглашения между Вашингтоном и НАТО, в рамках которого Соединенные Штаты пообещали бы передать Сеулу контроль над тактическим ядерным оружием в случае нападения Северной Кореи. Или, если Сеул в конечном итоге решит выйти из Договора о нераспространении ядерного оружия, чтобы создать собственный ядерный арсенал, Вашингтону следует поддержать это решение и использовать свое влияние, чтобы оградить Южную Корею от опасностей, связанных с таким переходом. В Европе лучший вариант для США и их партнеров — изменить существующую программу совместного использования ядерного оружия НАТО, чтобы усилить европейский контроль над средствами коллективного сдерживания альянса. Франция и Великобритания — два других государства НАТО, обладающих ядерным оружием, — могли бы усилить свою роль в ядерных планах НАТО, чтобы снизить зависимость Европы от Вашингтона и лучше защитить наиболее уязвимых членов блока.
Помощь американским партнерам в создании более мощных и автономных систем сдерживания — неприемлема для многих в Вашингтоне, кто опасается распространения ядерного оружия и не хочет отказываться от рычагов влияния США как гаранта глобальной безопасности. Но, возможно, это решение не за Вашингтоном. Союзники США уязвимы, и они правы, предпринимая конкретные шаги для снижения реальных угроз, с которыми сталкиваются, будь то разработка собственных систем ядерного сдерживания или другие действия, нарушающие устаревшие запреты США. Вашингтон должен поддерживать их на любом пути, который они выберут для защиты.
Стратегия расширенного сдерживания США возникла из-за двух противоречащих друг другу императивов времен холодной войны. Соединенные Штаты признавали, что ядерное оружие необходимо для предотвращения нападений СССР на американских союзников по всему миру. Однако Вашингтон и его партнеры не хотели, чтобы у десятков стран было собственное ядерное оружие, поскольку опасались, что в мире появится несколько конкурирующих государств, обладающих ядерным оружием. Решением стала система расширенного ядерного сдерживания, в рамках которой США распространили свой ядерный зонтик на своих важнейших союзников в Азии и Европе. Хотя Франция и Великобритания решили обзавестись собственными арсеналами, американское ядерное оружие служило стратегическим сдерживающим фактором для остальных членов альянса США во время и после холодной войны.
С самого начала у этой стратегии были проблемы с доверием, поскольку казалось маловероятным, что Соединенные Штаты рискнут ядерной катастрофой ради защиты своих союзников. Так, в 1961 году президент Франции Шарль де Голль высмеял идею о том, что Соединенные Штаты пожертвуют Нью-Йорком ради защиты Парижа. На самом деле де Голль сильно преуменьшил масштаб проблемы: политика США фактически требовала от Вашингтона подвергнуть риску все крупные американские города, чтобы защитить своих союзников.
Чтобы повысить эффективность расширенного сдерживания, Соединенные Штаты разработали целый ряд военных и дипломатических мер. Вашингтон разместил войска и тактическое ядерное оружие вблизи границы между Восточной и Западной Германией, а также к югу от разделительной линии между Северной и Южной Кореей. Разместив ядерное оружие прямо на пути потенциального вторжения, где оно наверняка оказалось бы вовлечено в боевые действия, Соединенные Штаты дали понять, что крупная атака может привести к катастрофической эскалации.
Лидеры обеих политических партий США подкрепили эти развертывания риторикой, свидетельствовавшей о неразрывности интересов Америки и союзников. В 1963 году, когда президент Джон Ф. Кеннеди, демократ, выступил в Берлине и провозгласил: “Я единственный берлинец», он подчеркивал, что Вашингтон и его ключевые союзники по НАТО — это одно целое. Более чем два десятилетия спустя президент-республиканец Рональд Рейган произнес те же слова, обращаясь к европейской аудитории: «Нападение на вас — это нападение на нас… Нападение на Мюнхен — это то же самое, что нападение на Чикаго».
В основе этих военных действий и дипломатической риторики лежала более глубокая истина: геополитические ставки во времена холодной войны были настолько высоки, что и союзники, и противники могли поверить в реальную угрозу ядерной войны. Успешное вторжение СССР в Западную Европу дало бы Москве контроль над территорией от Тихого океана до Ла-Манша — такой исход, по мнению американских стратегов, представлял серьезную угрозу безопасности США. Продвижение Северной Кореи также могло быть расценено как крупная победа блока во главе с СССР. В таком контексте вполне вероятно, что Соединенные Штаты рискнули бы устроить ядерный Армагеддон, чтобы сдержать Советский Союз и его союзников.
Распад Советского Союза в начале 1990-х начал подрывать доверие к расширенным силам ядерного сдерживания США. Столкнувшись с вызовами региональной безопасности, а не с экзистенциальными угрозами, Соединенные Штаты стали менее склонны рисковать развязыванием ядерной войны ради своих партнеров. Но мало кто из союзников обратил на это внимание. Например, в Европе ядерное оружие рассматривалось как наследие холодной войны до тех пор, пока возобновившаяся российская агрессия не напомнила странам континента о необходимости более мощных средств сдерживания. Угроза Москвы применить ядерное оружие против стран НАТО после вторжения в Украину в 2022 году стала особенно неприятным уроком.
Переосмысление американской внешней политики, происходившее на протяжении двух администраций Трампа, еще больше заставило союзников усомниться в надежности ядерных обещаний США. Суть политики президента Дональда Трампа «Америка прежде всего» заключается в том, чтобы оценивать альянсы с точки зрения их вклада в национальную безопасность США. Например, в Стратегии национальной безопасности США на 2025 год говорится, что политика США теперь направлена исключительно на продвижение основных американских интересов. Призыв ставить интересы Америки превыше всего прямо противоречит призыву вести ядерную войну от имени союзников.
Страны по всему миру могут надеяться, что кто бы ни был избран президентом в 2028 году, Вашингтон вновь возьмет на себя обязательства по поддержке их обороноспособности. Но независимо от того, кто будет сидеть в Овальном кабинете, Соединенным Штатам больше не имеет смысла развязывать полномасштабную ядерную войну, чтобы помочь своим отдаленным союзникам, вовлеченным в региональные конфликты. Переориентация внешней политики США, проведенная Трампом, также развеяла все иллюзии о том, что Вашингтон неизменно готов защищать своих союзников. Союзники всегда рисковали, полагаясь в вопросах своей базовой безопасности на американские обещания не допустить ядерной войны, даже когда такую позицию публично поддерживали обе партии. В условиях разногласий в Вашингтоне по поводу направления внешней политики союзники идут на огромный риск, продолжая полагаться на расширенное ядерное сдерживание со стороны США.
Действительно, эта система испытывает все большую нагрузку по всему миру. Например, растущая напряженность в Тайваньском проливе вызывает опасения в Японии, что страна может оказаться под перекрестным ядерным огнем, если Вашингтон и Пекин вступят в конфликт, а в Австралии — что страна может быть втянута в боевые действия, если позволит Соединенным Штатам использовать свои базы в потенциальной войне. Но нигде проблемы расширенного сдерживания не стоят так остро, как на Корейском полуострове и в Восточной Европе — на линиях фронта двух театров военных действий, где агрессивные противники, обладающие ядерным оружием, угрожают эскалацией.
С тех пор как Северная Корея провела испытания своего первого ядерного устройства в 2006 году, Пхеньян накопил от 50 до 90 единиц ядерного оружия, и его арсенал продолжает расти. Правительство Северной Кореи приказало своим вооруженным силам включить ядерные силы в планы ведения обычных боевых действий, что означает, что любая крупная война на полуострове станет ядерной. Технологический прогресс делает Северную Корею еще более опасной. В 2017 году Северная Корея испытала устройство, которое было на порядок более разрушительным, чем ее предыдущие атомные бомбы. Это говорит о том, что страна находится на пути к созданию мощного термоядерного оружия, способного уничтожить целые мегаполисы одним взрывом. А прогресс в области межконтинентальных систем доставки ядерного оружия вскоре сделает американские города мишенью для Пхеньяна. Если ядерное оружие Северной Кореи сможет поражать американские города, американские политики дважды подумают, прежде чем использовать ядерные силы в интересах Южной Кореи.
Тем временем Соединенные Штаты постепенно сворачивают меры, которые когда-то укрепляли доверие к расширенной стратегии сдерживания на полуострове. Вашингтон сократил численность дислоцированных там войск и перебросил их дальше на юг, подальше от демилитаризованной зоны, разделяющей страну с Северной Кореей. А в 1991 году, после окончания холодной войны, Вашингтон вывел из Южной Кореи тактическое ядерное оружие.
Риторика и политика администрации Трампа еще больше усилили опасения Южной Кореи, что ее бросят на произвол судьбы. Трамп проводил жесткую торговую политику в отношении Сеула и принижал ценность альянса, жалуясь, что Соединенные Штаты защищают Южную Корею «бесплатно». В 2025 году сотрудники иммиграционной и таможенной полиции США провели обыск на строящемся заводе по производству аккумуляторов Hyundai-LG в Джорджии и задержали сотни южнокорейских инженеров, многие из которых находились в США по деловым визам. Изображения их закованных в кандалы соотечественников привели южнокорейцев в ярость. Совсем недавно решение Трампа во время войны в Иране перенести батареи противоракетной обороны США из Южной Кореи в Персидский залив, несмотря на возражения Сеула, продемонстрировало растущую обеспокоенность Южной Кореи тем, что Соединенные Штаты ставят собственную безопасность выше интересов своего союзника. Расширенное ядерное сдерживание требует обратного: готовности идти на серьезные жертвы ради своих партнеров.
По мере ухудшения ситуации южнокорейские стратеги обсуждали три основных варианта усиления ядерного сдерживания. Сеул мог бы попросить США передислоцировать тактическое ядерное оружие в Южную Корею. В качестве альтернативы Вашингтон и Сеул могли бы создать систему совместного использования ядерного оружия, которая была бы аналогична договоренности между США и их союзниками по НАТО: США размещали бы ядерные бомбы на своих военных базах в Южной Корее и обещали бы передать контроль над этим оружием Сеулу в случае кризиса или войны. Или, что стало бы более значимым сдвигом, Южная Корея могла бы воспользоваться своим законным правом выйти из Договора о нераспространении ядерного оружия и создать собственный ядерный арсенал.
У Сеула есть основные элементы ядерного арсенала — за исключением самого оружия.
До сих пор Южная Корея придерживалась принципа нераспространения, и многие южнокорейские эксперты по вопросам безопасности по-прежнему выступают против ядерного разоружения, поскольку оно чревато экономическими санкциями, дипломатической изоляцией и даже превентивной атакой со стороны Северной Кореи. Но, учитывая сомнительную надежность США, лидеры в Сеуле могут вскоре решить, что нельзя ставить выживание своей страны в зависимость от обещаний ненадежного союзника. Южная Корея может согласиться на соглашение о совместном использовании ядерного оружия в качестве достаточной меры защиты, но все более вероятно, что Сеул почувствует необходимость в независимом ядерном сдерживании. Многочисленные опросы, проведенные за последнее десятилетие, показали, что подавляющее большинство граждан Южной Кореи поддерживают такой шаг.
Сеул десятилетиями закладывал основу для независимого ядерного потенциала. Он уже создал системы доставки, необходимые для создания надежных и эффективных сил ядерного сдерживания. Южная Корея — единственная неядерная страна в мире, обладающая подводными лодками с баллистическими ракетами. У нее их три, и она строит еще три. Кроме того, военно-воздушные силы страны располагают большим и постоянно растущим парком современных истребителей, рассредоточенных по десяткам военных аэродромов и защищенных сотнями укрепленных укрытий — идеальная инфраструктура для ядерного сдерживания с помощью авиации. Кроме того, Южная Корея располагает десятками мобильных ракет наземного базирования. Короче говоря, она уже оплатила и построила основные элементы ядерного арсенала, за исключением самого оружия.
Американские политики долгое время выступали против создания независимого южнокорейского арсенала и вместо этого пытались убедить Сеул в том, что существующая система по-прежнему надежна. Например, в 2023 году администрация Байдена ответила на вопросы Сеула о надежности средств сдерживания США, приняв президента Южной Кореи на саммите, подтвердив приверженность Соединенных Штатов обороне Южной Кореи и направив атомную ракетную подводную лодку для посещения южнокорейского порта Пусан. Официальные лица США и внешнеполитическая элита также пытались отговорить Сеул от разработки независимого курса, отмечая последствия, требуемые законодательством США для стран, стремящихся к созданию ядерного оружия, включая автоматические санкции и потерю доступа к гражданскому ядерному топливу и технологиям. Но по мере того, как доверие к США будет ослабевать, растущая уязвимость Южной Кореи может привести к тому, что Сеул все равно пойдет на этот шаг. В результате возрастет риск войны в период, когда Сеул будет пытаться разработать ядерное оружие, поскольку Северная Корея воспримет этот шаг как угрозу и может напасть.
Если Южная Корея обратится с просьбой о совместном использовании ядерного оружия, Соединённые Штаты должны поддержать это решение. Это усилит сдерживание на Корейском полуострове, не вынуждая Вашингтон решать дипломатические и стратегические проблемы, которые могут возникнуть в связи с обретением союзником ядерного оружия. В качестве альтернативы, если Южная Корея решит, что ей нужно собственное ядерное оружие, Соединённые Штаты должны помочь Сеулу безопасно его получить. Вашингтон мог бы усилить расширенное сдерживание в переходный период, когда Южная Корея будет наращивать свой ядерный потенциал, временно разместив тактическое ядерное оружие на полуострове и передислоцировав американские войска ближе к демилитаризованной зоне. Соединенные Штаты могли бы взять на себя обязательство решительно защищать Сеул на международных форумах, где могут обсуждаться санкции. (У Южной Кореи есть законные основания для необходимости ядерного оружия, поскольку угроза исходит от северокорейского арсенала, который был создан в нарушение многочисленных резолюций Совета Безопасности ООН.) Вашингтон также мог бы отменить санкции, закрепленные в законодательстве США, как это было сделано в отношении Индии и Пакистана в 1998–1999 годах.
Если американские лидеры признают реальные проблемы с сдерживанием, возникшие на Корейском полуострове, и помогут Южной Корее сделать все необходимое для самозащиты, у США появится более прочный альянс, напоминающий тесные партнерские отношения, которые они поддерживают со странами, обладающими ядерным оружием, такими как Франция, Израиль и Великобритания.
За последние два десятилетия вновь обретшая силу Россия вторглась в Грузию, захватила Крым и начала полномасштабное наступление на Украину. Но, несмотря на возобновившуюся агрессию Москвы, администрация Трампа дистанцировалась от своих партнеров по НАТО, утверждая, что Европа может защитить себя от России, которая намного слабее своего советского предшественника. Кроме того, в отличие от заявлений Кеннеди и Рейгана о том, что Соединенные Штаты и их союзники — это одна команда, администрация Трампа подчеркивала, что интересы США и их союзников расходятся. Она критиковала партнеров по НАТО за то, что они пользуются военными расходами США, упрекала европейские правительства в том, что Белый дом считает репрессивными ограничениями свободы слова, и угрожала захватить Гренландию, которой управляет Дания, союзник по НАТО. А в начале мая Трамп в ответ на недостаточное участие Европы в войне против Ирана, а также на критику конфликта со стороны канцлера Германии Фридриха Мерца отозвал 5000 военнослужащих из Германии.
Ядерное оружие США остается краеугольным камнем ядерного сдерживания НАТО. Но учитывая кардинальные изменения в расстановке сил со времен холодной войны и меняющийся политический ландшафт в Соединенных Штатах, европейские правительства больше не могут быть уверены в том, что американские ядерные обещания нерушимы. Тревога по поводу приверженности США своим обязательствам ощутима. Европейские страны, особенно в Восточной Европе, начали обсуждать способы укрепления ядерного сдерживания НАТО.
Для уязвимых стран Восточной Европы стремление к независимому ядерному потенциалу вряд ли будет лучшим решением. Даже Польша, самая боеспособная страна в регионе, столкнется со значительными препятствиями на пути к созданию надежного ядерного арсенала. Варшаве не хватает средств доставки, которые являются основой сильного и надежного ядерного сдерживания. У Польши нет современных подводных лодок. Она ведет переговоры о покупке нескольких субмарин у Швеции, но они предназначены в первую очередь для патрулирования прибрежных вод, не могут нести большое количество ракет и будут готовы к эксплуатации только через много лет. У Польши действительно есть несколько десятков мобильных ракетных установок наземного базирования, но они едва ли достанут до Санкт-Петербурга, не говоря уже о Москве. Самый современный вид вооруженных сил Польши — военно-воздушные силы, которые включают в свою структуру истребители F-35. Но полагаться на ядерное оружие воздушного базирования для сдерживания нападения опасно для страны, расположенной так близко к России. Польский арсенал может быть уничтожен российским ракетным ударом по аэродромам, что лишит Варшаву возможности нанести ответный удар.
Польша также не располагает ресурсами для быстрого создания расщепляющихся материалов, необходимых для производства ядерного оружия. По сравнению с гражданской ядерной программой Сеула, программа Варшавы невелика, и у Польши нет ни больших запасов отработанного ядерного топлива, ни мощностей, необходимых для его переработки и создания оружия. Со временем Польша могла бы создать боеспособный ядерный арсенал, если бы решила это сделать. Но пока для этого нет необходимых условий. И эти серьезные препятствия еще выше для других уязвимых восточноевропейских членов НАТО, у которых меньше денег, хуже налажены системы доставки и меньше территория, на которой можно разместить и защитить свое оружие.
Вместо того чтобы поощрять государства-члены к созданию независимых ядерных арсеналов, НАТО могла бы изменить существующие планы по совместному использованию ядерного оружия для усиления сдерживания. Согласно нынешнему соглашению, Соединенные Штаты размещают в Европе небольшое количество ядерных бомб в мирное время. Это оружие остается под исключительным контролем американцев: оно заперто, и только президент США может его разблокировать. В случае серьезного ядерного кризиса НАТО могла бы проголосовать за передачу этого оружия, и Соединенные Штаты — по крайней мере теоретически — передали бы его европейским военно-воздушным силам, действующим под командованием НАТО.
Один из недостатков нынешней стратегии заключается в том, что НАТО может не захотеть развязывать ядерную войну, чтобы защитить восточных членов альянса. Соединенные Штаты и их партнеры по НАТО могли бы решить эту проблему, разместив часть ядерных сил альянса там, где они будут вовлечены в боевые действия, если Россия нападет на восточноевропейского союзника, например Польшу. Варшава, например, могла бы построить современные хранилища ядерного оружия на нескольких своих аэродромах — либо для хранения ядерного оружия НАТО в мирное время, либо для его рассредоточения в случае кризиса. Размещение ядерного оружия на территории Польши усилит сдерживающий фактор, заставив Россию столкнуться с опасностью того, что вторжение в Польшу будет встречено ядерным ответом.
Но существующие договоренности о совместном использовании ядерного оружия сталкиваются с еще более серьезной проблемой: один человек — президент США — может наложить вето на передачу оружия. Таким образом, доверие к совместному использованию ядерного оружия НАТО в его нынешнем виде зависит от приверженности Соединенных Штатов своим европейским союзникам.
Лучшее решение — расширить список стран, обладающих ядерным арсеналом НАТО. При таком изменении порядка Франция и Великобритания могли бы предоставить альянсу около двух десятков единиц ядерного оружия. Это оружие, которое должно быть пригодно для доставки самолетами НАТО, можно было бы разместить в существующих бункерах НАТО, разбросанных по всей Европе. В мирное время это дополнительное французское и британское вооружение будет находиться под полным контролем Парижа и Лондона соответственно, как и американское оружие — под контролем Вашингтона, но в случае кризиса оно может быть передано другим членам альянса.
НАТО следует усилить европейский контроль над средствами коллективного сдерживания.
Этот обновленный механизм совместного использования сохранит логику существующего плана, но превратит сдерживание НАТО из системы «одного ключа» в систему «трех ключей». В настоящее время ядерные силы НАТО будут деактивированы, если один человек — президент США — не отдаст приказ о запуске ракет. При системе «трех ключей» сдерживание будет работать, если любой из трех лидеров — Франции, Великобритании или США — отдаст соответствующий приказ.
Соглашение о трех ключевых участниках соответствовало бы Договору о нераспространении ядерного оружия, поскольку Франция, Великобритания и США сохраняли бы контроль над своим оружием в мирное время. У Франции уже есть крылатые ракеты воздушного базирования, которые можно было бы включить в соглашение о совместном использовании. Для выполнения этих новых обязательств ей потребуется построить всего два десятка ракет с ядерными боеголовками и предоставить программное обеспечение и физические соединительные элементы, которые потребуются самолетам НАТО для их применения. Поскольку у Соединенного Королевства есть только ядерное оружие, предназначенное для запуска с подводных лодок, ему придется создавать бомбы, пригодные для доставки по воздуху, что является обязательным условием для использования в арсенале НАТО. Но это могут быть слегка модернизированные версии ядерных бомб свободного падения, которые использовались до конца 1990-х годов.
Пересмотренная система, подобная этой, вполне достижима. У Франции и Великобритании есть производственные мощности и ноу-хау для создания такого оружия. Для производства дополнительных боеголовок в основном потребуется нанять дополнительных работников, увеличить количество смен и, возможно, отложить некоторые плановые работы по обслуживанию боеголовок, поскольку на предприятиях, работающих с плутонием, будут производиться новые вооружения. Франция уже расширяет свой арсенал крылатых ракет с ядерными боеголовками, хотя до сих пор отказывалась выделять какое-либо оружие для расширенной программы совместного использования в рамках НАТО. Улучшенная система совместного использования вооружений была бы наиболее эффективной, если бы и Франция, и Великобритания вносили оружие в натовский арсенал. Вклад любой из этих стран усилил бы сдерживающий потенциал по сравнению с нынешней системой.
Для Вашингтона самый простой выход — придерживаться существующей системы глобального расширенного сдерживания. Это ставит союзников в зависимость от США в вопросах безопасности, максимизирует американское влияние в геополитических горячих точках мира и — по крайней мере в краткосрочной перспективе — ограничивает распространение ядерного оружия. Кроме того, это позволяет избежать новой напряженности: в конце концов, противники США будут воспринимать любые изменения статус-кво как провокационные угрозы и будут яростно им противостоять.
Но продолжение политики расширенного сдерживания чревато катастрофой как для Вашингтона, так и для его партнеров. Стратегия безопасности, основанная на блефе, будет казаться выгодной до тех пор, пока ей не бросят вызов. Лучше укрепить сдерживание сегодня, пока не разразился военный кризис.
Даже если Вашингтон не хочет менять курс, у него может не остаться выбора. Союзники США могут просто отказаться от политики расширенного сдерживания и искать собственные альтернативы. Южная Корея может решить, что должна взять на себя ответственность за собственную национальную безопасность, а европейцы могут прийти к выводу, что необходимо что-то предпринять для усиления ядерного сдерживания в Восточной Европе. Лучший вариант для Вашингтона — помочь им выработать собственные подходы к сдерживанию. Поддержка союзников в этом процессе снизит риск войны в период перехода к новому статус-кво в сфере сдерживания и повысит вероятность установления более тесных и продуктивных отношений с ними в будущем.
Глобальная система расширенного ядерного сдерживания была смелой стратегией, разработанной с учетом уникальных обстоятельств и ставок времен холодной войны. Эта эпоха закончилась. Соединенным Штатам необходимо пересмотреть стратегии сдерживания с учетом того, что мир уже не тот, что прежде.
ДЖЕННИФЕР ЛИНД — доцент кафедры государственного управления в Дартмутском колледже и младший научный сотрудник Королевского института международных отношений. Она является автором книги «Автократия 2.0: как подъем Китая изменил тиранию».
ДЭРИЛ Г. ПРЕСС — директор Института глобальной безопасности Дэвидсона и профессор государственного управления в Дартмутском колледже. В соавторстве с Кейром Либером он написал книгу «Миф о ядерной революции: политика силы в атомный век».
Источник www.foreignaffairs.com
С учетом этого фактора американцы сегодня не могут себе позволить ядерную войну с Россией, в том числе потому, как отмечают Дженнифер Линд и Дэрил Дж. Пресс, что интересы Москвы в лучшем случае ограничены Восточной Европой. Таким образом, удар, к примеру, «Орешником» не приведет к ядерному конфликту между США и РФ.
Из статьи: Марк С. Белл и Фабиан Р. Хоффманн — Ядерная трилемма Европы
В первые месяцы президентства Дональда Трампа европейским лидерам становилось все более очевидным, что полагаться на Соединенные Штаты в вопросах безопасности континента — опасная затея. Заигрывания Трампа с президентом России Владимиром Путиным, публичные нападки вице-президента Джозефа Байдена на внутреннюю политику европейских стран, введение администрацией пошлин и угрозы в адрес датской территории Гренландия заставили европейских лидеров всерьез задуматься о будущем, в котором Соединенные Штаты — и их ядерное оружие — больше не будут главным гарантом европейской безопасности.
Скептическое отношение к готовности Соединенных Штатов вступить в ядерную войну ради Европы зародилось задолго до Трампа. Во времена холодной войны президент Франции Шарль де Голль, как известно, задавался вопросом, готовы ли Соединенные Штаты «поменять Нью-Йорк на Париж». Но враждебность администрации Трампа придала новый импульс усилиям Европы по обеспечению собственной обороны.
Первый вариант действий для Европы в отсутствие защиты со стороны США — это сочетание политики нераспространения и стратегической стабильности. Такой подход больше всего напоминает нынешнюю ситуацию в Европе, хотя и без обязательств со стороны США. При таком сценарии Франция и Великобритания останутся единственными ядерными державами в Европе, а другие страны не будут приобретать ядерное оружие. Две ядерные державы Европы продолжат сохранять арсеналы, предназначенные в первую очередь для нанесения гарантированного ответного удара, а не для нанесения первого удара.
В поисках другого способа защитить себя Европа могла бы сделать выбор в пользу нераспространения и надежного сдерживания. Как и в первом сценарии, Франция и Великобритания останутся единственными ядерными державами в Европе. Но чтобы компенсировать отставание в обычных вооружениях и ядерном оружии малой мощности, Европе придется полагаться на расширенное сдерживание, обеспечиваемое двумя ядерными державами. Однако для того, чтобы сдержать нападение России на прифронтовые государства в Восточной Европе, Франции и Великобритании необходимо расширить свой арсенал тактического ядерного оружия малой мощности и продемонстрировать готовность его применить, в том числе нанести удар первыми. Подобно подходу, которого придерживались США и НАТО во время холодной войны, когда Советский Союз получил возможность нанести ядерный удар по Соединенным Штатам, Лондону и Парижу необходимо нарастить свой ограниченный ядерный арсенал и разработать доктрины, которые не только описывают его реалистичное применение в боевых условиях, но и содержат подробные инструкции по сдерживанию эскалации.
В отсутствие гарантий безопасности со стороны США Европа может выбрать надежное сдерживание и стратегическую стабильность, пожертвовав приверженностью континента принципу нераспространения ядерного оружия. При таком сценарии европейские ядерные державы сохранят ядерные арсеналы, оптимизированные для ответного удара, а не для первого применения, что позволит сохранить стратегическую стабильность. Но если ядерная политика, ориентированная на возмездие, должна стать надежным сдерживающим фактором против российских обычных или ограниченных ядерных угроз, то оружие должно находиться под контролем государств, для которых военные действия России представляют экзистенциальную угрозу, а не только Франции и Великобритании, которые в силу своей удаленности от России не подвергаются такому же риску, как страны, находящиеся на передовой. Поскольку существование ни одной из этих стран не находится под угрозой, их способность убедительно угрожать ядерным ответом будет ограничена. Однако для страны Восточной Европы, ставшей мишенью, российская конвенциональная или ядерная атака будет представлять непосредственную экзистенциальную угрозу, и Москве придется опасаться, что эта страна применит свое ядерное оружие, если оно у нее есть. Другими словами, для поддержания как надежного сдерживания, так и стратегической стабильности необходимо распространение ядерного оружия: странам Восточной Европы потребуются собственные ядерные арсеналы, чтобы сдерживать Россию от нападения.
Силы обороны, которые могли бы не просто задержать российское наступление, должны включать в себя значительное увеличение численности войск и развертывание сил, сопоставимых по масштабу и амбициям с американскими.Во время холодной войны в Западной Германии были размещены войска США. В принципе, такая задача выполнима, но она потребует времени и постоянных инвестиций, значительно превышающих последние краткосрочные увеличения оборонных бюджетов европейских стран. На создание надежной системы передовой обороны, скорее всего, уйдет от семи до десяти лет — или даже больше. И даже если бы лидеры смогли мобилизовать политическую волю, терпение и финансирование для увеличения оборонных бюджетов, ограниченные производственные мощности континента по выпуску ключевой военной техники в сочетании с нехваткой рабочей силы в некоторых странах стали бы серьезным препятствием для быстрого наращивания вооруженных сил.
Однако допущение распространения ядерного оружия в Европе в обмен на стратегическую стабильность и надежное сдерживание обойдется очень дорого, что делает этот вариант наименее привлекательным из трех. Приобретение ядерного оружия европейскими государствами может нанести смертельный удар по Договору о нераспространении ядерного оружия — международному соглашению, вступившему в силу в 1970 году, — и глобальным усилиям по предотвращению распространения этого оружия. Кроме того, распространение ядерного оружия — сложный и опасный процесс. Таким странам, как Польша, будет сложно быстро обзавестись ядерным потенциалом с точки зрения логистики, поскольку у них нет подходящей гражданской ядерной инфраструктуры, которую можно было бы использовать для программы создания ядерного оружия. Таким образом, процесс распространения ядерного оружия будет сопровождаться длительным периодом нестабильности, поскольку у России будет стимул предпринять превентивные военные действия, чтобы помешать прифронтовым европейским государствам обзавестись оружием для сдерживания.
Отказ от надежного сдерживания России в пользу стратегической стабильности и нераспространения ядерного оружия может оказаться наиболее политически целесообразным решением для европейских лидеров, поскольку оно не потребует серьезных изменений в доктрине или инвестиций в оборону. Если европейские лидеры отложат принятие решения о будущем ядерной политики континента (или будут застигнуты врасплох внезапным, но теперь вполне вероятным уходом США из Европы), у них может не остаться иного выбора, кроме как пойти на эту сделку. Но принятие самого простого решения все равно будет рискованным шагом. Европе придется надеяться, что Россия не блефует, захватывая европейские территории с помощью обычных вооружений и ядерных угроз — либо ради удовлетворения экспансионистских амбиций Путина, либо в попытке раз и навсегда разрушить альянс НАТО. Западноевропейские лидеры также будут делать ставку на то, что их уязвимые восточноевропейские коллеги не станут стремиться к созданию собственного ядерного оружия для самозащиты, что повлечет за собой все недостатки и издержки, связанные с распространением ядерного оружия.
Тем не менее полагаться на то, что две европейские ядерные державы заполнят пустоту, образовавшуюся после ухода США, — непростая задача. Ни один из ядерных арсеналов этих стран в настоящее время не способен выполнять весь спектр функций, которые обеспечивают ядерные силы США. В случае ядерной войны с Россией Франция и Великобритания не смогут минимизировать ущерб для Европы. Они могут нанести ответный удар от имени европейской страны, но не предпринять упреждающих действий, которые могли бы предотвратить удар по европейским городам и населению. Имея ограниченные арсеналы, особенно когда речь идет о маломощном оружии, которое можно использовать для сдерживания России, а не для эскалации, они также не обладают достаточной гибкостью, чтобы противостоять российским угрозам, не дотягивающим до уровня полного уничтожения. Обе страны в своих ядерных стратегиях полагаются на двусмысленность, избегая жестких обязательств в отношении конкретных условий применения ядерного оружия, чтобы держать противников в неопределенности. Такой подход мог быть эффективным, когда их арсеналы были нацелены исключительно на оборону страны, но он вряд ли успокоит союзников, чья оборона зависит от этих ядерных сил.
Чтобы стратегия расширенного сдерживания в Европе заработала, потребуется существенно обновить как ядерное вооружение, так и доктрины. Внесение изменений в доктрины было бы сравнительно быстрым процессом. Британские и французские лидеры в любой момент могут публично заявить, что они готовы предотвратить поражение своих восточноевропейских союзников в обычных вооружениях, даже если для этого им придется первыми применить ядерное оружие в конфликте. Но Франции и Великобритании придется увеличить масштаб и разнообразие своих ядерных арсеналов, что, скорее всего, займет несколько лет даже для Франции, которая сохранила большую часть необходимой инфраструктуры. Лидерам также придется продвигать эту стратегию внутри своих стран, что может оказаться непростой задачей, особенно во Франции. Марин Ле Пен, лидер оппозиционной партии «Национальное объединение», уже заявила о своем неприятии французского ядерного зонтика и может отменить любые изменения, если придет к власти на президентских выборах в 2027 году.
