Майтимо расхохотался — резким, диким смехом.
— Ха! Нет, Тьелперинквар, я не руда. Меня не просто оторвали от моей горы. Меня ковали и закаляли; я — стальной клинок.
— Насколько я могу судить о кузнечном деле, брат, тебе бы не захотелось быть клинком. Для этого сталь гнут, выкручивают, колотят, охлаждают, жгут и снова гнут…
— Тебя это удивит, Куруфинвэ Атаринкэ, — сказал Майтимо, — но мой отец в своё время занимался кузнечным делом, так что я прекрасно знаю, что ты делаешь с несчастной сталью. Могу тебя заверить, что аналогия совершенно точная, — он оскалился в страшной улыбке, и теперь свет его глаз действительно напомнил сияние только что вынутой из горна стали.
Даже Куруфинвэ, который каждый день, имел дело с горячим металлом и не боялся жара, вынужден был отвести глаза. Остальные отпустили взгляд еще быстрее. Только Макалаурэ смог выдержать взгляд Майтимо.