Снег пошел, когда поезд только тронулся. От белизны за окном было бы больно глазам, если бы они вообще могли болеть.
Рыжий придурок напротив никак не затыкался и продолжал донимать вопросами.
«Какое у тебя будет следующее задание?»
«Тяжело было общаться с Дотторе?»
«А что за эксперименты он ставил?»
«Ты тоже бывал в Бездне?»
Стоило вспомнить Бездну, Одиннадцатый не замолкал вообще: казалось, самые жуткие воспоминания из юности были его любимыми, а говорить о них он мог по второму, четвертому, десятому кругу. Жестокая наставница была для него чуть ли не идолом или своего рода божеством — конечно, после Царицы, верность которой у рыжего придурка была написана на лице, проявлялась в каждом восхищенном взгляде на архонта, в каждом выполненном (или все-таки проваленном) задании. Они оба были исполнителями, хотя по части управления подчиненными Сказитель определенно добился большего...
— Ты можешь заткнуться хоть на минуту? — язвительно бросил он Чайлду, не отрывая взгляда от пролетавших мимо заснеженных деревьев.
— Разве тебе не скучно просто вот так сидеть? Если нас направят вместе на задание, я хотел бы знать с кем...
— Не отправят, — резко прервал Сказитель очередной поток речи и тут же понял, что слов недостаточно, поэтому вытянул руку и прижал ладонь к чужому рту. — Заткнись, ясно?
Он ощутил чужое дыхание на ладони — наверное, от такого у людей бегут по коже мурашки, а у него возникла только мысль «если ощутить такое дыхание на щеке или шее, будет какая-то разница?» — и повернулся лицом к Чайлду, чтобы убедиться, что рыжий придурок кивнул.
— Вот и умница, — усмехнулся Сказитель и медленно опустил руку, на всякий случай поигрывая предупреждающими молниями между пальцев.
Снег повалил сильнее, зато теперь было слышно только шум движения поезда, и можно было представить, что напротив совсем никого не было. Да и весь поезд, пустой, ехал куда-то далеко-далеко, дальше Снежной, Тейвата и даже дальше вызывающей приступы человеческой тошноты Бездны...
ost: Willow Tree March — The Paper Kites