Говорят, в безымянной долине, укрытой от взгляда солнца и времени,
лежит озеро, что не отражает звёзды —
оно хранит их.
Когда-то там пало эльфийское войско, сражаясь не за власть, а за клятву.
И первым, кто коснулся глубин, был беловласый воин,
чьё имя ныне забыто,
но в песнях его зовут Сон Леса —
ибо с тех пор деревья у озера больше не шепчут, а спят.
За ним последовали иные.
И вода не взяла их плоть, не тронула доспех.
Она приняла их — как дитя принимает сон.
Они лежат там, не мёртвые, не живые.
Мечи у груди. Глаза закрыты.
Словно ждут сигнала, который не прозвучит.
И лишь одна стоит на берегу —
Элендриэль, Светлая, дочь Серебряного Дома.
Тонкая, как утренняя тень на чешуе.
В её венце — не гордость, а тишина.
В её пальцах — не клинок, а память.
Каждый рассвет она приходит туда,
где кончается мир и начинается забвение.
Она не плачет. Эльфийки не плачут.
Но вода у её ног всегда теплее,
словно помнит, кого она ждёт.
Из Свитка Туманных Берегов, фрагмент IV:
*”…и так стояла Она, в кольчуге цвета утреннего инея,
меж камнем и сном, где Тар’Эйлин пал без крика,
а волны замкнулись без всплеска.
Меч Его — при груди.
Лик — без страха.
Вода — не взяла Его плоть.
Ни гниль, ни время не коснулись.
Словно сам Вала хранил этот миг,
дабы сердце Её не ушло за ним.
И ныне каждый, кто ступит к Озеру —
услышит не голос, но тишину,
не зов, но воспоминание.
Так хранится там войско без холма,
и Светлая, чья скорбь не знает имени,
сберегает их покой —
покуда песни не вернутся…”*
They say that in a nameless vale, hidden from time and sun,
there lies a lake that does not reflect the stars—
it remembers them.
Once, an elven host fell there, not for power, but for a vow.
And the first to sink beneath the depths was a fair-haired warrior,
his name long forgotten,
but in song he is called The Forest’s Dream—
for since that day, the trees around the lake no longer whisper.
They slumber.
Others followed.
And the water took not their flesh, nor touched their armor.
It received them as a child receives sleep.
They lie there still—not dead, not alive—
with swords upon their chests and eyes gently closed,
as if awaiting a call that shall never come.
And only one still stands at the shore—
Elendriel the Bright, daughter of the Silver House.
Slender, like the morning shadow on silvered scale.
In her helm—silence, not pride.
In her hands—not a blade, but memory.
Each dawn she returns to the place
where the world ends
and forgetting begins.
She does not weep. Elven maidens do not weep.
Yet the water at her feet is always warmer,
as if it remembers the one she waits for.
From the Scroll of the Mist-Shrouded Shores, Fragment IV:
*”…and so she stood, in mail of morning frost,
between stone and dream, where Tar’Eilin fell without a cry,
and the waves closed without a splash.
His blade lay on his chest.
His face bore no fear.
The water touched not his flesh.
Neither rot nor time claimed him.
As though a Vala himself held that moment still,
lest her heart follow him into shadow.
And now all who walk to the Lake
shall hear not a voice, but silence,
not a call, but remembrance.
There the host lies beneath no mound,
and She of the Light, whose sorrow bears no name,
guards their rest—
until the songs return.”*
